***

Я медленно двинулся к барной стойке, чувствуя, как пересыхает во рту.

Взгляд скользил по её силуэту, впитывая детали: изящная щиколотка в розовой лаковой туфельке, длинные стройные ноги, которые, казалось, не имели конца.

Платье — тоже розовое, облегающее как вторая кожа — едва прикрывало бёдра. Глубокий вырез открывал соблазнительную ложбинку груди, а талия... Такой осиной талии я не видел даже у фарфоровых статуэток.

Длинные золотистые волосы струились до самой талии, и когда она поворачивала голову, они переливались в свете софитов, как жидкое золото.

Девятнадцать, максимум двадцать лет — совсем ещё девочка. Но что-то в её движениях, в том, как она покусывала пухлые губы, выдавало женщину, знающую себе цену.

Она не такая как все.

Сердце колотится как сумасшедшее — давно забытое ощущение, почти забытое чувство охотника. Просто от одного её вида кровь начинает бежать быстрее по венам, в паху всё наливается тяжестью.

— Бармен! — мой голос звучит неожиданно хрипло. — Самый лучший коктейль для самой красивой девушки.

Она поворачивается — плавно, грациозно, как в замедленной съёмке.

Улыбка озаряет лицо, будто солнечный луч прорезал сумрак бара.

На секунду замираю, впитывая каждую деталь: изгиб шеи, на которой поблёскивает тонкая золотая цепочка, ключицы, проступающие под нежной кожей, ложбинка груди, едва прикрытая тонкой тканью платья…

Огромные глаза подведены искусными стрелками — чёрными, дерзкими. Ресницы — как крылья бабочки, подрагивают при каждом взгляде. На щеках едва заметный румянец — естественный, не из косметички.

— Позволите составить вам компанию? — слова вырвались сами собой.

— Меня зовут Илона, — голос как серебряный колокольчик, чистый, звонкий. Она протягивает тонкую ладонь с безупречным маникюром.

— Ярослав, — наши руки встретились.

Её ладонь тёплая и нежная, с едва ощутимой пульсацией под кожей. Намеренно задерживаю рукопожатие, встречаясь с ней взглядом.

Глаза девушки затягивают как омут — голубые, с золотистыми искорками, опушённые густыми ресницами. В наше время таких девушек не было — все какие-то правильные были, застёгнутые на все пуговицы.

— Знаете, — Илона чуть склоняет голову набок, и прядь волос скользит по обнажённому плечу, — моя подруга предупреждала, что в этом баре скучно. — Её губы, пухлые, с идеальным контуром, изгибаются в загадочной полуулыбке. — Но, кажется, она ошибалась.

Наблюдаю, как она говорит — каждое движение губ гипнотизирует. След помады на бокале — алый, манящий.

— А что для вас не скучно? — присаживаюсь рядом, чувствуя, как от её близости кружится голова. Аромат её духов — что-то цветочное с нотками ванили — окутывает, дурманит.

— Люблю неожиданности, — улыбнулась краешком губ, и я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд от этой улыбки. Помада чуть смазалась в уголке рта — такая маленькая несовершенность делала её ещё притягательнее. — Например, когда серьёзный мужчина в дорогом костюме вдруг решается подойти к незнакомке у бара.

Её пальцы скользят по ножке бокала — вверх-вниз, медленно, гипнотически. Длинные красные ногти поблескивают в приглушённом свете. Почему-то этот простой жест заставляет сердце биться чаще. А член твердеть.

— А я люблю загадки, — парирую, стараясь говорить небрежно, хотя сам чертовски взволнован. — Например, почему такая красивая девушка сидит одна.

Она откидывает голову назад и смеётся — открыто, звонко. На шее проступают жилки, кожа мерцает, как перламутр. В этом смехе столько жизни, столько беззаботности... Меня тянет к ней как к магниту.

— Может быть, ждёт кого-то особенного? — лукаво щурится, и в уголках глаз собираются озорные морщинки. — Или особенного момента?

— И как, дождалась?

