Сжимаю коленку чуть сильнее, чем следовало бы. Так, не будем отвлекаться, Ярослав! Понимаю, что от воздержания сносит башню, но надо терпеть.

— Да! Хотел узнать! Вот скажи мне, Илона... — мой голос звучит жестче, чем хотелось бы. — Ты встречалась с моей женой? Что ты ей наговорила?!

От моего прикосновения она вздрагивает всем телом, но колено не убирает. И это ее молчание... оно мне совсем не нравится.

В полумраке кафе лицо Илоны кажется особенно юным и беззащитным. Она опускает длинные ресницы, нервно теребя кружевную салфетку:

— Я случайно с Мариной столкнулась возле подъезда… Она накинулась на меня... Прости, но она была совсем неадекватной!

В каждом слове звенят непролитые слезы. Черт, как же виртуозно она умеет играть на мужских чувствах! Эта хрупкость, эта кажущаяся беспомощность — как тут не захочется защитить?

— Знаешь, я даже испугалась! — продолжает Илона, прижимая ладонь к груди. — Она кричала, ругалась, схватила меня за плечо... Я думала, ударит! Такая агрессивная, совсем не похожа на интеллигентную женщину в возрасте.

Хмурюсь, пытаясь представить эту сцену. Моя Маришка — всегда такая сдержанная, разумная, спокойная. Даже в самые тяжелые моменты она держала себя в руках. Неужели могла так сорваться? Два варианта на ум приходят, которые бы смогли объяснить её хамство.

Первый — ревность. Второй — гормоны. И третий ещё… Комбо! Два в одном. Ревность, приправленная гормональной вспышкой!

— Ты сказала ей, что беременна от меня? — вопрос вырывается глухо, будто сквозь ком в горле.

Илона отшатывается с таким искренним изумлением, что сомнений не остается:

— Что?! Ярослав, ты о чем? Зачем мне врать?

Так я и думал! Илона — честная, хорошая девушка. В ней нет этой женской хитрости, этого умения плести интриги. Зачем ей выдумывать всякую еунду?

Марина, что же ты творишь? Взрослая женщина, мать троих детей, а врешь как капризный подросток!

— А квартира? — не унимаюсь я. — Ты говорила насчет квартиры? Что я выселю детей, чтобы жить с тобой в трёшке?

— Прости, Ярослав, но это такой бред... — она отодвигает чашку, и я замечаю, как дрожат её тонкие пальчики. — Мне так неприятно это слышать!

В глазах блестят слезы:

— Знаешь... Может, нам стоит... поставить точку? Вы там разбирайтесь со своими проблемами, а я не буду мешать.

Илона встает со стула одним плавным движением, поправляя платье:

— Спасибо за кофе… Спасибо, что нашёл для меня новую квартиру и оплатил её… И за всё спасибо... Впервые за долгое время мне было с кем-то так хорошо...

Хватаю Илону за руку — такое хрупкое запястье в моей ладони, кажется, сожму чуть сильнее и сломается:

— Нет! Прекрати! Черт, Илона... Не уходи!

Внутри все холодеет от мысли, что могу остаться один. Жену потерял — она уже не та, что раньше. Не верит, не доверяет, смотрит как на монстра. Теперь вот и Илона уходит...

А я... я ведь правда к ней привязался. К её искренности, к восхищенным взглядам, к умению слушать. С ней легко — никаких претензий, упреков, скандалов. Просто тепло и понимание.

Сжимаю её руку чуть крепче, почти умоляюще. Не могу отпустить. Только не сейчас.

Продолжаю поглаживать тонкие пальчики, чувствуя, как бьется пульс под нежной кожей:

— Прости за такие неудобные моменты. Я разберусь со всем, обещаю — больше такого не повторится. Поверь, мне самому очень неприятно было узнать о таком...

Илона смаргивает слёзы. Не успеваю опомниться, как она порывисто бросается мне на шею, обнимает. Утыкается носом, глубоко вдыхая запах моего парфюма.

Меня резко бросает в жар, когда я чувствую её стройное тело, так интимно прижавшееся ко мне.

— Тебя куда-то отвезти? — шепчу, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Да, я в салон записалась... — нехотя отрывается, демонстрирует свои ноготки. — Маникюр надо подправить.

— А денег? — вырывается у меня. — Денег дать?

