Осознание этого мелькнуло в голове, заставив скрипнуть зубами. Следовало оставаться внизу, пока мы там, окружающая реальность имела четкие очертания, но стоило удалиться, как все превратилось в ничто.

— Но если не наверх и не вниз, то куда? — Кассия посмотрела на меня, ожидая ответа.

На лице рыжей нет страха, только невообразимая усталость. Похоже не только на меня тлетворно влияла окружающая реальность, высасывая жизненные силы, делая слабым и покорным судьбе.

Нас вели на убой и понимание этого вызвало ярость. По моим губам скользнула мрачная усмешка. Не сегодня, не здесь и не сейчас. И уж точно не при таких обстоятельствах. Стать пищей для инфернальной погани, заявившейся сюда словно на обед, определенно не входило в мои ближайшие планы.

Я снова взглянул наверх, затем вниз, а потом туда, куда ни я, ни рыжая до этого не смотрели — на склон холма, по которому шли ступени.

Типичная ловушка сознания, если лестница, то значит только вверх или вниз, выход посередине не предусмотрен, так работает человеческий разум, не желая замечать очевидного.

— Туда, — я кивнул на склон за пределами каменных ступеней.

Кассия недоуменно нахмурилась.

— Туда⁈ Но там же ничего нет!

— В этом и смысл.

Ашкаи давно могли нас обогнать по склону и атаковать с боков, заставляя добычу быстрее двигаться к вершине, но они этого не делали. Почему? Ответ мог быть только один — они не могли. Что-то держало их в пределах лестницы, не давая выйти за ее пределы, держа в строго ограниченных рамках.

Потому что все здесь не то, чем кажется на первый взгляд. Лестница и лестница вовсе, а ступени не ступени. Это путь наверх, как символ восхождения к Храму. Именно этому подчиненны местные законы. Но законы можно нарушить, а символы обойти, и сделать внезапный ход, выходящий за привычные границы.

— Границы, ведущие обратно, — тихо проронил я, с внезапной ясностью осознавая, что именно нужно делать, чтобы уйти из этого места.

Дело в не том, чтобы сойти с лестницы, а в нарушении хода привычного порядка вещей. Тысячи лет здесь стоит Храм Всех Темных Богов и тысячи лет, сумевшие найти путь сюда, поднимались по этим ступеням. Потому что они пришли именно для того, чтобы взойти на вершину и пообщаться с обитателями Нижних Миров. Они не знали других путей, потому что появились здесь с одной единственной целью.

Но мы оказались здесь случайно и значит нам не нужно проходить тем же путем. Больше того, изменив привычный ход вещей, мы нарушим целостность этого места, и оно больше не сможет держать внутри себя нарушителей такого спокойствия. Мы станем словно неучтенный фактор и Храм постарается от нас избавиться, как организм избавляется от заразы, пытаясь вернуться к привычному состоянию здоровья.

Все это промелькнуло в голове с быстротой молнии. Теперь я точно знал, что и как делать.

— Туда, — повторил я, указав за пределы ступеней.

— Но там же мрак, как и внизу, — попыталась возразить Кассия.

Но я ее не слушал, вместо этого схватил девчонку за плечо и швырнул со всей силы через бортик, служащий обозначением границ лестницы.

Внизу взвыли тысячи глоток, ашкаи поняли, что добыча ускользает и больше не обращая внимание на очередность полноводной волной хлынули вверх, затопляя мерзкими телам каменные ступени. Именно вид огромного числа зубастых монстров волной, поднимающейся по лестнице, стало последним, что я увидел, прежде чем прыгнуть вслед за Кассией через бортик.

И мир изменился, окружающая реальность дрогнула, пошла изломанными линиями. Верх и низ поменялись местами. Холм, побитые каменные ступени, монстры, все исчезло, остались лишь брызнувшие во все стороны осколки разбитого мироздания.

Это напоминало ощущение падение, но странное, не вниз, а вперед. Перед глазами в беспорядке крутилось, тело ломало, будто попавшее в бешенный водоворот. Не знаю сколько это длилось, но закончилось внезапно, резким скачком. Я осознал себя лежащим на твердой земле.

В нос ударил запах свежей травы, глаза ослепило зависшее в бездонном голубом небо яркое солнце. Свет заставил на секунду зажмуриться, но затем поднять веки вновь. Внезапный переход от плотного сумрака и полутьмы в яркий солнечный день оказался резким.

