Иду в комнату и выключаю мобильный.

– Когда-то вы встретитесь всё равно, – Артём идет за мной.

Но не на моей территории, и я буду одна. Никто не будет обсуждать мои действия и слова.

– Давай, пошли ее нахер и продолжим, – кивает на кровать.

Я уже не хочу ничего, настроение подпорчено.

– Давай, или ты, или я? – ставит перед фактом и я понимаю, что не отстанет.

– Ладно, я сама, но побудь тут и не выходи.

– Стесняешься меня?

– Нет, – усмехаюсь, его я точно не стесняюсь, наоборот. Горжусь им и не хочу никому показывать. Ей особенно.

– Если что, я рядом.

– Я справлюсь.

Я выхожу из спальни, прикрываю дверь, приглушаю свет в коридоре, включаю ночник и открываю дверь.

– Гулечка, – Инна бросается ко мне на шею, начинает рыдать, – Гуль, прости, – обнимает, крепко прижимает к себе. – Гуля, я дура такая.… – слёзы щекочут кожу. Поверила ему….

Я делаю шаг назад, хочу отстраниться от нее, но она ещё сильнее прижимает. Так и обнимаемся в пороге. Я осматриваю коридор, там стоит её чемодан, ещё с биркой, только с самолета, сразу ко мне.

– Женечка, прости, я знаю, что плохо поступила, но это не то, что ты подумала. Я.… у нас не было ничего. Его другу нужна была помощница, я полетела с ними. У нас не было ничего.

– Ин, отпусти.

– Нет, – крепче обнимает, – Гуль, ну прости, что не рассказала. Мне запретили.

– Кто запретил? – наконец отстраняюсь.

– Гуль, я потеряла ребёнка, – снова начинает рыдать. Пытается разжалобить.

– Я тут причем?

– Ин, – высвобождаюсь из ее “объятий”. – Ты зачем приехала?

– Жень, папа в больницу попал.

Чёрт.

– Что с ним?

– Инсульт. Мама позвонила, сказала, что вчера увезли.

– Где он?

– В Склифе.

– Мне жаль, пусть поправляется.

– Гуль, можно я у тебя останусь? Рано утром хочу к нему поехать.

– Эмм.… – от такой наглости не могу подобрать слов, но про Артёма говорить не хочу.

– Нет.… сними гостиницу.

– Да мне на пару часов. Зачем тратиться на гостиницу.

– Вызови такси, подожди в приемном, – я накидываю ей идеи, чтобы отделаться от нее. И сейчас так ярко понимаю, что не могу отказать. И всегда так было. Она всегда преподносила ее проблемы, как самые важные на свете, что она бедная и несчастная, что все против нее и что помочь могу только я.

– Нет денег на такси…

Вот… теперь подводит к тому, что я должна такси ей вызвать и оплатить.

– Ну, значит на метро доедешь.

– Ночь глубокая, Жень, какое метро?

– Я не знаю, ты же добралась как-то до меня. Вот также доберись до больницы.

И тут происходит то, чего я никак не ждала. Я слышу за дверью, в моей спальне голос Артёма. Не понятно, что он говорит, но четко слышен мужской голос. Твою мать, Амосов, как будто говорит по телефону.

Инна на меня, потом тут же на вешалку, обувь. Я слежу за ее взглядом. Все очевидно, у меня в спальне мужчина. Я в одной футболке. Там под ней вообще ничего нет. Артём в спальне тоже только в боксерах.

Инна переводит взгляд на меня, прищуривается.

– Я занята, Ин, тебе лучше уехать.

Она ухмыляется. Смотрит на прикрытые двери спальни. Вот этим своим видом перетягивает канат на себя. И она ничего не говорит, а я как оплеванная. Как будто это я тут изменяю и я это начала. А она жертва. И Вадим тоже.

– А строишь из себя.…

Черт. Так и знала.

– Все узнала? Можешь ехать.

– Какая ты….

Шаги Артёма в нашу сторону. Нет, нет, нет.…

Но уже не остановить.

Он открывает дверь, выходит. Вух… брюки надел. И больше ничего. Ноги босые, сверху обнаженный торс. Ясно, что мы тут с ним не швы накладывать учились.

– Вы нам мешаете, Инна, – кивает ей. – Женя же вам сказала, что лучше уехать. Берет ее под локоть и выпроваживает в коридор.