— Ну... — она опускает глаза, щеки заливает нежный румянец. — Прости, так неловко... Я скоро найду хорошую работу. Пока не везет.

— Всё в порядке, не извиняйся, — достаю бумажник. — Сам был студентом, знаю каково сидеть на одних макаронах. Но тогда времена были лютые. А девушкой быть ещё сложнее, — обвожу взглядом платье, причёску, маникюр, — красота требует вложений.

Отсчитываю несколько пятитысячных купюр. Она принимает их с трогательным смущением:

— Спасибо... Спасибо огромное...

Тянется к сумочке, прячет деньги, и вдруг:

— Ой, чуть не забыла! Ты кое-что обронил...

Протягивает белый конверт:

— Я не знаю что это, но я не смотрела.

Замираю. Черт! Конверт с результатами УЗИ, где пол ребенка! Тот самый, что Марина швырнула мне в лицо. Совсем из головы вылетело с этими идиотскими скандалами.

Смотрю на запечатанный конверт. Внутри — ответ на вопрос, который мучил нас несколько месяцев.

Мальчик или девочка? Наш четвертый ребенок…

С замирающим сердцем вскрываю конверт. Осторожно вытаскиваю достаю заветный листок.

Сейчас... сейчас я наконец узнаю, кто у меня родится!

"Хоть бы девочка, — стучит в висках. — Пожалуйста, хоть бы принцесса..."

Разворачиваю. Жадно читаю!

Мальчик.

Что-то обрывается внутри. На языке разливается желчь. Машинально засовываю листок обратно в конверт. Прячу в карман пиджака, будто пытаясь спрятать и свое разочарование.

Четвертый сын. Опять мальчик!!!

А ведь сколько надежд было... Как мечтал о дочке, представлял её — белокурую принцессу с папиными глазами. Косички, платьица, куклы... Все зря.

Сыновья... Вырастут и разлетятся, как птицы. Каждый будет строить свою жизнь где-то далеко. Звонок раз в неделю, если повезет. А дочка... Дочка всегда рядом. И в радости, и в горе прибежит, обнимет, поплачет на плече. Сыновья не такие — гордые, всё в себе держат. А с дочкой можно душу излить, всё-всё обсудить. Она и в старости не оставит, будет заботиться, навещать каждый день. Вон у соседей дочь — каждые выходные у родителей, внуков привозит, пироги печет, в доме прибирается...

"Ну что ж, — горько усмехаюсь про себя. — Видно, такая судьба. Такая миссия — давать миру богатырей."

— Что там? — Илона пытается заглянуть через плечо. — Что-то серьезное? Ты будто огорчился...

— Да так... — залпом допиваю остывший кофе, пытаясь горечью напитка заглушить горечь разочарования.

Встаю, бросаю на стол купюру для официанта:

— Ерунда. Поехали.

А в голове бьется одна мысль — не будет у меня принцессы от Марины.

Видно не судьба.

Илона посылает мне воздушный поцелуй, когда я провожу её до дверей фешенебельного салона. На секунду залипаю, рассматривая девчонку напоследок. Молодец Илонка — всегда следит за собой, выглядит как с обложки. Такие люди как она делают наш унылый мир ярче.

Телефон звонит в кармане — клиент просит о срочной встрече. Еду, полчаса обсуждаем поставки. А, когда возвращаюсь в машину, замечаю три пропущенных от… Тани.

Холодный пот прошибает. Твою мать... Только её сейчас не хватало для полного счастья! Неужели мало денег дал? Когда уже наконец отвянет.

Сажусь за руль, набираю номер:

— Чего ты хочешь, Тань? — не сдерживаю раздражения. — Я же сказал, не помню ту ночь...

И так проблем по горло, теперь еще эта третья баба подключается, чтобы выдоить по полной!

— Я родила, Ярик! — вопит от счастья, аж в ушах звенит. — Девочка, вес три триста!

Мир покачнулся. В ушах зашумело. Дочь? Неужели... дочь?

— Приезжай... — щебечет Татьяна. — Обсудим планы. Хочу вписать тебя в графу отца. Приезжай, поговорим...

Твою ж мать!

— У нее твои глаза, Ярик... Фото показать? Хотя нет, приезжай! Увидишь лично. Жду хоть прямо сейчас!

— Постой! — нервно провожу руками по волосам. Какого хрена творится?!