— Хмм... — делает глоток коктейля, и я завороженно слежу, как её губы обнимают соломинку. След помады остаётся на стекле — как обещание, как намёк. — У вечера есть потенциал. Хотя обычно мужчины вашего уровня начинают разговор не с имени, а с марки машины и названия должности.

Её колено случайно касается моего, и по телу пробегает электрический разряд. Она чуть отодвигается, но не слишком быстро — словно дразнит, играет.

— А может, я не обычный? — голос предательски хрипит. В горле пересохло, несмотря на количество выпитого виски.

— Это мы ещё проверим, — Илона смеётся. Прядь волос падает ей на лицо, и я едва сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку, не заправить её за ухо. — Но для начала…

Музыка меняется — из колонок льётся что-то медленное, чувственное. Бас отдаётся в груди, или это сердце так колотится?

— Потанцуем? — слова срываются с губ прежде, чем успеваю их обдумать. Илона изящно соскальзывает с барного стула. В свете софитов её кожа мерцает, как перламутр. Каждое движение — будто по нотам, каждый жест отточен.

Она начинает двигаться в такт музыке так естественно, словно родилась с этим ритмом внутри. Я присоединяюсь. Подхожу ближе и прижимаюсь к ней сзади.

Что-то в её танце заставляет и меня двигаться иначе — будто мне снова двадцать пять, и весь мир впереди. Рядом с ней время теряет власть.

Она выгибалась как кошка — плавно, чувственно. Розовое платье мерцало в свете стробоскопов, делая её похожей на экзотический цветок.

Я чувствовал жар её стройного тела, аромат сладких духов кружил голову. Роскошные волосы щекотали мои руки, когда она прижималась ближе, а бёдра сводили с ума.

Время остановилось — был только этот момент, эта музыка, это головокружительное ощущение свободы…

Но вибрация телефона ворвалась в магию момента как пощёчина. Я машинально достал его из кармана.

"У Кирюши болит живот... Ты где? Надо срочно в круглосуточную аптеку!"

Реальность обрушилась как ледяной душ.

Маринка. Дети. Ответственность.

Смотрю на Илону — такую прекрасную, такую манящую. Она как мираж в пустыне, красивая иллюзия.

А дома — настоящая жизнь. Сложная, с проблемами, привычная.

— Прости, — говорю, отступая на шаг. — Мне нужно идти. Срочно.

В её глазах мелькает удивление, но я уже разворачиваюсь, провожая её к обратно к бару.

А внутренний голос шептал:

"Всего один танец... Что в этом такого?..."

Ярослав

Прошло несколько дней, но Илона всё не выходила из моей головы. Её образ преследовал меня, как наваждение — яркий, манящий, дразнящий.

Я прокручивал в памяти детали нашей встречи: её прелестное личико, изгиб шеи, когда она откидывала волосы назад, лёгкий прищур глаз с золотистыми искрами, полуулыбка, от которой перехватывало дыхание.

Аромат духов словно впитался в кожу — стоило закрыть глаза, и он накрывал с головой: цветочный, с терпкой ноткой ванили. В такие моменты пульс начинал частить, а воротничок рубашки казался слишком тесным.

Вспоминал тот волшебный миг на танцполе, когда наши тела двигались в такт музыке. Адреналин, выплеснувшийся в кровь, заставил меня почувствовать себя живым как никогда. Словно Илона своим одним лишь присутствием пробудила во мне что-то, что я давно похоронил.

Тот танец... Я не мог забыть тот танец. Её тело, податливое и в то же время неуловимое, дразнящие движения, волосы, щекочущие мои руки. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом, от которого кровь закипала в венах.

Заботы, долги, ответственность — всё это сковывало меня, затягивало в болото повседневности. И вот появилась она — как луч света в темноте.

Удивительно, какое влияние может оказывать женщина на мужчину — их неоправданно называют "слабый пол", они обладают чем-то необъяснимым, чего нет в нас. Иногда одно лишь невинное прикосновение или встреча взглядов заставляют сердце биться чаще, пробуждая от долгой спячки.