Я вышел в коридор на подгибающихся ногах. В голове шумело — то ли от сотрясения, то ли от нахлынувших эмоций. За спиной щёлкнула дверь — словно захлопнулась дверь в прошлую жизнь.

Дочка... У меня родилась дочка, а я даже не могу её увидеть. Первая девочка после трёх сыновей. Какая она? На кого похожа? А вдруг у неё мамины глаза, мамина улыбка?

Но я сам во всём виноват. Сам всё разрушил своими руками — двадцать лет счастливого брака, доверие, любовь... Остаётся только надеяться, что когда-нибудь Марина сможет меня простить. Хотя бы ради нашей маленькой принцессы, которую я ещё даже не видел. Но очень, очень ждал.

— Время посещений закончилось, — передо мной возникла докторша в накрахмаленном халате и колким взглядом. Смотрит свысока, поджав губы. Видно, как она мне “рада”.

— Вы что, издеваетесь? — я до боли сжал костыли. — У меня жена только родила! Ей нужна помощь!

— Правила для всех одинаковые...

— Да плевать мне на ваши правила! — взмахнул костылем, едва не снеся стоящую рядом капельницу. Железная стойка закачалась, но устояла. — Вы понимаете, что у неё кесарево? Она даже встать не может!

Чувствую, как внутри всё закипает. Еще эта боль в ноге... Невыносимая, дергающая. Врачиха поджала губы еще сильнее:

— Успокойтесь немедленно. Вы же оплатили платную палату. У вашей супруги будет круглосуточное дежурство медперсонала. И няня поможет с ребенком.

— Какая, на хрен, няня? — я сорвался на крик. — Я сам должен быть рядом! Это мой ребенок, моя жена!

— Молодой человек, — она нахмурилась, — не создавайте проблем. Вам самому нужно долечиться. С переломами шутки плохи.

Хотел огрызнуться, но тут прострелило ногу так, что искры из глаз. Чёртовы травмы. Чёртовы выродки, живущие за чужой счёт! Чёртова жизнь, которую я сам превратил в ад.

— Ладно, — процедил сквозь зубы. — Я уйду. Но завтра с утра буду здесь.

Врачиха кивнула и отступила. Я заковылял к выходу, считая шаги. Раз-два-три... Каждый отдается болью. И в ноге, и где-то глубже, внутри.

На такси добрался, выслушав оды врачей из-за побега.

В своей палате рухнул на кровать. Уставился в потолок — белый, в разводах. Сколько я уже на него смотрю? А перед глазами всё равно лицо Марины — печальное, в глазах слёзы. Как она на меня смотрела... Будто я чужой. Будто между нами пропасть.

А ведь раньше её глаза светились любовью.

И вот теперь...

Илона. Сука белокурая, с её бесконечными ногами и мини-юбками. С томным взглядом и вечной готовностью. Без обязательств, без претензий, без проблем.

"Ой, Ярик, ты такой классный! Ой, Ярик, давай еще!"

Бью кулаком по стене. Штукатурка крошится, костяшки саднит. Плевать.

Как я мог? Какой же я идиот... Променять любимую жену на дешевую интрижку? В тот момент казалось — ничего страшного, просто развлечение. Марина не узнает, а я... я же её люблю. По-настоящему люблю. А это так, похоть, блажь.

Телефон вибрирует. Смотрю на экран — "Хозяйка квартиры". Чертыхаюсь, сбрасываю.

— Старая карга! — швыряю телефон на тумбочку. — Еще и ты лезешь!

Приходит сообщение. Открываю:

"Ты, ублюдок! Думаешь, самый умный? Квартиру разгромил и свалил?! Три дня тебе на оплату ущерба, иначе пишу заявление в полицию! И эту твою шлюху тоже привлекут!"

Следом второе:

"Мразь подзаборная! 72 часа, урод! Иначе сядешь!"

Стону от бессильной ярости. Где взять бабки за столь короткий срок? На роды много ушло, на платную палату. А эта сволочь Илона...

"Ой, Ярик, давай еще шампанского! Ой, Ярик, а давай на твоей тачке покатаемся!"

Блядь! Как умело деньги высасывала!!! Самое ужасное — я же был слеп, не замечал ни хрена.

Листаю контакты. Кому позвонить? Андрей? Нет, сам вечно в долгах. Серега? В командировке. Витек?

