– И сейчас?

– Нет, сейчас она живет у родителей. Они продали свою квартиру и перебрались в столицу.

– Ой, – Олеся подскакивает, когда видит входящий номер, – я забыла анестезиологу отнести бумаги, он просил. Побегу, Жень. Ты классная подруга.

– Инна, – поправляю её.

– Да, Инна.

Выхожу из кабинета и направляюсь к Амосову. Пятиминутка же скоро. В кабинете никого, я первая.

Обхожу кабинет по кругу. Логово Антикупидона. На стенах его награды и дипломы. “Лучший кардиохирург”, “Врач с большой буквы”. Перехожу на другую сторону. Прошел обучение.… лучший специалист… повышение квалификации… Правда, ему есть чем гордится. Все и не перечитать и почему-то кажется, что это все заслуженно.

– Пару минут, я найду, – дверь в кабинет открывается, я разворачиваюсь.

– Хорошо у тебя тут в отделении, Артём, порядок, – узнаю голос отца. Черт. Откуда он тут?!

Рядом ещё одна дверь, неизвестно куда… Но думать некогда, на цыпочках, пока меня не заметили, пробираюсь туда. Прячусь за дверью, вжимаясь в стену, замираю. Хоть бы они сюда не зашли. Скрещиваю мизинец и указательный. Ну, пожалуйста…

Они обсуждает какого-то пациента, я так и стою, вжавшись в стену. Боюсь и пошевелиться, и дышать. Сердце стучит так громко, что Амосов вполне может по звуку определить тональность моего сердцебиения.

– Я тогда сегодня отъеду. Коршунов за меня. Приеду на ночное дежурство.

– Хорошо, Артём, я по поводу пациента переговорю с родственниками.

Что там случилось интересно?

Папа уходит. Интересно как… только приехал на работу, а уже уезжает. А мне что делать? Но выходить отсюда теперь боюсь. Надо дождаться пока Артём уедет и выйти.

Но Артём ходит по кабинету, что-то делает, не спешит особо. Потом – щелчок закрывающейся двери. Но стука не было. И дальше ходит. В кабинете закрылся что ли? Зачем это? Не знает же, что я тут.…

Вслушиваюсь. Раздевается судя по звуку и идет в мою сторону. Может пронесет?

Щелкает выключателем, в комнате загорается свет. Это душевая и гардеробная в одном флаконе, оказывается. Не хило у нас заведующие работают. Душ даже свой есть.

Я так и стою за дверью, вжавшись. Сердце стучит так, что отдает в висках. Я замираю, чтобы не услышал. Артём появляется в поле моего зрения в одних боксерах. Подкачанное тело, рельефные ноги и широкая спина. Несколько татуировок. Мужественное тело. Определенно.

Эстетически красивое.

Это я как специалист могу сказать. Какой ему пластический хирург.… Тут всё очень даже хорошо.

Амосов подцепляет пальцами резинку боксеров и стягивает вниз.

Оголяет ягодицы. Упругие, подкачанные.… орешки.

От неожиданности шумно вдыхаю. Артём резко дергает боксеры назад и оборачивается.

– Ты что тут делаешь?

– Я….? – шепчу и смотрю ему в глаза. Они темнеют на ходу. Это финал. Это конец. Он сейчас стянет с меня маску и я ничего не смогу сделать.

– Ты. Что тут искала?

– Я? Тебя.... то есть вас.

– В душе? – пожимаю плечами.

У него в ответ напрягаются мышцы на груди. Кажется, даже татуировки темнеют вслед за радужкой глаз.

Артём протягивает руку и касается верхнего края маски.

– Не трогай меня, – шиплю на него и закрываю маску сверху ладошками.

– А то что? – смотрит прищурившись, как будто узнал.

– А то закричу!

– Кричи! Только у тебя вроде голос осип?

Вот гад! Дергаюсь от него в сторону, но успеваю добежать только до другой стены. Артём перехватывает за руку и прижимает к стене. Между лопаток больно впивается крючок для белья. Дверь, вот она.… справа… но Амосов, выставляет сбоку руку и не дает выйти.

– Что искала у меня в кабинете?

Упирается руками в стену, блокируя мне выход. И никуда уже не сбежать от него.

– Вас ждала, услышала голос Гуляева и решила не подставлять.

Свободной рукой шарю по стене, чтобы найти выключатель света и отвлекаю Амосова:

– Я.… я хотела попроситься к вам на операцию. Так много наслышана о вас. Но вы сами не предлагаете… Я бы хотела поприсутствовать, – смотрит в глаза, скользит вниз на маску.

