— Да куда уж там! С этими капельницами мои руки решетом станут — посмотри, сколько понатыкали, — я показала исколотые вены. — Со стороны уже на наркоманку похожа.

— Ну-ну, то же мне скажешь. Ничего, потерпишь, ради ребёнка.

Тут Лариса была в своей среде, и спорить бесполезно. Мы вышли из палаты поболтать о личном, да и разговаривать при других пациентках в принципе не хотелось. Хоть часто и созванивались, но я сильно скучала по ней.

— Как у вас дела? — спросила я, имея ввиду отношения с её парнем.

— Да ничего так — «общаемся», — многозначительно ответила Лариса, весело играя бровями. — И вот, — подруга показала колечко на руке, — Руслан подарил. У него такое же, парное. Здорово — правда?

— Ничего себе — оригинальное! — не удержавшись, я прыснула со смеху, глядя на широкое кольцо с гайкой по центру. — И кто ж такое выбирал?

— А как ты думаешь? Конечно Руслан! Он просто помешан на всём металлическом вот и тут выделился, — тоже рассмеялась она и шепнула страшную тайну. — Ты ещё его не видела. У него оно с болтом!

— Ах-ха-ха! Ну, оригинал с подтекстом, — не удержалась я с высказыванием. Хотя какой подтекст — всё сказано открыто и без слов. — Он у тебя собственник что ли?

— Не представляешь какой — ревнует даже к Димке и Сашке. К друзьям!

Лариса вновь покатилась со смеху, хорошо ещё, что мы ушли к дальнему окну, иначе бы нас отчитали. Благодаря открытым рамам в отделение проникал тёплый ветерок с ароматом цветущих растений.

— А может не безосновательно? Мальчики к тебе не ровно дышат, особенно Дима, — заметила я, вспоминая разочарование на лице молодых людей, когда Лариса представила им своего парня.

— Ничего подобного. Я с ними с детства знакома — это не считается.

— В любом случае, будь осторожнее с ревнивцем.

— Да не бери в голову, я это так сказала, в шутку, — отмахнулась Лариса, и, судя по её интонации, это была правда. — И вообще, я повода не даю. У самой-то как на личном фронте? Свадьба скоро?

А я и забыла в последнее время ей всё рассказать — не до того было. Прислонившись спиной к подоконнику, скрестила руки под грудью.

— Нет. Свадьбы не будет, — призналась я. — Андрей Владимирович оказался родным дедом моего ребёнка. Точнее — прадедом.

Лариса некоторое время соображала, видимо, что-то вспоминая, и, наконец, выдала:

— Постой. То есть ты хочешь сказать, что… — на некоторое время она вновь замолчала, хлопая руками по бёдрам. — То есть у Андрея Владимировича есть внук и зовут его… Кирилл?

На этом имени я скривилась, нехотя кивая.

— Вот же сволочь! — в сердцах выругалась она.

— А ты откуда его знаешь?

— Ну, один раз он всё же заглядывал в отделение, когда Андрей Владимирович лежал у нас. А так от Руслана слышала. Ну не прямо, просто он иногда его имя упоминал в телефонных разговорах. Кстати — красивый парень, насколько я помню.

Я не удержалась и фыркнула. Моральному уродству красота не помеха!

— Лариса, — тихо прошептала я, словно боясь, что нас подслушают, — ты только никому о нём не говори, ладно?

— Хорошо, — согласилась подруга. — От меня никто ничего не узнает. Только вот Руслан всё равно твою историю знает — он же полицейский.

— Да, понимаю. И всё же. Если вдруг…

— Ох, Алёна, Алёна, — бедняжка ты моя! — Лариса заключила меня в объятия. — А он, твой… этот… уже знает?

— Он не мой, — огрызнулась я, — но да, теперь в курсе. На днях заявился, и Андрей Владимирович ему сказал.

Мы медленно пошли на выход из отделения, боясь, что меня может просквозить.