Получилось, черт возьми, получилось!

Рядом застонала Кассия, выглядела рыжая не очень. Она уселась и посмотрела на меня.

— Так значит вот, что значит путешествовать с чародеем. Неудивительно, что твой приятель-воин постоянно хмурый. От такого у кого угодно испортиться настроение, — она потрогала свой бок и пожаловалась: — Кажется я сломала ребро.

Я тоже принял сидячее положение, буркнув в ответ:

— Зато осталась жива, а не сдохла в пасти мерзких тварей, или хуже — не окончила жизнь на столе их хозяев в качестве лакомства.

Сказал и оглядел себя. Одежда безвозвратно испорчена, вряд ли зеленую слизь и серые кусочки потрохов ашкаев получится отстирать. Надо найти во что переодеться. И поскорей, эта дрянь начинала вонять.

Мы оказались на опушке леса, слева вздымался горный хребет, не слишком высокий, но и не низкий, уходил на северо-запад. Справа обнаружилась холмистая равнина, упирающаяся в еще одну стену деревьев.

Выглядело местность смутно знакомой. Понадобилась секунда, чтобы сообразить, что я бывал здесь раньше. То есть, разумеется, не я, а Га-Хор Куэль Ас-Аджар в бытность имперским заклинателем.

— Вон там дальше поселок лесорубов, а если идти вдоль хребта на юг, то дорога приведет в шахтерское поселение, там добывали медь, — сказал я, сам себе удивляясь.

Рыжая вытаращилась в искреннем удивлении.

— Вы знаете, где мы оказались?

Я кивнул.

— Знаю. То есть, примерно представляю, — пауза. — Кажется.

Конечно, я мог ошибаться и за прошедшие пять веков с момента, как Га-Хор бывал в здешних краях, все вокруг могло поменяться. Но горы, холмы и леса не те вещи, что исчезают даже за пять веков. По крайней мере первые два точно.

Край выглядел знакомо, и это не могло быть ошибка.

— Значит пойдем в поселок лесорубов? Или в шахтерское поселение? Нам нужна еда и вода, а вам другая одежда, — Кассия поднялась на ноги, пошатнулась, но удержалась, с удовольствием подставляя лицо теплому солнцу.

Прекрасно ее понимаю, после удушающегося мрака темного храма, опушка леса в светлый солнечный день выглядела настоящим раем.

— Нет, туда не пойдем, не факт, что в тех краях до сих пор рубят лес или добывают медь, — ответил я и тяжело поднялся на ноги, одновременно кивнув в сторону востока. — Где-то там должна быть дорога, ведущая к побережью. Если за прошедшие пять веков ничего не изменилось, то быстро выйдем на оживленный тракт. А это придорожные харчевни и постоялые дворы, где можно найти еду и припасы.

Рыжая машинально кивнула, затем резко замерла, глаза расширились, уставились на меня в изумлении.

— Вы сказали — пять веков⁈ Вы что были здесь пять веков назад⁈

Мне не хотелось ничего объяснять, поэтому я не стал ничего говорить, вместо этого буркнув:

— Заткнись и пошли, хочу как можно скорее помыться. Из-за этого зелено-серого дерьма я воняю, как помойная яма.

Она еще попыталась что-то спросить, а затем просто сказать, но я прервал ее властным взмахом, пообещав вырезать язык, если не заткнется.

Помогло, перспектива лишиться одной из важнейшей для женщины части тела заставило рыжую перестать говорить, но это не помешало ей бросать в мою сторону настороженные взгляды, щедро приправленные ужасом и одновременно неверием.

Похоже упоминание прошедших пяти веков оказалось излишним, теперь навыдумывает черт знает что о колдуне, живущем на свете уже несколько столетий.

Впрочем, плевать. Фантазии малолетней пигалицы, каким бы талантливым алхимиком она не была, в данный момент совершенно не волновали. Пусть думает что хочет, главное, чтобы не мешала своей болтовней.

Мы двинулись на восток вдоль хребта, держась края леса, затем повернули на юг, выходя на равнину. Я сбросил куртку и остался в штанах и рубахе, это мало помогло и не спасло от вони и неопрятных ощущений, но заставило почувствовать себя чуть легче. Благо, что погода стояла теплая, указывая на приход весны.