— Маришка, — шепчу в пустоту. — Ну что ж ты делаешь со мной?
Падаю в кресло в детской, достаю телефон. От вещей мальчишек, разбросанных по комнате, щемит сердце. Вижу, Денис онлайн.
"Здарова! Ну как вы там? Как мама?"
Выдыхаю, потирая виски. Господи, как же тоскливо... Можно было бы радоваться — никто не шумит, не мешает, делай что хочешь. Но внутри будто дыру пробили. Пусто. Холодно. Одиноко.
Смотрю на телефон — сообщение прочитано, но сын молчит. Странно...
"Денис, ты здесь?"
Жду еще пять минут, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Тишина давит на уши хуже ультразвука.
"Сын, ответь! Понимаешь, мы с мамой немного повздорили... Это наши взрослые дела. Я вас очень люблю и переживаю за вас, за маму. Ей нужно время, она же еще в положении... Женщины меняются, когда беременны. Становятся импульсивными, слишком эмоциональными, не контролируют себя вообще..."
Отправляю и понимаю — он специально игнорирует. В груди холодеет — неужели Марина настраивает детей против меня? Это хреново. Это очень хреново.
Нажимаю вызов. Гудки. Один, второй, третий... Проклятье! А вдруг что-то случилось?
Меряю шагами квартиру, хватаю ключи — к черту все, поеду! И тут телефон оживает.
— Мама в плохом настроении! — голос Дениса режет слух, стальной, чужой. — Она лежит в гостиной и не очень хорошо себя чувствует! Я всё знаю про тебя, отец, и про… Илону.
По спине бежит холодок:
— И что же ты знаешь? Мама рассказала?
— Не только, — в его тоне сплошное презрения. — Я видел тебя с ней, видел, как ты её фото лайкаешь. Для чего всё это? Как ты можешь? Зачем?
Теряюсь от этой атаки. С одной стороны — сопляк, возомнил себя героем! С другой — гордость берет. Воспитал же настоящего мужика! Смотри какой деловой, за мать горой стоит. Половое созревание, чтоб его... А голос какой воинственный — аж в дрожь бросает.
— Сынок, ты не кипятись, — стараюсь говорить мягко. — Сначала выслушай меня внимательно!
— Не хочу! — обрывает. — Я все понимаю, не маленький уже. И я знаю, что такое развод. Вы хотите развестись... Ты хочешь бросить нас и уйти к другой женщине.
— Нет! Денис, нет!!! — от волнения срываюсь на крик. — Это неправда! Кто тебе такое сказал?! Я люблю вас и маму тоже очень люблю! Произошло недоразумение, я всё сейчас расскажу…
ГЛАВА 38
— Денис, послушай. Я не предатель… Я вас всех люблю больше жизни. Скучаю так, что выть хочется. И никуда не уйду, даже под дулом пистолета.
— Да? А что тогда происходит? — в его голосе столько боли. — Почему мама плачет?
— С чего ты вообще взял про развод? Мама наговорила?
— Нет. Я разговор с бабушкой подслушал.
Выдыхаю. Ну конечно! Теща постаралась, чтоб ее...
— Послушай, сын. Женщины... они не такие как мы. Они мыслят иначе, живут чувствами. Повзрослеешь — поймешь.
Перевожу дух, собираясь с мыслями:
— Понимаешь, мужчина смотрит на факты, а женщина — на эмоции. Для нее слеза важнее логики. Она может на пустом месте такое накрутить! А потом еще и подруг подключит, и все вместе начнут додумывать, преувеличивать...
— Но я же видел тебя с этой... — он запинается.
— С Илоной? Мы просто друзья, не более. Да, она красивая девушка, интересная. Но, Денис... Я никого в жизни так сильно, до безумия, намертво, никого и никогда не полюблю, как люблю вашу маму! Я с твоей мамой полжизни прожил. Когда встретил ее — был сопляком зеленым, а она меня человеком сделала. Благодаря ей я всего добился — и в бизнесе, и в жизни.
В трубке тишина, но я чувствую — слушает.
— Знаешь, что самое важное в отношениях? — говорю, вглядываясь в фотографию Марины на стене. — Не страсть, не влюбленность. Это все приходит и уходит. Важна верность. Преданность. Когда вы с человеком через все прошли — через безденежье, через потери, через кризисы. Когда последний кусок хлеба делили. Когда ночами не спали над больным ребенком.
