Паника нарастает внутри. Зачем? Зачем он это сделал?

Пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются, как испуганные птицы. В горле пересохло, язык словно распух. Каждый вдох даётся с трудом. Страх холодной змеёй обвивает внутренности.

Ни чего не помню. Как я оказалась у Марка? Как?

Пытаюсь вспомнить хоть что-то. Как я пришла? Кто меня привёз? Почему я здесь, а не дома? Мысли разбегаются, как испуганные птицы. В горле пересохло, язык словно распух.

Нужно собраться. Нужно вспомнить. Но в голове только пустота и обрывочные картинки. Джейк… Вечеринка… Отказ от алкоголя… И затем — ничего. Абсолютная темнота.

Где мой телефон? Где мои вещи? Что произошло? Почему Джейк так поступил? Мы же были друзьями! Что могло заставить его сделать такое?

С трудом сажусь на кровати. Комната начинает кружиться, и я закрываю глаза, пытаясь справиться с накатывающей волной тошноты.

— Проснулась? — услышала знакомый голос и подняла глаза. — Как себя чувствуешь?

— Почему я здесь? — мой голос звучит хрипло и испуганно.

Марк подходит ближе, его лицо выражает беспокойство.

— Ты вчера позвонила мне, просила помочь. Я приехал и забрал тебя.

— Джейк… он… — мой голос дрожит, а по спине пробегает холодный пот.

— Он ничего не успел сделать, — тихо говорит Марк, глядя мне в глаза. — Я приехал вовремя.

В этот момент всё становится на свои места. Фрагменты памяти начинают медленно собираться в единую картину.

— Я помню… — шепчу я. — Он подсыпал что-то в напиток… я отказалась от алкоголя, а потом…

Марк садиться рядом и берет за руку.

— Теперь все хорошо.

— Что… что ты сделал? — мой голос едва слышен.

— Ничего такого, о чём бы ты не попросила, — отвечает Марк. — Просто забрал тебя оттуда.

Комната снова начинает кружиться, но теперь это не от слабости. Меня охватывает ужас от осознания того, что могло произойти.

— Спасибо… — шепчу я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Спасибо, что приехал.

Марк молча обнимает меня, и я позволяю себе на мгновение расслабиться в его руках.

— Мне нужно домой, — говорю я, отстраняясь. — Отец...

— С этим я тоже разобрался, мы с Эл уговорили его, что ты жила отдельно. Она как раз занимается поиском жилья.

— С Эл? — уставилась на него.

— Она все знает, пришлось вчера рассказать.

— Что? — я недоумённо уставилась на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятных предчувствий. — Что значит «пришлось рассказать»? Что ты рассказал?

Марк молчал, избегая моего взгляда. Его молчание только усиливало моё беспокойство.

— Марк?

— Я сейчас не очень понимаю почему ты злишься? — сказал он спокойно, слегка улыбнувшись — Когда я забирал тебя ты цеплялась за меня, бормотала мое имя, целовала в шею, сестра видела все и мне пришлось рассказать.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Это просто ужасно — произнесла еле слышно уставившись в никуда.

— Я бы не сказал, удобно иметь человека, который если что прикроет в нужный момент, — улыбнулся он и наклонился ближе, его взгляд стал более проникновенным.

— Нас не нужно никому прикрывать, между нами ничего нет и не будет, — резко ответила я и хотела встать, но вовремя вспомнила, что я без одежды. — Занимайся лучше своей невестой, а меня оставь в покое. И где моя одежда?

Он медленно оглядел меня с головы до ног, его взгляд задержался на покрывале, едва прикрывающем плечи.

— Сюда привез я тебя без нее, Эл привезет тебе что нибудь, когда вернется.

Я сжала покрывало крепче, чувствуя, как оно скользит по коже. Его ответ прозвучал слишком спокойно, от чего внутри все переворачивалось.

