Он продолжал рассматривать личико дочери, словно пытаясь запомнить каждую чёрточку. Держал осторожно, как хрустальную. Большие руки напряжены, он сосредоточен, глаза горят любовью и восторгом, но всё портит другое… сама атмосфера и мои внутренние ощущения.

Не так я себе представляла этот день. Он должен быть самым счастливым, а я думаю лишь о том, как увидела его с этой девкой без штанов на бабушкиной квартире. И эти воспоминания уже ничем не стереть!

— Я буду всё исправлять, работать над собой. Я сделал выводы, понял свои ошибки, и впредь такого никогда не повторится. Я как идиот послушал своих друзей, именно с этого всё началось. Если бы не они... Если бы не Димон со своими "развейся, вспомни молодость" — всё было бы иначе.

Я покачала головой, разглядывая свои больничные тапочки. Горькая улыбка тронула губы:

— Ты так ничего и не понял...

— Да всё я понял! Разве мне мало? Ты посмотри на меня, в кого я превратился? Разве это недостаточно? — в его голосе зазвучало раздражение.

— Если будешь орать, лучше отдай её мне! — я резко оборвала его.

— Марин, она такая маленькая, такая хрупкая... — он понизил голос. — Прежде всего, я хочу сказать тебе спасибо! Спасибо за дочь! За сыновей спасибо! Ты у меня самая-самая лучшая! Я бы встал сейчас перед тобой на колени, но прости, не могу... Ножки бы твои целовал, руки!

Он потянулся к моей руке, но я отпрянула:

— Хватит тут театр устраивать! Меня тошнит от всего, что связано с тобой. Не твоя я, Ярослав. “Не у тебя.”

— Что ты имеешь в виду? — он напрягся.

Я протянула руки к дочке:

— Давай, иди, скоро врач придёт на осмотр. Мне нужно её переодеть.

— Мариш, я так хочу, чтобы всё было как раньше! — прижал малышку к груди крепче. — Я скучаю по тебе, по детям! Нога заживёт, я сделаю для тебя всё, что захочешь. Холодильник — за пять минут починю. Продукты привезти — только свистни! Стану отцом номер один в мире и лучшим мужем! Что мне сделать? Что ты хочешь? Я на всё готов. Я понял, что мне нужны только вы, и я не хочу быть воскресным папой.

Сделал паузу, и с особой серьёзностью заглянул мне в глаза:

— Давай начнём с чистого листа. Хотя бы ради детей, Марина…

Наконец настал день выписки. Я стояла у окна палаты, прижимая к груди спящую Лизу, и смотрела во двор роддома. Там, у центрального входа, собралась целая делегация — мама с огромным букетом, мальчишки с воздушными шарами, и... Ярослав на костылях, вырядился как на парад.

— Готовы? — заглянула медсестра. — За вами уже пришли.

Внизу, в холле, меня ждала целая церемония — документы, напутствия от врача, поздравления от персонала. А потом двери распахнулись, и я окунулась в море объятий и восторженных возгласов.

— Мамочка! — Кирюша первым подбежал ко мне. — Покажи сестрёнку!

— Тише, малыш, — я опустилась на скамейку. — Смотрите, только осторожно.

Мальчишки обступили меня плотным кольцом. Лиза, словно почувствовав важность момента, открыла глазки.

— Можно я первый подержу? — Денис протянул руки.

— Нет, я! — запротестовал Саша.

— Каждому по очереди, — мама достала телефон и включила камеру. — Давайте сначала общее фото.

Ярослав, опираясь на костыли, пристроился рядом:

— А я вам сюрприз приготовил!

У входа стояла белая машина, украшенная розовыми шарами и лентами. За рулём — его друг Андрей.

— Это, чтобы вам с комфортом доехать, — Ярослав улыбался. — Я всё продумал!

Он старался, это было видно. Нарядный костюм, выглаженная рубашка, свежая стрижка. Только седая щетина выдавала пережитый стресс.

Мальчики наперебой просились подержать сестрёнку. Я по очереди передавала им малышку, внимательно следя за каждым движением. Денис держал уверенно — уже большой. Саша чуть напряжённо, но осторожно. Кирюша под маминым присмотром — он ещё маленький.

