— Но ты уже это сделал, — слова даются с трудом, каждое режет горло. — Так что будь мужчиной и осознай свои ошибки... Я не смогу простить измену. Не стану жить с этим унижением.

Он подскакивает как ужаленный, хватает меня за руки — его пальцы горячие, дрожащие, впиваются в запястья почти до боли:

— Никакой измены не было! Я с ней не спал!

— Всё, Ярослав, отстань! — вырываюсь из его хватки. — Мне это надоело! Если не дашь развод добровольно, будем судиться.

Его лицо наливается краской, желваки ходят под кожей.

— Я говорю, ты всё не так поняла! И сейчас ты мне наконец дашь возможность объясниться и выслушаешь меня!

Вокруг удивительно тихо и спокойно. Тёплое ноябрьское солнце ласкает кожу, в голубом небе — ни облачка. Природа словно издевается над моей болью своей безмятежностью.

— Ты поселил соску в мою квартиру без моего согласия, — каждое слово отдаётся болью в сердце. — Ещё и... — горло перехватывает. — Обрюхатил её.

— Чего??? — он вскакивает, лицо искажается. — Что ты сказала???

— Она беременна от тебя, кобель проклятый! Она сама мне об этом сказала! А ещё заявила, что ты нас выгонишь из квартиры, чтобы предоставить ей больше места!

Ярослав хлопает глазами, как оглушенный. Напрягается, набычивается — что, в драку полезешь? С беременной женой? Совсем мозги потекли от молоденькой прошмандовки? Хотя о чём это я — там же только сперма, а думаем мы исключительно стояком!

— Я не спал с ней! — рычит он. — У нас ничего не было!

— О да, ничего не было, только потому что не успело случиться! — ядовито усмехаюсь. — Ты поселил её в нашу квартиру специально, чтобы трахать! Ты приехал к ней тогда для чего и снял штаны??

— Ты поселил её в нашу квартиру специально, чтобы трахать! Ты приехал к ней тогда для чего и снял штаны??

— Потому что я чинил кран, и нас обоих окатило водой! — он почти срывается на крик. — Она позвонила, просила приехать посмотреть протечку!

Меня душит горький смех. Надо же какие подробности открываются! Долго интересно думал, чтобы байку придумать?

— О да, ничего поинтересней придумать не мог? Отмазка такая избитая, как сериал "Санта-Барбара"! Даже первоклассник сочинил бы историю правдоподобнее!

— Да не любовница она мне! Сколько можно повторять? Просто друг, который попал в сложную ситуацию. Я помогаю ей с жильем, только и всего!

— Ах, помогаешь! И как именно помогаешь? В трусах и без рубашки? Очень благородно с твоей стороны! И что дальше по сценарию? Она предложила тебе согреться чаем? Или сразу раздвинула ноги?

Его лицо наливается краской, а ноздри раздуваются как у быка.

— С ума сойти! — в отчаянии всплескивает руками. — Вместо того, чтобы обрадоваться, что измены не было и произошло недоразумение, ты только насмехаешься! Боги, кто-нибудь, верните мне мою жену! Я же тебе говорил и сейчас тоже говорю — я тебе не изменяю! А ты... Ты только этого и добиваешься — чтобы я сорвался и это случилось!

Он делает паузу, тяжело дыша, словно после забега, потом продолжает уже тише:

— Вместо того, чтобы начать диалог и подумать вместе, как мы можем найти компромисс и сделать всё, чтобы сохранить нашу семью, чтобы у мальчишек были и отец, и мать, ты делаешь всё против этого! Ты же, как умная женщина, могла спросить — Ярослав, что тебя не устраивает? Почему ты стал на других засматриваться? Что я делаю не так?

Прикусываю губу и отворачиваюсь. Внутри всё кипит от обиды и возмущения. Как он смеет? Как у него только язык поворачивается обвинять меня?

— Ты выставляешь виноватой меня в развале нашего брака? Меня, в первую очередь? А сам? Что ты делаешь сам, чтобы спасти брак? Легче всего сказать "я устал" и сбежать!

Поворачиваюсь к нему, чувствуя, как слезы жгут глаза:

— Ты так всегда и делаешь, впрочем — бежишь от проблем, от ответственности, от быта! Легче всего свалить в бар и нажраться там! Или снять проститутку, которая будет за деньги делать и говорить для тебя все что угодно, чем реально начать работать над собой! Молодец, Архипов, да ты у нас просто герой!!! Ты всегда ищешь только лёгкие пути, ведь так? Перенапрягаться не в твоём стиле!