— И когда же она вернется? — в моем голосе проскользнуло раздражение. — Я не собираюсь сидеть здесь в чем мать родила.

Он слегка улыбнулся, и эта улыбка заставила мое сердце биться чаще.

— Успокойся, дорогая. Я дам тебе свою рубашку.

Я хотела возразить, но его взгляд вдруг стал таким пронзительным, что я невольно замерла. В его глазах читалось что-то, от чего в животе запорхали бабочки, а внизу стало невыносимо горячо.

— Что-то не так? — прошептала я, крепче прижимая к себе покрывало. — Почему ты так смотришь?

Он не ответил, лишь отвернулся к окну, словно пытаясь скрыть что-то от моего взгляда. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только моим учащенным дыханием.

— Я лучше пойду — его голос стал ниже.

Я молча наблюдала, как он направился к выходу. Его широкие плечи напряглись, а движения стали резкими и порывистыми. Казалось, он пытается убежать от чего-то, что происходит между нами.

— Подожди, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло.

Он остановился у двери, но не обернулся.

— Как Эли отнеслась к новости о…

— Нормально, — ответил мужчина спокойным, ровным голосом.

— Но у тебя же есть девушка?

— Катя… Да нет у меня никого и не было, это всё постанова была, надо было так.

Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. Значит, та девушка, что появилась на приёме, была всего лишь частью игры?

— И что теперь? — прошептала я, всё ещё не решаясь встать с кровати.

Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Теперь… теперь всё по-другому.

— Что изменилось? — мой голос предательски дрогнул.

— Ты, — коротко ответил он и снова отвернулся к двери. — Ты появилась в моей жизни и всё в ней перевернула, всё усложнила.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Усложнила? — прошептала, борясь с подступающей болью.

— Сложно любить человека, с которым ты не можешь быть, чтобы не потерять то, что строил и к чему стремился годами… — его слова обрушились на меня как цунами, сметая все мысли и чувства.

Я замерла, не в силах пошевелиться. В голове словно взорвалась бомба — тысячи осколков эмоций разлетелись по сознанию. Он любит меня? Мой сводный брат, с которым мы были так близки, но так глупо потеряли друг друга из-за моего недопонимания?

Внутри одновременно бушевали два урагана: шок и радость. Шок от того, что всё это время он испытывал ко мне чувства. Радость от осознания, что я не придумала всё это.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Я хотела броситься за ним, крикнуть, что тоже люблю, что была не права, что совершила ошибку, прекратив наши отношения.

Но он уже ушёл, оставив меня одну в комнате. Я прижала руки к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Его признание… оно было как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой.

Любит. Он меня любит.

Эли приехала поздно вечером. Всё это время я пробыла в комнате, лишь пару раз вставала в туалет, а потом снова ложилась. Мне было так плохо, что я не могла ни о чём думать. В голове была только одна мысль — поскорее уснуть. И я уснула.

Проснулась от того, что Эл очень громко и яростно на кого-то ругалась. Я предположила, что на Марка, но, осторожно выйдя в гостиную, поняла, что мы тут одни. Кричала она действительно на Марка, только вот говорила по телефону. Я не всё могла понять из их диалога, но по английским ругательствам со стороны было ясно: Марк в чём-то провинился, и она его отчитывала.

Я осторожно присела на диван, стараясь не привлекать внимания. Эли продолжала кричать в трубку, её лицо покраснело от гнева. Наконец, она швырнула телефон на столик и тяжело опустилась в кресло.

— Что случилось? — тихо спросила я, когда она немного успокоилась.

Эли глубоко вздохнула и провела рукой по волосам.

— Этот идиот… — начала она, но осеклась.

— Что? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Должен был быть с тобой, пока я моталась по делам, но вместо этого смылся опять на свою работу, — рыкнула она, с досадой махнув рукой. — Знаешь, если собираешься за него замуж, всю жизнь будешь одна, потому что он постоянно будет торчать в офисе.