Дорога домой была как в тумане. Лиза спала в автолюльке, мальчики с мамой ехали следом на такси. Ярослав всю дорогу что-то говорил — про то, как скучал, как всё переосмыслил, какие планы строит на будущее.

А дома меня ждал ещё один сюрприз. В спальне появилась розовая детская кроватка с балдахином, коляска, горы игрушек. На стенах — бабочки и единороги, под потолком — гирлянды и воздушные шары.

— Нравится? — Ярослав смотрел с надеждой. — Я сам выбирал. То есть, ребята помогали, конечно... Я же на костылях...

Всё было красиво. Продуманно. Как в глянцевом журнале. Я улыбнулась — правда, было приятно. Но внутри всё равно саднила боль.

Эти подарки, эти жесты... Они не могли перечеркнуть месяцы одиночества, слёз, предательства. Не могли стереть воспоминания о том, как он уходил к другой, как врал, как разбивал нашу семью на куски.

Лиза завозилась на руках — проголодалась. Я села в кресло, расстегнула кофту. Малышка жадно припала к груди.

— Какая она красивая, — прошептал Ярослав. — Вся в тебя...

Я промолчала. Пусть старается. Пусть пытается всё исправить. Но доверие... Оно как ваза — разбил один раз, и уже не склеишь.

Мальчики носились по квартире, показывая бабушке, как они готовились к приезду сестрёнки. Кирюша гордо демонстрировал нарисованные им открытки. Саша хвастался, что сам собрал пеленальный столик — только пару шурупов папа закрутил. Денис методично раскладывал пелёнки и распашонки по полкам — такой взрослый, такой ответственный.

А я смотрела на эту идиллию и думала — сколько ещё продлится этот спектакль? Когда Ярослав снова устанет от семейной жизни? Когда ему опять захочется "свободы"?

— С долгами рассчитался? — спросила я, укачивая уснувшую после кормления Лизу.

— Да, я рассчитываюсь! — он оживился. — Кручусь потихоньку, не переживай. На фирме, кстати, заказы пошли, и со старухой вредной разобрался... возместил ущерб, — он прокашлялся.

— А Мерседес?

Ярослав мгновенно помрачнел.

— Заявил об угоне. Ищут. Не нашли ещё. Как и их…

Дорогая игрушка, купленная в кредит, — и та досталась аферистам. А ведь я говорила ему — давай лучше квартиру побольше купим, детям места мало. Но нет, ему престиж важнее был.

Я промолчала. Ни капли не хотелось об этом говорит, портя праздничное настроение.

Всё возвращается на круги своя. И за всё приходится платить — деньгами, нервами, разбитыми мечтами. Вопрос только в том, готова ли я платить вместе с ним? Или пора начать свою собственную историю?

Моя главная ошибка была верить ему всегда и во всём…

Вопрос — хочу ли я снова наступить на те же грабли? ***

Праздничный ужин получился тихим и каким-то неловким. Мама приготовила любимый всеми борщ, испекла яблочный пирог. Мальчики старались разрядить обстановку — рассказывали о школе, о своих планах, как будут помогать с Лизой. А я украдкой поглядывала на часы — пора было принимать решение.

Лиза спала в новой кроватке, и её существование придавало мне решимости. После ужина, когда мама занялась посудой, а мальчики ушли в свою комнату, я подошла к Ярославу:

— Нам надо поговорить.

Он сразу подобрался, почувствовав серьёзность момента.

— Я хочу, чтобы ты съехал.

— То есть как? — он побледнел, судорожно вцепившись в костыли. — Ты уверена? Ты хорошо подумала?

— Да.

— Даже после того, что я сейчас сделал? — он обвёл рукой комнату, намекая на подарки и сюрпризы.

— Ярослав, это моё право. Ты перезагружался полгода, теперь я хочу перезагрузиться. Без тебя. Я от тебя устала.

Я намеренно повторила его собственные слова — вкрадчиво, с паузами… те самые слова, которые он бросил мне, когда я узнала про Илону.

Всё в жизни возвращается, не так ли?

— Но как же дети? — он шагнул ко мне. — Я хочу помогать! И я теперь буду больше помогать, чем раньше! Я хочу исправиться и наверстать упущенное!

— Снимай квартиру, живи отдельно. У меня помощников хватает. С нами будет жить мама, она поможет. От тебя всё равно мало толку с твоей сломанной ногой...