— Привет, братан, — его голос в трубке звучит настороженно. — Что случилось?

— Слушай, нужна помощь... — начинаю объяснять ситуацию. Как же паршиво признаваться. Как мерзко.

Телефон снова вибрирует. Незнакомый номер.

— Ярослав Андреевич? — официальный мужской голос. — Вас беспокоят из полиции. Поступило заявление о порче имущества...

— Да знаю я! — взрываюсь. — Эта старая ведьма уже настрочила?

— Успокойтесь. Расскажите свою версию событий.

Глубоко вдыхаю. А ведь это мысль...

— Знаете что? Я тоже хочу написать заявление...

Смотрю в окно. Темнеет. Где-то там, в роддоме, лежит Марина с нашей дочкой.

А я здесь, один, в больничной палате, с переломанными костями и переломанной жизнью.

Марина

После ухода Ярослава я расплакалась.

Как он посмел явиться сюда? В такой момент? Когда я только родила, когда так уязвима...

Швы после кесарева ныли, каждое движение отдавалось болью. Но физическая боль была ничто по сравнению с душевной.

Его помятый вид, эти жалкие оправдания, попытки разжалобить... Неужели он думает, что я такая дура? Что прощу предательство только потому, что он приковылял на костылях? Или только потому, что не спал с этой шлюшкой?

Хотя… Просто не успел.

Если ещё правду говорит! Всё же на словах…

Телефон тренькнул — пришло сообщение в семейный чат. Мальчики прислали фотографию: все трое держат самодельный плакат "Поздравляем с сестрёнкой!"

Буквы кривоватые, зато сколько старания!

"Мамочка, мы так по тебе скучаем! Когда вас выпишут?" "Как наша принцесса?" "А можно мы приедем?"

Я улыбнулась сквозь слёзы. Мои мальчики, мои защитники...

Телефон снова загудел — входящий видеозвонок от Саши. Я быстро вытерла глаза, поправила волосы.

— Мам! — экран заполнило родное веснушчатое лицо. — Как ты? Мы так волновались!

— Всё хорошо, солнышко. Немного болит живот, но это нормально.

— А сестрёнка? Покажи её! — это уже Кирюша оттеснил брата, прижался к экрану. — Она красивая?

— Она пока в специальном боксе, малыш. Врачи за ней наблюдают.

— Но с ней всё в порядке? — Денис появился в кадре, серьёзный не по годам. — Тебе что-нибудь нужно? Я могу приехать!

— Не надо, родной. Бабушка обо всём позаботится.

— Я уже купила всё розовое! — мама помахала с заднего плана. — Такие платьица есть, такие пинетки!

— Мам, — Денис понизил голос, отойдя в сторону. — Папа приезжал?

Я замерла. Что ответить? Как объяснить всю сложность ситуации?

— Да, заходил ненадолго. Ему нельзя долго быть на ногах — у него всё-таки сотрясение.

— Понятно, — сын нахмурился. — Знаешь, мам... Ты не переживай. Мы справимся. Я помогу с малышкой.

Комок подкатил к горлу. Просто до слёз! Как это трогательно.

— Дай мне! Дай телефон! — Кирюша снова вклинился в кадр. — Мам, а как мы её назовём? У меня есть идея!

— Какая?

— Давай Эльзой! Как в "Холодном сердце"!

Я рассмеялась впервые за день:

— Нет уж, давай что-нибудь попроще.

— Тогда Василиса! Как в сказке про лягушку!

— Маша! — это Саша голдит. — А можно мы нарисуем ей картину? На стену в детской?

— Конечно, родные.

— А я стихи сочинил! — Кирюша подпрыгивал от нетерпения. — Про сестрёнку! Хочешь послушать?

Они наперебой делились планами — кто будет гулять с малышкой, кто будет читать ей сказки. Спорили о имени, придумывали, какие игрушки купить.

Глядя на их счастливые лица, я понимала — справлюсь. Должна справиться. У меня есть ради кого жить, ради кого бороться.

Но что делать с Ярославом? Как быть дальше?

Развод? Но сейчас, с четырьмя детьми... А угрозы от бандитов? А долги?

Мысли путались. Голова кружилась то ли от усталости, то ли от обезболивающих.

Хватит уже! Ведь это его проблемы, пусть сам разгребает, но подальше от нас.