Я не понимаю, к чему он клонит, поэтому просто киваю.

Мистер Рейес включает телевизор и подключает к нему телефон. Экран загорается, показывая дорогу, по которой мы ехали. Мои мышцы мгновенно напрягаются.

«Никогда», — слышу я свой голос на записи. — «Ты всегда будешь для меня красавицей».

Затем звучит голос Фэллон: «Даже когда я буду старой и морщинистой?»

Я вижу грузовик, летящий по дороге на огромной скорости. Внутри все холодеет, когда он направляется прямо на нас. Боже.

«Черт!» — слышу я панику в своем голосе. Нос моей машины резко виляет вправо, и в следующую секунду звук удара грузовика в мой бок вибрирует по всему телу. Машину переворачивает и выбрасывает на поле.

«Вызов 9-1-1...»

Мистер Рейес останавливает видео и смотрит на меня:

— Четыре секунды. Столько времени у тебя было на реакцию. И ты успел вывернуть руль так, чтобы избежать лобового столкновения, которое убило бы вас обоих. — Его глаза впиваются в мои. — Ты принял весь удар на себя. Это могло тебя убить, но ты не колебался ни секунды.

— У тебя есть мое благословение, — шепчет мистер Катлер. — Я знаю, что Фэллон будет с тобой в безопасности.

— Значит, — говорит мистер Рейес, — ты оттолкнул Фэллон, потому что чувствовал вину и был слеп?

— Да, сэр.

— Ты хоть извинился перед ней как следует? — спрашивает Чарджилл с ухмылкой.

Я усмехаюсь.

— О да, и продолжаю это делать.

— Као, — мистер Рейес обращается ко мне, — ты можешь обещать, что обеспечишь моей дочери тот уровень жизни, который давал ей я?

— Я всегда буду делать все возможное, чтобы соответствовать тем стандартам, которые вы установили в ее жизни, — отвечаю я, искренне веря в каждое слово.

— Ну что ж... — Мистер Рейес встает, и я тут же вскакиваю с дивана. Он протягивает мне руку: — У тебя есть мое благословение.

— Погодите, и это все? — прерывает нас Чарджилл. — Я что, единственный, кого волнует, что они слишком молоды?

— Заткнись, Мейс, — обрывает его Катлер. — Ты сделал предложение Кингсли, когда ей было девятнадцать.

— Черт, — ворчит Чарджилл. — Просто... Фэллон — наша маленькая девочка.

Лица всех троих светлеют от нахлынувших чувств. Желая их успокоить, я говорю:

— Фэллон — это вся моя жизнь. Я никогда не перестану пахать, чтобы быть достойным ее.

— Уж постарайся, — ворчит Чарджилл.

— Ну так что? — спрашивает его Рейес. — Као получил твое благословение?

— Ох... Ну, видимо, да. Вы двое меня все равно переголосовали.

— Боже, я сочувствую парню, которому придется просить у тебя руки Арии, — бормочет мистер Катлер.

— В тот день лучше заранее вызвать реанимацию, — говорит Чарджилл.

— Для тебя — из-за сердечного приступа, или для бедолаги, которого ты изобьешь до комы? — уточняет Рейес.

— Скорее всего, и то, и другое.

Я с трудом сдерживаю смех, радуясь, что на месте того бедолаги окажусь не я.

ГЛАВА 28

ФЭЛЛОН

Я вцепляюсь в руку Као, когда мы входим в кабинет доктора Менара. Мое сердце колотится где-то в горле от страха. На ресепшене женщина улыбается нам:

— Фэллон Рейес?

— Да.

— Проходите. Доктор Менар уже ждет вас.

— Спасибо.

Кажется, я готова раздавить руку несчастного Као, пока мы идем по короткому коридору. Когда мы заходим, доктор Менар встает из-за стола и указывает на соседнюю смотровую: — Прошу сюда.

Я сажусь в кресло. Доктор Менар встает справа от меня и подбадривающе улыбается:

— Готова?

Нет. Ни капли.

Я киваю.

— Да.

Као скрещивает руки на груди, не сводя с меня глаз, пока доктор снимает пластыри. Я слышу, как Менар делает вдох, внимательно изучая швы.

— О-о-о, да, заживает великолепно. — Он отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом. — Сейчас я сниму нити. Возможно, будет небольшой дискомфорт. Хорошо?