– Там, правда, герпес под маской. Как сойдет, я сразу её сниму. Не хочу, чтобы все обсуждали и первое впечатление такое сложилось. Ну, Артём Александрович, ну, пожалуйста… Я сниму маску через пару дней, – пытаюсь выжать у него жалость. – Я ничего не скрываю, просто хотела попроситься на настоящую операцию. Посмотреть, как вы работаете.

– Не верю я тебе, - смотрит в глаза и усмехается.

Сердце ускоряется. Дыхание сбивается. Своей харизмой плавит всю мою уверенность в себе. Пахнет ещё вкусно. Хотя если находиться на расстоянии от него, то не чувствуется. Но чуть ближе, как сейчас, и женские рецепторы реагируют. Поцелуй тот снова всплывает в памяти. И я до боли прикусываю губу под маской. Да что с ним такое?! У меня парень, а я думаю о другом. И это бесит меня. И он раздражает.

– Олегу Альбертовичу не понравится, если вы будете на меня давить.

– Думаешь, Олегу Альбертовичу понравится, что ты вчера пациентку без обследования домой отпустила? А если с ней случится что-то? Ты отвечать за это будешь? Или знакомство с дочкой Гуляева дает такие полномочия? – повышает голос. Напрягается так, что каждая мышца проступает на теле.

– Я ей позвоню, узнаю, как она, – вздрагиваю и шепчу.

– Позвонит она.… Позвонили уже! И за отказом от госпитализации съездили!

– Я думала, ей это полезней.

– Ей полезней пройти обследование, а потом получить точный диагноз.

– Ты бы видел ее вчера! Она цвела, улыбалась, сказала, что ей и лекарства теперь не нужны.

– Смотри, чтобы она к нам с гипертоническим кризом не вернулась. После такой резкой отмены лекарств.

Убирает руки от стены, но продолжает меня рассматривать. Бежать надо.

И не только как от врача, но и как от мужчины. Узнает меня и что я его обманывала все это время, изнасилует тут же. И пикнуть не успею.

– Я пойду? – смотрю на него исподлобья и нащупываю выключатель. Артём уставшим взглядом меня ощупывает. Может, узнал уже и ждет, что признаюсь. Нет, скорее кричал бы уже.

Еле машет головой из стороны в сторону. Что-то внутри себя отрицает. Боковым зрением замечаю, как поднимает руку к моему лицу и я выключаю в этот момент свет. Дергаюсь к двери и выскакиваю. Через кабинет, к двери.

Сбегаю в ординаторскую. Он без одежды не пойдет за мной. Но он точно что-то заподозрил и при следующей нашей встрече стянет с меня эту маску.

Что-то придумать надо.… Больничный, может…?

И на сегодня повезло, Амосов уезжает домой. Оказывается, вчера вечером его вызвали в больницу на срочную операцию. Сегодня ночью у него опять дежурство. Надеюсь, что завтра уйдет домой и снова не пересечемся.

Никто меня не трогает, куча свободного вечера, я беру телефон и отправляю Вадиму “привет”.

Вадим: “привет, малыш”

Так соскучилась по этому его мягкому и ласковому. Обнять бы его в ответ.

Женя: “что делаешь?”

Вадим: “некогда даже написать, целый день занятия”

Женя: “Что изучаешь?”

Вадим: “язык подтягиваю пока, потом начнется про бизнес-управление”

Женя: “я вместо Инны тут, прикрываю её в кардио”

Вадим: “и как?”

Женя: “мне кажется, меня скоро рассекретят, заведующий их все цепляется ко мне. Думаю, может, больничный какой взять”

Вадим: “пристает к тебе?”

Что?!

Женя: “нет, не в этом смысле”

Хотя приставал… но если скажу это Вадиму, то он будет злиться и расстроится. Приедет ещё, чтобы с Амосовым разбираться.

Вадим: “пришли мне его данные, я разберусь с этим”

Женя: “не надо, Вадим”

Вадим: “защищаешь его?”

Ну, чёрт… зачем я вообще про Амосова заговорила…

Надо признать, что без Амосова в отделении скучно. Теряется какой-то азарт. Спокойно – да, не надо ни от кого прятаться, не надо что-то выдумывать. Никто не ищет, когда зависаю у брата на час. Просто каждый занят своим делом, а про меня будто временно забыли. Не мешаюсь и ладно, но и уйти просто так нельзя.