Вот оно. Наконец-то.

— Если поехать по тридцать третьему шоссе, а потом свернуть на Фэйрвью, мы доберемся быстрее, — замечаю я.

Као смеется:

— Слушаюсь, мэм.

В машине на мгновение воцаряется тишина, затем я спрашиваю:

— Почему ты пригласил меня именно сегодня?

Као мельком смотрит на меня:

— На свидание?

Я киваю.

— Да. Почему не раньше?

— Как я уже говорил, я хочу, чтобы все шло медленно. Хочу насладиться каждым моментом. — Его взгляд встречается с моим на секунду, прежде чем вернуться к дороге. — Люди часто спешат, и в итоге упускают самое лучшее.

— Самое лучшее? — переспрашиваю я.

— Момент влюбленности. Бабочки в животе. Предвкушение первого поцелуя. Знаешь, все эти романтические штучки, которые нравятся девушкам.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Ты можешь быть еще более идеальным?

Он усмехается:

— Только в твоих глазах.

Его ответ заставляет меня спросить:

— Ты веришь в родственные души?

Као задумывается на мгновение, а затем шепчет:

— Две половинки одной души?

Я киваю, не отрывая взгляда от его лица.

Он улыбается мне:

— Да.

ГЛАВА 2

ФЭЛЛОН

На улице чудесная ночь, и пока мы едем в ресторан, предвкушение

внутри меня только растет. Мои мысли пускаются в пляс: интересно, случится ли у нас сегодня первый настоящий поцелуй?

Боже, я ни за что не закажу ничего с чесноком. Так, на всякий случай.

Мой взгляд то и дело задерживается на лице Као. Он, несомненно, самый привлекательный мужчина из всех, кого я видела. Его черты безупречны. А глаза — чистейшая синева. Они похожи на небеса после дождя, когда воздух становится прозрачным.

Уголок его рта приподнимается, он мельком смотрит на меня.

— Почему ты на меня так смотришь?

— Это вообще-то несправедливо, что ты такой красивый, — бормочу я.

Усмехнувшись, он спрашивает:

— Почему?

— Ты просто выходишь из душа, натягиваешь одежду — и готов. А мне приходится наносить макияж, прежде чем я рискну высунуть нос из спальни, иначе у вас у всех будут сердечные приступы. — Я вспоминаю инцидент с плойкой и добавляю: — Я чуть не сожгла себе лицо плойкой. — Я облегченно смеюсь.

Као бросает на меня взгляд, и я продолжаю:

— К счастью, лицо осталось при мне. Представляешь, что бы было? — Я закатываю глаза. — Нас бы называли «Красавица и чудовище». — Я улыбаюсь ему. — Причем красавицей был бы ты, конечно.

— Никогда, — он качает головой. — Для меня ты всегда будешь прекрасна.

Я издаю шутливый вздох.

— Даже когда я буду старой и сморщенной?

Глаза Као на мгновение встречаются с моими, но прежде чем он успевает ответить, наше внимание привлекает визг шин.

Као резко бьет по тормозам, дергая руль вправо.

— Черт!

Его правая рука с силой прижимает меня к спинке кресла прямо перед тем, как скрежет сминаемого металла заполняет мои уши. За ним следует громкий хлопок, а затем звук, похожий на раскаты грома и удар молнии.

От шока по лицу разбегаются «иголки».

— Као!

Мне удается вскрикнуть, когда из легких выбивает весь воздух. Мое тело дергается вперед, затем в сторону, когда наш автомобиль переворачивается, прежде чем снова приземлиться на колеса. Меня швыряет на сиденье, затем об дверь. Жгучая боль разливается по шее и лицу, и на мгновение все погружается в темноту.

«Начинаю вызов 9-1-1. Для отмены нажмите кнопку 9-1-1 на зеркале».

Запах жженой резины и масла забивает нос. Открыв глаза, я пытаюсь осознать, что происходит.

Вызываю 9-1-1.

Повернув голову влево, я издаю болезненный стон от резкой боли в шее и голове. Втягиваю воздух, и мой взгляд фокусируется на водительском сиденье.

Я слышу гудки дозвона.

Черт.

Проходит еще пара секунд, прежде чем до меня доходит — мы попали в аварию.

— Као, — хриплю я; собственный голос кажется чужим. Тело начинает бить неконтролируемая дрожь.

— Служба 9-1-1, что у вас случилось? — слышу я ответ оператора.

