Я сажусь напротив нее и улыбаюсь: — Надеюсь, ты не против легких закусок. Я просто хочу посидеть здесь и насладиться вечером с тобой.

— Это идеально.

Одна из лошадей негромко фыркает, и Фэллон спрашивает: — А как мы вернемся, если лошадей заберут?

— Пешком. Я подумал, что ехать верхом в темноте — не лучшая идея. — Я разливаю шампанское по бокалам. — За нас. За наши первые выходные наедине.

— За наш первый раз, — добавляет Фэллон, прежде чем мы делаем по глотку. Освежающий фруктовый вкус.

— До сих пор не верится, что мы сидим здесь, — вдруг признается она.

— После всего, что случилось? — уточняю я.

— Не только это. — Она замолкает. — Кажется, нам потребовалась целая вечность, чтобы прийти к этому.

— Прости, что я такой тормоз, — смеюсь я.

Фэллон делает бутерброд с сыром и протягивает мне.

— Когда я пригласила тебя на выпускной, я надеялась, что ты поймешь: ты мне нравишься.

Я наклоняю голову: — Но ты пригласила меня как друга. — Я хмурюсь. — Разве нет?

Она качает качает головой, прожевав кусочек.

— Я уже тогда была по уши влюблена в тебя. Ты не представляешь, как я была счастлива, когда ты согласился пойти со мной.

Я протягиваю руку через стол и накрываю ладонь Фэллон своей.

— Теперь мы вместе.

— Да. — Счастливая улыбка озаряет ее лицо. — И это единственное, что сейчас важно.

ГЛАВА 24

ФЭЛЛОН

Наблюдая за тем, как заходит солнце и небо окрашивается в невероятные цвета, я жалею лишь о том, что Као не может этого видеть.

Последние два часа мы просто объедались и говорили обо всем на свете. Я понимаю, что это именно то, в чем я нуждалась больше всего: просто мы с Као, обсуждающие важные вещи в нашей жизни.

Као делает глоток шампанского и говорит:

— Подумать только, через четыре месяца все снова изменится.

Я хмурюсь: — Что ты имеешь в виду?

— Джейс, Хантер, Ноа и я съедем из апартаментов. Мне придется заняться поиском дома во время летних каникул.

На его лице появляется такое обеспокоенное выражение, что я невольно смеюсь. Као ненавидит все, что заставляет его взаимодействовать с людьми.

— Я могла бы составить для тебя список домов, которые могут тебе понравиться, — предлагаю я.

Брови Као взлетают вверх. — Это было бы потрясающе. На самом деле, если дом понравится тебе, я просто подпишу документы не глядя.

— Хм... ты мне очень сильно доверяешь, — поддразниваю я его.

— А почему нет? Нам все равно стоит выбрать дом, который понравится обоим, потому что рано или поздно ты переедешь ко мне, — заявляет Као так непринужденно, что я замираю, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Ты хочешь, чтобы я жила с тобой? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все трепещет от удивления.

— Конечно. — Его губы растягиваются в сексуальной ухмылке. — Или ты планируешь бросить меня в ближайшее время?

— Ни за что на свете, — ворчу я. — В следующий раз, когда ты попытаешься от меня избавиться, я похищу тебя и привяжу к своей кровати.

Я пытаюсь превратить это в шутку, но в сердце все еще тлеют угольки боли от прошлого.

Као встает. — Давай отодвинем стол в сторону, чтобы можно было лечь.

Я помогаю ему, и когда мы устраиваемся среди множества подушек, Као спрашивает:

— Ты простила меня?

Я поворачиваюсь на бок и кладу щеку ему на плечо.

— Да. Я понимаю, почему ты оттолкнул меня.

— И все же я ненавижу себя за то, что сделал, — бормочет он. — Но я хочу, чтобы ты знала: даже когда я терял рассудок, я все равно любил тебя. Это то единственное, в чем я не хочу, чтобы ты когда-либо сомневалась. — Као поворачивается ко мне лицом и нежно целует в губы. — Жаль, что нет способа показать тебе, как сильно я тебя люблю.

— Есть, — шепчу я, чувствуя, как вокруг нас образуется кокон счастья. — Просто будь рядом и верь, что я достаточно сильна, чтобы справиться со всем, что подбросит нам жизнь. Не принимай решений за нас обоих в одиночку. Мы в этом вместе.

Као подносит руку к моей щеке со шрамами, и впервые у меня нет желания отстраниться, когда его пальцы касаются кожи.

