— Правую руку или левую?— спросил я.

Ренар посмотрел на меня.

— Правую руку или левую? — переспросил я.

В зале повисла гробовая тишина. До него наконец дошло, с кем он связался.

— Я... я признаю поражение, — проговорил он, отступая.

Я повернулся и вышел из круга, не удостоив его больше взглядом. Аплодисментов не последовало — лишь сдержанный, подавленный шепот.

К счастью, дальше начались официальные награждения, и внимание толпы переключилось с нас. Знать Окрида, сияющая шелками и драгоценностями, ловила каждое слово официальной части.

Генерал Арин Афис, сияющий и помолодевший, зачитывал длинный список отличившихся. Имена сменяли друг друга, сопровождаемые аплодисментами. Каждый подходил, получал свою награду и уступал место следующему.

Когда дело дошло до Эреба, в разговор вступил сам Помпео.

— Скажи, Йохан Флейм, твои парни только войне обучены или чему-то еще?

— Не только, ваша светлость. И управлять обучены достойно.

— Есть у меня одна деревня... Вроде и под присмотром, а вроде и дела там творятся странные. Справится твой сын с управлением?

— Конечно. Уверен, как в себе самом.

— Так тому и быть. Право управления деревней Агатон с прилегающими угодьями я передаю дому Флейм.

Из толпы выбежал Герос Цербер.

— Ваше благородие! Это наша земля! Там нет никаких проблем!

— Разве? А я вот смотрю на подати — с каждым годом они все меньше и меньше. Да и людей там осталось мало. Я долго закрывал на это глаза, но знаешь... времена сейчас опасные. И земли должны быть под надежной защитой. А молодой Флейм воевать умеет и достойно показал это.

— Но, ваше благо—

— Молчать! Эреб Флейм, как только получишь доспех, отправляйся в деревню Агатон для наведения порядка. Говорят, там сейчас даже поместье есть.

Дана кивнула и рассмеялась. Теперь ее поместье всегда будет под надежной защитой.

— Эреб из рода Флейм исполнит свой долг.

— Есть еще один человек, достойный награды. Он неожиданно перестал быть частью благородного дома. Первый из нас, кто оказался на поле боя. Его деяния спасли множество жизней. Люций, подойди и преклони колено.

Этот ритуал отличался от того, что проходили другие, но размышлять над этим было некогда. Подойдя к Антонио Помпео, я преклонил колено.

— Многие из вас не видели эту церемонию, но во времена падения Империи именно так рождался новый дом, когда подвиг его основателя не вызывал сомнений! Есть среди вас те, кто сомневается в достоинстве Люция?

Герос Цербер хотел было возразить, но, встретив взгляд Эмилии Помпео, предпочел промолчать.

— Люций, ты был рожден в благородном доме, но твой путь оказался иным. Ты не искал милости у сильных. Не ждал приказов, когда речь шла о жизни невинных. Ты действовал так, как диктовала тебе твоя честь, а не правила. Солдаты, с которыми ты шел в огонь, дали тебе имя. Они прозвали тебя Диким.

В зале повисла тишина. Антонио выдержал паузу, давая всем осознать смысл своих слов.

— Диким — потому что твоя правда не умещается в узкие рамки условностей. Диким — потому что ты встаешь на защиту слабых с яростью зверя, не оглядываясь на происхождение. От тебя отрекся дом, забывший о долге. И сегодня мы дадим тебе имя, которое ты уже носишь. Имя, которое говорит не о крови, а о сути. Встань, Люций Вилд. Пусть твоя дикая честь и впредь служит нам всем щитом!

Я поднялся. В залившей зал тишине прозвучали мои слова, выученные до автоматизма, но впервые наполненные настоящим смыслом.

— Люций из дома Вилд исполнит свой долг.

Далее последовало награждение генерала Арина. Я вернулся к Дане.

— Ну, и как тебе быть Вилдом?