— А... авария, — с трудом выговариваю я сквозь дурман шока.

— Хорошо, мы получили ваши GPS-координаты. Экстренные службы выехали. Вы ранены?

Мои глаза прикованы к Као. Он не двигается, и паника вспыхивает во мне, как потоки раскаленной лавы.

— Као! — Когда он снова не откликается, я онемевшими пальцами пытаюсь расстегнуть ремень безопасности. Освободившись, я разворачиваюсь к нему и наклоняюсь вперед.

— Мэм, вы ранены?

Мои губы приоткрываются, и испепеляющая тревога обжигает сердце.

— У него кровь на левой стороне головы.

— Вы сказали, у вас кровь на голове?

— Н-нет, — я с трудом сглатываю желчь, подступившую к горлу. —

Мой парень. У него кровь на голове.

— Помощь уже в пути. Слышите?

Я качаю головой, пока беспокойство стремительно превращается в ледяной ужас.

— О-он не шевелится, — заикаюсь я от охватившего меня отчаяния.

— Службы спасения будут на месте через минуту, — заверяет оператор, но это меня не успокаивает.

Подняв правую руку, я прижимаю пальцы к пульсу Као. Почувствовав биение, я выдыхаю с облегчением.

— Он жив.

— Это хорошо. Мэм, как вас зовут?

— Ф-Фэллон. Фэллон Рейес. — Я пододвигаюсь чуть ближе к Као, лихорадочно осматривая его тело. Страх пронзает меня, когда я вижу еще больше крови, пропитывающей его рубашку на левом боку. — У него еще кровь на боку.

— Где именно, мэм?

— На боку, чуть выше бедра. Там еще кровь. — Я судорожно вдыхаю. — О, Боже.

— Мэм, помощь едет. Кто-нибудь еще пострадал? Была другая машина?

— Я... я не знаю.

— Хорошо, сохраняйте спокойствие. Продолжайте говорить со мной. Что вы еще видите?

Я лихорадочно оглядываюсь: разбитая приборная панель, сдувшиеся подушки безопасности, дым, поднимающийся спереди. Мой взгляд снова возвращается к Као, и только когда я снова вижу кровь, осознание тяжелым камнем ложится на грудь.

Мы попали в аварию.

Као ранен.

— Быстрее! — кричу я. Я подношу дрожащую руку к лицу Као, но замираю в сантиметре, боясь причинить ему еще большую боль. — Као? Малыш? — Всхлип вырывается из груди. — Као?

— Вы должны услышать сирены в любую секунду, — говорит оператор.

О, Боже. Пожалуйста. Пусть с ним все будет хорошо.

Я наклоняюсь еще ближе, безумно желая обнять его.

— Као?

Воздух наполняется воем сирен. Несколько мгновений спустя мой мир превращается в хаос, когда меня вытаскивают из машины.

— Нет! Пожалуйста! Я хочу остаться с ним!

Парамедик что-то говорит, но все, что я слышу — это гул разных сирен прибывающих машин. Меня кладут на носилки, и все вокруг расплывается, пока меня несут к скорой.

Нет. Я должна быть с ним.

Когда мне удается мельком увидеть пожарных, суетящихся вокруг машины Као, которая превратилась в груду искореженной стали, ужас лишает меня остатков чувств.

Шум заполняет воздух — смесь тревожных голосов, сирен и звука металла, который режут пожарные, а затем все стихает, когда двери скорой захлопываются.

Мое тело кажется онемевшим. Я успеваю моргнуть пару раз, прежде чем тьма утягивает меня прочь от этого кошмара.

Ощущая тяжесть во всем теле, я открываю глаза.

— Фэллон? Милая? — слышу я голос мамы. Медленно перевожу взгляд на нее. Ее лицо осунулось от тревоги.

— О, малышка. Все будет хорошо, — говорит она, и в ее словах слышатся облегчение и изнеможение. — Слава Богу.

Я открываю рот, но сначала приходится с трудом сглотнуть сухой ком в горле.

— Что случилось?

— Вы попали в аварию. — Я чувствую, как мама крепко сжимает мою руку.

Нахмурившись, я просеиваю свои спутанные воспоминания, пока не цепляюсь за главное — Као.

— Где Као? С ним все в порядке?

— Он все еще на операции. Твой папа пошел узнать, есть ли новости. — Мама касается моего лица и осторожно поправляет волосы. — Как ты себя чувствуешь?