КАО

Мать твою. Я не могу описать, что чувствую сейчас. Мне хочется и смеяться, и плакать. Хочется прокричать о своем облегчении небесам и упасть на колени от безграничной благодарности. Я вцепляюсь в Фэллон, и когда мне удается совладать с эмоциями, я опускаю ее на пол и немного отстраняю, чтобы снова посмотреть на ее кофту.

— Красный официально стал моим любимым цветом, — смеюсь я.

— К счастью, у меня есть еще пара красных вещей, которые я могу носить для тебя, — поддразнивает меня Фэллон. Она снова обнимает меня. — Теперь эти выходные идеальны.

Мы чистим зубы, как старая женатая пара, улыбаясь друг другу в зеркале. И эта мысль застревает у меня в голове. Я хочу жениться на Фэллон. Не хочу проводить без нее ни дня.

— Что? — бормочет Фэллон с зубной щеткой во рту.

Я прополаскиваю рот и отвечаю: — Я просто счастлив.

Как только мы готовы, я беру Фэллон за руку и переплетаю наши пальцы. Мы выходим из виллы и неспешно идем к ресторану. Фэллон выбирает столик с видом на пруд. Она берет меню и начинает зачитывать блюда, а я не могу сдержать улыбки.

— Блинчики, — выпаливаю я, не дожидаясь конца списка.

— Хм, и бекон, — добавляет она. Фэллон делает заказ, просит два капучино и свежевыжатый апельсиновый сок.

Когда официант уходит, Фэллон улыбается мне: — Обожаю это место. Спасибо, что привез меня.

— Мы должны взять за правило приезжать сюда хотя бы раз в год.

— Было бы круто, — соглашается она. — Можем сделать это нашей традицией на Новый год.

— Мне нравится, как это звучит.

Еду приносят быстро. Мои вкусовые рецепторы в раю — блинчики просто тают во рту. Я отрезаю кусочек и кормлю Фэллон, наблюдая, как она издает стон, достойный оргазма. — Так вкусно!

— Ты даже не представляешь, насколько, — бормочу я себе под нос.

После завтрака мы идем гулять куда глаза глядят. Мы не особо смотрим по сторонам, потому что слишком заняты друг другом.

— Как выглядит дом твоей мечты? — спрашиваю я, когда мы идем по тропинке.

— Пока в нем хватает места для тебя, меня, двоих детей и пары собак — я буду счастлива.

— Всего двое? — спрашиваю я, притворяясь шокированным.

— Да, если только ты не планируешь рожать сам, — дерзит она.

— Ладно, двое — так двое. — Мой быстрый ответ вызывает у нее смех.

— Я бы хотела что-то, что мы могли бы переделать под себя. Дом, который станет по-настоящему нашим. Наверное, я пойму, что это «тот самый», только когда увижу его, — объясняет Фэллон. — А еще я хочу веранду-оранжерею, как у моей тети Джейми. Идеальное место, чтобы свернуться калачиком с книгой.

— И огромные панорамные окна, чтобы было много света, — я начинаю вплетать свою мечту в ее.

Фэллон крепко сжимает мою руку, и в ее голосе слышится азарт: — Да! И мне очень нравится белая мебель, как здесь, на вилле.

— И деревянные балки на потолке, — добавляю я.

— Боже, теперь я хочу пойти выбирать дом прямо сейчас, — говорит Фэллон; ее возбуждение передается мне волнами.

Заметив скамейку, я киваю на нее: — Хочешь посидеть?

— Да.

Когда мы садимся, я кладу руку ей на плечи. — Итак, двое детей. Мальчик и девочка?

— Это было бы идеально, но мы же не можем сделать заказ.

— Окей, если нам повезет и у нас будут и сын, и дочь, как бы ты хотела их назвать?

Фэллон закидывает ногу на ногу и поворачивается ко мне. Она берет мою правую руку и начинает указательным пальцем обводить вены на моем предплечье.

— Для мальчика мне нравится Ашер, а для девочки... — она задумывается. — Эмери. — Она смотрит на меня. — А твои любимые имена?

— Хм... — Я размышляю какое-то время. — Ашер для мальчика — это круто. Но дочку я очень хочу назвать Саммер (Лето).

Фэллон улыбается. — В честь твоей тети?

— Да, — шепчу я.

Трагедия, унесшая ее жизнь — мрачная тайна, о которой знают только самые близкие нашей семье. Мой отец едва не погиб, когда мой дед застрелил всю свою семью, прежде чем направить пистолет на себя.

