— Тише, тише, котя, — я погладила его по щеке, чувствуя, как напряглись желваки. — Ничего не было! Я только на деньги его разводила. Ты же знаешь — я только твоя. Всегда была только твоей.

— Я как увидел, что ты из этого Мерса выходишь... — он стиснул зубы, костяшки пальцев побелели на руле. — Чуть вас обоих не грохнул! Думал, совсем скурвилась, пока я на зоне парился.

— Всё, забыли, — я достала из сумочки пачку купюр. — Теперь у нас есть бабки, жить будем как короли!

— Больше никаких папиков! — Антон вытащил из бардачка бутылку коньяка. — Теперь я тебя обеспечивать буду. Тем более у нас скоро ребёнок. Ты только моя женщина, поняла? Ещё раз увижу с кем-то — шею сверну!

Я прикурила новую сигарету, глядя на проносящиеся мимо деревья. Четыре месяца работы — и вот результат. До этого никак не получалось заарканить богатого мужика, а этот сам подошёл в баре. Охмурить его оказалось проще простого.

Что этим престарелым дедам надо? Красивая обёртка, пара льстивых комплиментов, умение слушать их нытьё про непонимающих жён — и готово. Строишь глазки, смеёшься их тупым шуткам, делаешь вид, что восхищаешься их "умом и опытом". Классика жанра: седина в бороду — бес в ребро.

Заскучал мужик в быту, жена надоела со своими претензиями, дети выросли. А тут я — молодая, красивая, восхищаюсь каждым его словом.

"Ярик, расскажи ещё про свой бизнес! Ярик, ты такой умный — я таких никогда не встречала!"

— Сейчас нужно быстро сматываться, — Антон сделал большой глоток из бутылки, передал мне. — Клиент в Подмосковье ждёт. Купит тачку за полцены, номера уже новые. А потом рванём на юг, заживём как люди.

Он вдавил педаль газа. Спидометр перевалил за сто шестьдесят. Мы пили коньяк, смеялись, включили музыку на полную. Впереди была новая жизнь.

Поворот выскочил внезапно. Антон дёрнул руль, визг тормозов, машину занесло…

Всё случилось мгновенно…

Удар. Скрежет металла. Темнота.

Очнулась от жара. В салоне дым, из-под капота пробивается пламя. Антон лежит на руле без сознания, по лицу течёт кровь.

— Антон! — я попыталась его растолкать. — Проснись, миленький! Очнись!

Дверь заклинило. Ноги зажало между сиденьем и приборной панелью. Где телефон? Твою мать, где этот чёртов телефон?!

Огонь подбирался всё ближе. Дым разъедал глаза, першило в горле. Я забилась в кресле, пытаясь выбраться, но только сильнее застряла.

— Помогите! — крик потонул в треске пламени. — Кто-нибудь! На помощь!

Жар становился невыносимым. В лёгких не хватало воздуха. В голове мелькнула последняя мысль — как глупо всё получилось. Не так я представляла себе новую жизнь.

Темнота наступала снова, теперь уже навсегда.

Ярослав

Фотографии с места аварии пришли утром. Завибрировал телефон — сообщение от следователя. Открыл и замер, не веря своим глазам.

Мой Мерседес, моя гордость, превратился в груду искорёженного, обгоревшего железа. От удара бензобак взорвался, машина сгорела дотла.

Схватился за голову, перелистывая снимки один за другим. Была ещё надежда вернуть... А теперь всё. Отказывал себе во многом, чтобы купить эту машину. И вот — финал.

Внутри обнаружили два тела. Экспертиза установила личности — Илона и её сожитель Антон, тот самый бугай, который сломал мне ногу. От этих новостей сразу поплохело.

Сначала шок, потом осознание — пришло возмездие тем, кто жил во лжи, не по совести, совершая преступления.

Хотя радости от этого никакой — только тошнота подкатывает, когда вспоминаю, как глупо повёлся на уловки чёртовой аферистки.

Марине об этом не сказал. Стыдно. Да и зачем бередить старые раны? Ей и так досталось из-за моей дурости. Хотя, может, ей уже всё равно.