— Ты удивительная женщина, Фэллон.

Мои губы изгибаются в улыбке.

— Только в твоих глазах.

Я сворачиваюсь калачиком рядом с Као и смотрю, как в ночном небе начинают мерцать звезды. Это тот Као, в которого я влюбилась. Человек, который держится в тени и избегает людей как чумы, но в глубине души он неисправимый романтик, любящий всем сердцем. Несмотря на то что нас разбросало в разные стороны, Као пробил себе путь обратно ко мне. Мой упрямый отшельник.

Я тихо смеюсь.

— Что? — спрашивает Као.

— Мы на самом деле идеально подходим друг другу. Я невротичный фанат контроля, а ты замыкаешься в себе, если что-то нарушает твою рутину. Со мной рядом твои дни будут распланированы на годы вперед.

Као притягивает меня ближе и целует в висок, а затем шепчет:

— Это потому, что ты моя родственная душа.

Я поворачиваюсь к нему и ласкаю взглядом его красивые черты.

— Я так сильно тебя люблю. Весь мой мир вращается вокруг тебя, Као.

Мы лежим и смотрим друг на друга, каждые несколько минут обмениваясь нежными поцелуями, в тишине наслаждаясь друг другом. Время растворяется в ночи, и мое сердце сплетает каждую мечту, каждую надежду и каждый оставшийся день моей жизни вокруг него.

Неделю назад я была пустой оболочкой — призраком той женщины, которой была до аварии. Но Као вернулся, собрал все осколки и склеил меня заново своей нежностью и глубокой любовью.

Когда мы, держась за руки, идем к нашей вилле, меня переполняют эмоции и облегчение от того, что я его не потеряла. Ни один мужчина никогда не сможет занять то место, которое Као занимает в моем сердце. Он и есть мое сердце. Каждый его удар. За эту неделю я словно влюбилась в него заново. Только на этот раз это не подростковая влюбленность и не те спокойные чувства, что были до аварии. Теперь я люблю его неистово, с желанием, которое никогда не угаснет. Я буду любить его каждую секунду каждого дня, так, словно могу потерять его в любой момент. Я никогда больше не буду воспринимать его как должное.

Као высвобождает руку и обнимает меня за плечи. Он крепко прижимает меня к себе и целует в висок.

Когда мы заходим в виллу, я замираю, и с моих губ срывается возглас восхищения. По всей гостиной расставлены зажженные фонари, превращая комнату в сказочную страну. Воздух наполняет мягкая музыка, и этот момент настолько трогательный, что на глаза наворачиваются слезы.

Као закрывает дверь, притягивает меня к себе, и мы начинаем медленно танцевать. Я обнимаю его за шею и смотрю в его лицо; все мое существо переполняет нечто большее, чем просто любовь.

Это нечто священное. Каждая песня, под которую мы покачиваемся, звучит как обещание.

Он наклоняет голову и мягко касается моих губ своими, затем отстраняется на миллиметр. Я чувствую его дыхание, и все внутри сжимается от предвкушения. Запах хвои и леса, исходящий от него, его руки вокруг меня и то, что все его внимание сосредоточено только на мне — от этого сердце пускается вскач, а желание вспыхивает как лесной пожар.

Когда начинает звучать «Perfect» Эда Ширана, губы Као находят мои. Это взрывной, всепоглощающий поцелуй, будто он клеймит меня как свою. Мои пальцы зарываются в его волосы, пока наши языки танцуют в ритме музыки.

КАО

Целуя Фэллон, я чувствую себя человеком, стоящим на коленях и умоляющим ее принять мою любовь. Она могла бы получить любого мужчину, но она здесь, в моих объятиях. Не знаю, чем я ее заслужил, но я не перестану благодарить вселенную за то, что она дала ее мне.

Прерывая поцелуй, я чувствую щемящую боль в груди от того, как сильно я ее люблю. Я беру ее лицо в ладони.

— Все, что я есть, начинается и заканчивается тобой.

Фэллон берет меня за руку и ведет из гостиной вверх по лестнице в спальню. Мы останавливаемся у изножья кровати, и она поворачивается ко мне. Музыка доносится снизу, пока я сокращаю расстояние между нами. Глядя ей в глаза, я начинаю расстегивать пуговицы на ее блузке. Когда ткань соскальзывает с ее плеч на пол, я наклоняюсь и целую верхнюю часть ее груди, виднеющуюся из-под кружевного лифа.