– Я.… да пустите меня, – вырывается из рук Артёма. – Жень, давай поговорим, мне правда некуда ехать.

– Это не Женины проблемы. Гуляли когда-то по ночной Москве? – смотрит на него. – Вот и прогуляетесь. Тут до склифа недалеко. Отделением только не ошибитесь. Не успокоишься и не уйдешь, вызову полицию.

Захлопывает дверь.

– Иди сюда.… - Артём направляется ко мне, я от него.

– Зачем ты вышел, а?

– Да, потому что она тебе лапшу вешает, а ты веришь.

– Ничего я ей не верю.

– Ага…. чуть не разрешила остаться.

Я не могу смолчать.

– Ну, вот такая я. Теперь буду думать, куда она пойдет и что с ней будет.

– Нормально всё с ней будет, Жень.

– Она сейчас пойдет и расскажет всем!

– Что?

– Что у меня мужчина.

– Я настолько плох, что обо мне стыдно рассказать?

– Нет, – блин…. – он мне изменил первым, а сейчас все так вывернут, что это я изменила первой, а он бедняжка.

– Тебе так важно, что они думают и будут говорить?

– Это всем важно.

– Ты знаешь правду и похер на остальных. Люди думают только о себе, на других им наплевать. Про тебя это будет одна мысль из тысячи за день.

– Но будет.

– Женек, – двигается на меня.

– Я просила не выходить, – отступаю от него. – Тебе пора, завтра на работу.

Вздыхает, потом усмехается, как будто я сказала полную чушь.

– Согласен. Тогда отдавай мою футболку.

Захватывает меня, усаживает на комод. Под его взглядом чувствую, как напрягаются соски, предательски трутся о хлопок ткани. Внутри снова выворачивать начинает, так хочется, чтобы губами их коснулся и пальцами сжал.

Артём берет свою футболку за низ и стягивает с меня.

– Ты что делаешь?! – я автоматически прикрываю грудь руками.

– Сеанс сексотерапии тебе сейчас проведу, – наклоняется и целует в губы. – Поработаем над твоими убеждениями, – и слышу, как расстегивает ремень на брюках….

Ведет руками по бедрам вверх. Сжимает попу. С напором целует, проталкивая язык мне в рот.

И я, полностью обнаженная, в его руках, податливая и нежная. Мне так нравятся эти ощущения рядом с ним. Абсолютной принадлежности и одновременно свободы выражаться так, как мне хочется. Первый раз вышло случайно, но это не спугнуло его.…

Артём переворачивает меня лицом к зеркалу и придавливает так, что я упираюсь низом живота в столешницу комода.

У меня взъерошены волосы, красные от переизбытка поцелуев губы. Пересекаемся взглядами. И я вижу как его глаза скользят ниже, рассматривая в отражении мою грудь.

– Нет бревен, Жень. Есть мужик, который тебя не возбуждает. Который хочет заставить тебя чувствовать себя виноватой. Который хочет, чтобы ты отвечала за его поступки. – Артём стоит позади меня и рукой ведет по пояснице, спускается ниже по попе, между складочек. – Ты знаешь, как мужчина понимает, что женщина его хочет?

Течет? Но я боюсь ошибиться, поэтому молчу и пожимаю плечами.

– Вот ты сейчас, – проталкивает в меня палец и с легким нажимом массирует там. – Ты вся мокрая, влажная, ты хочешь меня.

Берет свободной рукой мою ладошку и кладет на грудь.

– Сожми…

Я подчиняюсь и сжимаю грудь. Неловко перед ним это делать. Будто я на подиуме и продаю себя.

Амосов достает из меня пальцы и размазывает смазку по моему животу. Я слежу за его пальцами и невольно выгибаюсь в пояснице.

– Хочешь, чтобы я продолжил? – Смотрю в его глаза в отражении и киваю головой.

Артём ведет пальцами вниз и начинает мягко массировать область вокруг клитора.

– Расслабься, – мне, а сам усиливает нажатие. И все мое нутро концентрируется в этой точке. Туда стекается энергия. И это при том, что вроде как приятное томление, но хочется большего.

– Ты такая классная.… сексуальная… – целует в шею и прикусывает кожу. – Ты. Такая. А тому мудаку, что тебе изменил, просто не повезло, что он не узнал, какая ты можешь быть. – А я знаю причину. И в этом моя вина есть. – И проблема не в тебе. Огонь не разгорится, если пытаться разжечь его водой.