Он краснеет еще сильнее. Вижу, как пальцы до побелевших костяшек стискивают кулаки.

— Марина, вот зачем ты только масло в огонь подливаешь? Я пришел с серьезными намерениями и готов сделать все, чтобы наладить отношения. Я готов к этому. Готов! Даже несмотря на то, что ты сделала, пока я спал...

Он делает глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться:

— Я тебя люблю. Я люблю тебя больше всего на свете! Да, я злюсь. Но я люблю тебя. Наших детей. И я понимаю, что тебе тяжело. Еще и беременна. Я это все понимаю! Просто не умею выражать чувства так, как ты того хочешь... Но ты не понимаешь меня. В команде не принято играть в одни ворота. Это уже не командная игра, когда только один член команды бьёт мяч в цель, а второй стоит и просто смотрит.

Мне хочется одновременно рассмеяться и расплакаться. Боже, до чего же у него самооценка! До небес! Даже сейчас, когда я застала его с любовницей, он умудряется выставить виноватой меня.

Солнечный свет слепит глаза, играет бликами на старой деревянной лавочке. Осенний воздух пронизан прохладой, но я этого почти не замечаю — каждая клеточка тела пылает от возмущения.

— Это ты сейчас про себя сказал??? — взрываюсь я. — Да я видела, видела, как ты забивал в ворота! Только не мячи, а... — задыхаюсь от ярости, подбирая цензурные слова. — Член, в узкие дырки своих девок!

— Марина!!! — Ярослав разворачивается всем телом, прожигая меня насквозь. — Мне, конечно, приятно, что ты ревнуешь, это поднимает самооценку мне, как мужчине, когда за него бьются женщины между собой. Но всему есть предел! А вообще, если бы я был так уж плох и безразличен тебе, ты бы так не тряслась сейчас и не возмущалась.

Он тянется к моей руке, но я отдёргиваю её как от огня. Тогда он решительно придвигается ближе, перехватывает моё запястье и прижимает ладонь к своей груди.

— Пусти меня, предатель! — дёргаюсь в его хватке. — Илон своих лапай и трахай дальше!

— Марин, я тебя сейчас накажу! — рычит он. — Поцелую так сильно, чтобы ты успокоилась наконец! Я и так с тобой мягок и уважителен, честно. А вот мой отец вёл бы себя иначе, если бы оказался сейчас на моем месте...

Его пальцы почти до боли стискивают мое запястье:

— А он меня воспитывал, что главный в семье мужчина и жена ему беспрекословно подчиняется. Ты же знаешь какой он жёсткий, порой. Мне тоже стоит быть таким? Я могу. Я и не такое могу.

Он делает паузу, и что-то дикое мелькает в его каре-зелёных глазах:

— Но я люблю тебя... Я пока терплю и держусь. Но зверь внутри меня долго терпеть не собирается. Я хочу, чтобы меня уважали. Если бы вместо тебя была другая, я бы точно не стал терпеть. Но это только лишь означает, что мои чувства к тебе не остыли. Мне не хватает взаимопонимания. Сил не хватает.

Замираю, ощущая под ладонью бешеный стук его сердца. Что-то в его словах цепляет — может, эта звериная откровенность?

— И что ты предлагаешь? — выдыхаю тихо. — Что ты от меня хочешь, Ярослав?

— Я хочу, чтобы мы начали работать над ошибками. Вместе. И я уже начал, если ты не заметила...

Он обводит рукой вокруг — старенький "Жигуль", потертые джинсы молодости, букет ромашек. На его лице написано такое самодовольство, будто он как минимум совершил подвиг.

— Это все ради тебя. А дальше... Дальше я заберу мальчиков и мы пойдем с ними в поход, с ночёвкой.

Теряюсь на мгновение. Это он сам придумал? Или кто-то подсказал? Не похоже на обычного Ярослава — он скорее повел бы детей в дорогой ресторан.

Он деловито поглядывает на часы:

— Поехали, я тебя домой отвезу. Мальчики ещё у бабушки? Хочу с ними увидеться, время провести. Сейчас на работу поеду и узнаю у секретаря, когда будет окно. Заберу тогда их, на рыбалку рванём.