— Тогда мы назовем нашу дочь Саммер, — говорит Фэллон и целует меня в губы.

— Наша дочь, — шепчу я, когда она отстраняется. — Обожаю, как это звучит.

— Только давай подождем пару лет, — Фэллон ухмыляется и начинает поддразнивать меня: — Твой папа еще слишком молод, чтобы становиться дедушкой.

Я громко смеюсь и крепко прижимаю ее к своему боку.

ГЛАВА 26

ФЭЛЛОН

Когда поздним воскресным днем мы возвращаемся в Тринити, я чувствую себя другим человеком. Выходные с Као были воплощением мечты — именно тем, что нам обоим требовалось, чтобы оставить прошлый месяц позади. Я чувствую уверенность в нашей любви, и все сомнения, терзавшие меня после аварии, окончательно рассеялись.

Распаковав сумки, мы с Као устраиваемся в гостиной. Он подтягивает мои ноги к себе на колени и обнимает меня. Я прижимаюсь к его груди с довольным вздохом.

— Выходные были потрясающими. Спасибо тебе.

Он целует меня в макушку, и я чувствую его дыхание в своих волосах.

— Я бы хотел остаться там навсегда, но обязанности зовут.

Я тихо смеюсь.

— Будь они неладны, эти назойливые обязанности.

Као на мгновение сильнее сжимает меня в объятиях, а затем говорит:

— Я уточнил у Саммер: оформительский комитет собирается завтра в семь утра.

Я вскидываю на него взгляд, все еще опасаясь появляться на людях со своими шрамами. Као подбадривающе улыбается:

— Я пойду с тобой. Как и обещал, можешь даже припрячь меня к работе.

Я понимаю, что мне важно вернуться к любимым делам, но...

— Всего одно собрание. Если все пройдет плохо, я больше не буду настаивать, — пробует он еще раз.

Не желая его разочаровывать, я киваю.

— Хорошо. Одно собрание.

Его лицо озаряет улыбка.

— Спасибо.

Я приподнимаюсь и целую его в губы.

— Вы вернулись! — подает голос Джейс, плюхаясь на один из диванов. — Как поездка?

— Шикарно, — улыбаюсь я. — Тебе стоит свозить туда Милу. Ей понравится.

Джейс внимательно смотрит на нас, и на его лице появляется довольное выражение.

— Вы оба должны мне бутылку виски.

Я хмурюсь.

— Это еще почему?

— За то, что поработал Купидоном для ваших упрямых задниц. — Он встает и, направляясь в коридор, добавляет: — Рад видеть вас счастливыми.

— Спасибо, Джейс! — кричу я ему вслед.

Као посмеивается: — Я обязательно куплю ему подарок от нас обоих.

Я заметно нервничаю, когда мы с Као идем в офис, который я переоборудовала для встреч комитета. Когда мы заходим в здание администрации, мой желудок сжимается от страха. Я боюсь, что кто-то из девочек увидит шрамы. Не хочу, чтобы чья-то испуганная реакция разрушила тот крошечный прогресс, которого я достигла, ведь до операции осталось всего две недели.

Као крепче сжимает мою ладонь и, наклонившись ближе, шепчет:

— Я горжусь тобой.

Я отвечаю ему нервной улыбкой прямо перед тем, как мы входим в комнату.

— Фэллон! — взвизгивает Саммер и бросается ко мне с объятиями. — Я так рада, что ты решила прийти! — Она тянет меня за стол для планирования. — Я уже почти плакала. Пока тебя не было, некоторые девчонки совсем отбились от рук, хотели все прибрать к себе. Это был какой-то хаос.

Я перевожу взгляд на стол и хмурюсь.

— Шелковые сердца? Серьезно? Они же обвиснут. — Я начинаю убирать все, что нам не подходит, и ворчу: — Можно подумать, мы планируем школьный бал для восьмилеток. Что за ерунда?

— Вот именно! — поддакивает Саммер. — Это был кошмар.

Внезапно она снова обнимает меня за шею: — Я так рада твоему возвращению.

Когда она отстраняется, я ободряюще улыбаюсь ей.

— Не волнуйся, мы все возьмем под контроль.

Я смотрю на Као, который взял себе кофе. Он прислонился к стене и наблюдает за мной с гордой улыбкой. Приходят остальные девочки, и каждая считает своим долгом обнять меня. Они бросают любопытные взгляды на Као, отчего он отходит вглубь комнаты. Тот факт, что он здесь, несмотря на то как тяжело ему дается общество людей, доказывает, как сильно он меня любит.