К вечеру собрался навестить детей. Купил продукты, игрушки, сладости. Нога до сих пор ноет после перелома, но я стараюсь не показывать виду.

Марина открыла дверь, даже не улыбнулась. Молча забрала пакеты, ради приличия налила чай. И сразу ушла в другую комнату, оставив меня с мальчишками наедине. Как будто и не были женаты двадцать лет.

Горько видеть, как они привыкли жить без меня. Хотя, может, и не заметили особой разницы — я же и раньше отсутствовал с утра до вечера, чаще всего, домой приходил только переночевать. Чёрт, но ведь я для них старался! Чтобы всё было, чтобы ни в чём не нуждались. Машина, квартира, одежда, игрушки — всё для них.

— Пап, смотри, какую я модель собрал! — Саша показывает космический корабль из конструктора.

— Здорово, сынок. А учёба как?

— Нормально. Мы с Денисом вместе уроки делаем. И мама помогает.

Пытаюсь поговорить с Мариной, но она отвечает сухо, односложно. Превратилась в ледышку — будто другой человек. Только с детьми всё та же — нежная, ласковая, заботливая. А на меня смотрит как на врага народа.

Честно, уже руки опускаются. Не заставлять же её полюбить меня заново под дулом пистолета! Я почти смирился. Всё равно буду приходить, общаться с детьми, помогать. В планах обеспечить каждого своей квартирой, дать хорошее образование. Свой отцовский долг я выполню.

— Ладно, парни, время позднее, я пойду! — встаю из-за стола.

— Пока, пап!

Они разбегаются кто куда. И нет в их голосах сожаления, этих вечных "папа, останься!", "ты куда?", "не уходи!". Уже привыкли. Дети быстро забывают. Обидно до одури.

Хотя я же всегда рядом — не успевают соскучиться? Живу теперь в соседнем доме, часто наблюдаю из окна, как Марина гуляет с Лизой во дворе или иногда видно, как она носит её на руках в комнате, когда вечереет.

Малышка так похожа на неё... А потом шторы закрываются, будто Марина чувствует, что я смотрю.

Иду в коридор одеваться, и вдруг слышу из гостиной её смех. Такой искренний, живой. Сердце сжимается!

Она говорит по телефону, и я невольно останавливаюсь.

Марина похорошела за последнее время. Такая женственная, красивая... Всё переворачивается внутри при взгляде на неё. Как ей удаётся? И в форму быстро пришла после родов, и с детьми везде успевает, и выглядит сногсшибательно.

Наверняка хочет доказать, что она без меня сильная, независимая! Что прекрасно справляется одна.

И тут я цепенею, услышав это имя.

— Миш... Ой, я не могу с тебя! Такая забавная история!

Кулаки сжимаются сами собой, кровь начинает кипеть. Значит, общаются. Значит, не зря я тогда психанул из-за их встреч.

— Да, давай встретимся на выходных! Может, сходим с детьми в парк? Они очень просят. А потом у Кирюши через две недели день рождения, я думаю организовать праздник в детской комнате. Вы обязательно приходите, будет весело!

Смотрю, как она улыбается, разговаривая с ним. Какой у неё мягкий, тёплый голос... А со мной теперь говорит как с чужим. Холодно, чёрство. "Привет", "пока". Всё только по делу — детей забери, картошки купи...

Не могу больше это слышать. Разворачиваюсь и быстро ухожу из квартиры, даже не попрощавшись. В груди жжёт от ревности и бессильной злости.

Марина

Два года пролетели незаметно. Жизнь наладилась, вошла в спокойное русло. Ярослав приходит периодически — поиграть, пообщаться с детьми. А всё остальное время, из его слов, работает. Деньги для детей присылает исправно. Трёхкомнатную квартиру переписал на меня. Скорей всего, только из-за детей.

Лизе исполнилось два года. Моя маленькая принцесса растёт не по дням, а по часам — такая смышлёная, такая солнечная. Для своего возраста говорит очень хорошо, знает названия всех животных, цвета, формы. Братья в ней души не чают — наперебой показывают ей свои игрушки, учат новым словам. Любит, когда ей читают книжки — может часами слушать, рассматривая картинки. А как танцует под музыку — залюбуешься! Скоро совсем затараторит.