Замолкаю, пытаясь подобрать слова:
— Вот ты говоришь — видел меня с Илоной. Да, общаюсь с ней. Да, она молодая, красивая. Но это все — мишура, понимаешь? Пустышка. А твоя мама... Она часть меня. Без нее я не я.
— Тогда почему...
— Потому что я дурак, сын. Потому что мужики иногда теряют голову. Нам кажется — вот она, свобода! Новая жизнь! А потом понимаешь — все это ерунда. Нет ничего важнее семьи.
Встаю, подхожу к окну:
— Ты думаешь, легко двадцать лет в браке прожить? Бывает всякое — и ссоры, и обиды. Особенно сейчас, когда мама в положении. У нее гормоны, настроение скачет. Да и я не подарок — работа, стрессы, нервы. Но это все временное, понимаешь? Временное. А любовь — она навсегда.
— Пап... — в интонации что-то меняется. — А зачем тогда Илона?
— Глупость это все, — вздыхаю. — Блажь. Знаешь, как у мужиков бывает — кризис среднего возраста. Вроде все есть — семья, дети, бизнес. А внутри червячок точит — вот она, последняя молодость уходит. И начинаешь дурить.
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу:
— Но это все — мираж. Знаешь, в пустыне бывает — вроде видишь впереди оазис, бежишь к нему, а там пусто. Так и тут. Нет ничего реальнее, ценнее, важнее семьи.
— И что теперь?
— А теперь я буду бороться. За маму, за вас, за нашу семью. И плевать, что там скажут бабушка или кто-то еще. Вы — мое все. Без вас жизнь не имеет смысла.
Денис пока молчит, слушает.
— А ты знаешь, сын, как я твою маму встретил? — улыбаюсь воспоминаниям. — Меня в школе, позорного такого, на второй год оставили. Дебошир, задира. А она — вся такая нежная, отличница. В идеально выглаженной школьной форме, с белым передником. И косички такие смешные.
В трубке слышно тихое дыхание, я продолжаю:
— Влюбился как дурак. Ходил за ней, цветы дарил, записки подбрасывал. А она сначала даже не смотрела в мою сторону — ей учеба была важнее. Потом-то призналась — боялась, что я ее брошу, как другие девчонок бросали.
Сажусь обратно в кресло, поглаживаю потертый подлокотник:
— Что самое удивительное? Она меня изменила. Полностью. Я ведь раньше таким раздолбаем был — гулял, пил, на рожон лез. А тут... Вдруг захотелось стать лучше. Ради нее. Учиться лучше стал, работать начал.
— И что дальше?
— А дальше... Дальше была свадьба. Нищие были — ужас! В бабушкиной квартире ютились, на мою скромную зарплату. Но счастливые, веришь? Потому что вместе. А потом ты родился... Первенец мой. Помню, как тебя из роддома забирали — я всю ночь не спал, боялся что-то не так сделать.
Делаю паузу, собираясь с мыслями:
— Вот говорят — любовь проходит. Врут! Она не проходит, она меняется. Становится глубже, сильнее. Как дерево — корни все глубже в землю уходят. Двадцать лет вместе — это же целая жизнь! Каждая морщинка на ее лице — наша общая история. Каждый седой волос — пережитое вместе.
— Но сейчас-то что случилось?
— Устал я, сын. На работе проблемы, дома напряжение. И начал глупости делать — как псих какой-то. А мама сейчас особенно ранимая. Ей поддержка нужна, забота. А я... я все испортил.
— И что теперь будет?
— А теперь буду исправлять. Знаешь, сколько я с этой бородой возился? А мама ночью ее состригла. И правильно сделала! Встряхнула меня, дурака. Показала — кто я без нее? Никто.
Встаю, начинаю ходить по комнате:
— В субботу в поход идем, всей мужской компанией. Научу вас костер разводить, рыбу ловить.
— Правда? — с восторгом переспрашивает. — А мама отпустит?
— Отпустит. Ей сейчас отдохнуть надо, побыть в тишине. А мы, мужики, должны вместе держаться.
В трубке повисает тишина. Я слышу, как Денис тяжело дышит — наверное, переваривает наш разговор. Потом тихий вздох.
— Хорошо, я подумаю, пап...
От этих простых слов будто все внутренности переворачиваются и вдох сделать невозможно — лёгкие будто сжались как губка.
Какой же он еще ребенок! При всей своей напускной взрослости, при этом воинственном тоне — все тот же маленький мальчик, которого я учил кататься на велосипеде.