— Знаешь, дышать стало легче.

Получив обратно свое дворянство, я почти ничего не ощутил. После пробуждения дара магии оно как-то резко перестало иметь значение. Рени же во все глаза разглядывал происходящее, и я решил его подбодрить.

— После окончания академии ты тоже станешь аристократом.

Он нахохлился и важно кивнул.

— Знаешь, я тут подумал... а ты не пробовал слушать людей с помощью своей способности?

— Пробовал — не получается.

— Жаль. Было бы удобно.

Рени с интересом на меня посмотрел.

— Почему это?

— Ну, смотри: стоим мы тут, а где-то тебя обсуждают. Разве не хотелось бы подслушать, что о тебе говорят?

Рени, как заводной, закивал.

— Так тренируйся. Может, и не сразу, но такая способность может пригодиться.

Когда начались танцы, я залпом осушил бокал с соком и направился к Лирин — первый танец по этикету надлежало станцевать с ней. Мы оба растянули улыбки, прекрасно зная, что терпеть не можем происходящее.

Ее рука на моем плече, моя — на ее талии. Я был чуть ниже ростом, что со стороны, наверное, смотрелось комично. Полились первые такты, и мы начали движение. Я мысленно отсчитывал ритм, лишь бы не сбиться. В этом проклятом танце я не мог ускорить сознание — терялось чувство музыки.

И вдруг Лирин заговорила:

— Наверное, чувствуешь себя победителем? Восстановил статус, танцуешь со мной...

Я едва не сбился с шага, но по счастью, поставил ногу на пол, а не на ее носок туфли.

— Жду не дождусь, когда эта пытка закончится. Как только Дана скажет, мы сразу уезжаем.

— И ты не будешь клянчить у дедушки особняк?

— Я не собираюсь жить в Окриде. Слишком много плохих воспоминаний.

И тут она наступила мне на ногу.

— То есть этот город недостаточно хорош для тебя? — прошипела она, пародируя интонации бабушки.

Я улыбнулся и продолжил:

— Не хочу пересекаться с родителями. И с людьми, портящими мои вещи, видеться тоже не планирую.

Мы продолжали двигаться, и я вдруг осознал, что частичный барьер мне бы очень не помешал.

— Выходит, все слухи — ложь?

— Да, ваша светлость. Причем наглая, и я даже не представляю, откуда она взялась.

Она снова наступила мне на ногу, и мне стало трудно сохранять улыбку. Чертов танец никак не хотел заканчиваться.

— Значит, и свататься ко мне ты не собираешься?

— Точно нет.

В этот раз я предусмотрительно убрал ногу, и ее удар пришелся по кафелю с такой силой, но кафель с честью выдержал испытание. Решив подлить масла в огонь, я продолжил:

— Зачем вы мне, ваша светлость? Вы сразу дали понять, что я вам неинтересен. Но я не могу понять, с чего вы взяли, что вы интересны мне.

— Ты ведь отправил шкуру мне и родителям!

— Не путайте. Ваш дед сделал броню, которая спасла мне жизнь. Шкура была благодарностью за это.

— Но тогда с бабушкой?

— Найдите в городе человека, который сможет сказать «нет» ее светлости.

Наконец танец окончился, и я наконец мог выдохнуть. Все формальности были соблюдены, и теперь мне оставалось лишь дождаться знака от Даны, чтобы собирать вещи. Увидев Рени, бредущего из танцевального зала, я невольно улыбнулся. Его вид красноречиво говорил, что он только что прошел суровое испытание — не менее тяжелое, чем мое.

— Ну, как прошло?

— Отвратительно. Мне сразу начали втолковывать, как мне повезло оказаться с ней в паре.

— С кем?

— Я даже не запомнил. Весь танец думал, как бы сбежать. Это какая-то пытка! Я точно помню, мы должны молчать, когда танцуем. Допустимо пару слов сказать — и всё.