— Хорошо. — Я глубоко вдыхаю и, не в силах сдержаться, тянусь рукой к Као. Он тут же оказывается слева и крепко сжимает мои пальцы.

Я зажмуриваюсь, пока доктор возится с моим лицом и шеей. В животе все неприятно сжимается. Спустя какое-то время я чувствую прикосновение его пальцев к щеке.

— Я очень доволен результатом. Как я и говорил, мы проведем несколько сеансов лазерной терапии, чтобы свести шрамы к минимуму.

Медленно я открываю глаза. Доктор Менар прячет что-то за спиной и спрашивает: — Ты готова?

Я никогда не буду готова.

Као придвигается ближе, кладя руку мне на плечо.

— Нервничаешь? — спрашивает доктор. — Поверь мне. Ты будешь счастлива.

Затем он достает из-за спины зеркало, и в следующую секунду я смотрю на свое отражение.

Прежде чем глаза успевают сфокусироваться, из моей груди вырывается всхлип. Эмоции захлестывают меня, мне приходится часто моргать, чтобы разглядеть свою кожу.

Там нет воспаленных ран. Нет рваных краев. Есть только одна тонкая розовая линия вдоль челюсти.

— Лазерная терапия разберется с этим упрямцем, — напоминает доктор Менар.

Я подношу дрожащую руку к лицу и касаюсь пальцами мягкой кожи.

— Я не знаю, как вам это удалось, но... — мой голос обрывается. Мне приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем я могу произнести: — Спасибо вам огромное.

Боже, даже если этот тонкий след останется, я смогу с этим жить.

— Отлично. Запланируем лазер на следующую неделю.

— Хорошо. — Я наконец нахожу в себе силы улыбнуться врачу, который спас меня от жизни со шрамами.

Доктор Менар смотрит на Као: — Думаю, вам стоит сводить эту красавицу куда-нибудь развлечься.

— Обязательно, — соглашается Као с широкой улыбкой.

Меня переполняет благодарность. Стоит нам выйти из здания, как я бросаюсь Као на шею. Он тут же подхватывает меня и, оторвав от земли, крепко прижимает к себе.

— Господи, какое облегчение, — шепчу я ему на ухо.

Као целует меня в висок и направляется к машине, не выпуская из объятий, отчего я начинаю смеяться. У машины он ставит меня на ноги, бережно берет мое лицо в ладони и нежно целует.

Он отстраняется, глядя мне прямо в глаза:

— Кто тебя любит?

— Ты, — улыбаюсь я. Обожаю, когда он это спрашивает. Это стало нашей особенной фишкой.

— А я кто?

Не колеблясь ни секунды, я отвечаю:

— Мой.

КАО

Доктор Ходжсон разрешил мне водить, и, честно говоря, когда я смотрю на новенький «Астон Мартин», сердце колотится о ребра.

— Давай же, — говорит отец, протягивая ключи. — Рано или поздно тебе придется сесть за руль. Чем раньше, тем лучше.

Я беру ключи, нажимаю на кнопку, и двери разблокируются. Отец забирается на пассажирское сиденье: — Сажай свою задницу в машину, Као.

Сделав глубокий вдох, я сажусь на место водителя. Мы пристегиваемся, и я замираю. Отец кладет руку мне на плечо: — Я рядом. Все будет в порядке. Заводи.

Я замечаю, что рука дрожит, когда я нажимаю кнопку пуска.

— Теперь включай передачу, — наставляет отец.

Выжав сцепление, я трогаюсь с места. Боже.

Я закрываю глаза, пытаясь продышаться сквозь панику, сжимающую грудь.

— Ты молодец, — шепчет отец, потирая мое плечо. — Всего одну милю. Тебе нужно проехать всего милю.

Я киваю и открываю глаза, всматриваясь в пустой участок дороги. Я справлюсь. Я кладу руки на руль и позволяю машине медленно покатиться вперед.

— Ты только посмотри, — смеется отец. — Мы движемся.

Я нервно усмехаюсь: — Ты не помогаешь.

Медленно я прибавляю скорость.

— Раз уж мы проехали милю и все еще живы, почему бы тебе не прокатить старика? — предлагает отец.

С каждой пройденной милей моя уверенность растет. Я направляю машину к пляжу. К тому моменту, как я паркуюсь у океана, весь страх исчезает.

— Спасибо, пап, — бормочу я.

— Пожалуйста. — Он ухмыляется. — Так ты любишь ее?

— О да. И спасибо за машину тоже.