— Так это из-за него ты в больницу, получается, попала? Вот же сволочь! — вновь выругалась подруга, но очень тихо, чтобы слышно было только мне. — Сволочь! И что теперь? Как ты, вы будете жить? Он признает ребёнка? Женится на тебе?

— Что?! Лариса, ты сама хоть поняла, что сказала? Я и замуж за этого урода? — в эмоциях я схватила её за руку и развернула на себя. Это ж надо такое сказать!

— А что? — подруга серьёзно посмотрела на меня и указала пальцем на живот. — Это ведь его ребёнок, пусть теперь отвечает за последствия. Кстати, Руслан говорил, что довольно часто насильники женятся на своих жертвах, чтобы избежать тюрьмы.

— Вот уж спасибо! — не выдержала я, с трудом сдерживая себя, а потому получилось с обидой. — Я видеть его не могу, слышать о нём не хочу, а ты такое предположила. «Добрая» душа.

— Ладно, успокойся. Тьфу на него — главное чтобы вы здоровыми были. Правда, маленький? — Лариса наклонилась к моему животу.

Больше нам поговорить не удалось — работу Ларисы никто не отменял, но мы теперь чаще виделись. Девушки в моей палате, хоть и находились в стационаре, уходили после обеда, закончив с процедурами.

Моё состояние намного улучшилось, и я могла бы также поступать, вот только желания возвращаться пока не было. Здесь, в чужой больничной обстановке я меньше думала о Кирилле Ветроградове. Дед Андрей каждый день навещал меня, а когда не мог, то приходили Михаил или Вика. Так что я не скучала.

Впрочем, лежать в больнице на сохранении бывает иногда полезно, как в прямом, так и в переносном смысле. Девчонки со мной в палате были в основном такие же молодые, как и я, с первой беременностью.

Одна женщина лежала уже с пятым ребёнком. Вот с виду и не подумала бы: спокойная, рассудительная. А сколько случаев из жизни рассказывала — не передать. Вот совсем недавно её супруг приходил с младшими мальчиками (одному пять, а другому три года) — эх и «деловые» парни, а вот старшие дочки (почти невесты) заглядывали по одной. Вот со стороны смотришь на всех них и радуешься: от их семьи за версту пахнет любовью, причём такой естественной и искренней, что по-доброму завидуешь. Младшие мальчики порой хулиганили, так родители просто брали их за руку и ставили возле себя. Вот это выдержка, я бы так, наверное, не смогла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Была ещё другая. Тоже молодая, но она сделала аборт, причём не первый раз. А в соседней палате молодая женщина всю беременность проводила в больнице — у неё слабая матка, и от малейшей нагрузки случался выкидыш. Вроде бы неделю назад выписали, а сегодня вновь положили — просто после продолжительной прогулки началось кровотечение.

Вот как в жизни бывает! И таких историй не счесть. Так что после выписки я была «просвящённой» во всех смыслах.

Но пока лежала, от нечего делать увлеклась дизайном будущей детской — дед Андрей настаивал на переделке той самой комнаты (интернет предлагал великое множество идей, впрочем, как всегда). Приехав же домой, я увидела, что её полностью освободили, и теперь в моём распоряжении «чистый холст».

На моё предложение изменить подоконник дед Андрей высказался положительно. Вопрос с деньгами не стоял. Когда с Викой, а когда и с Ларисой я ходила по разным магазинам, выбирая материал для отделки, краски, люстры и другие светильники. В общем, потратила на это не один день.

Дело оказалось далеко не простым, но я более-менее разбиралась в ремонте — магазинчик свой сама красила, но всё равно, опытного совета не хватало. Пришлось изучать особенности и тонкости ремонта.

И тут на помощь пришёл Михаил. Дед Андрей на время «выделил» мне своего водителя. Разумеется, за меня он ничего не решал, но кое-что подсказывал, а также помогал покупать материал.

Для ремонта я наняла бригаду для внутренних работ. Они полностью очистили стены и потолок, выровняли их и поклеили обои. С цветовой гаммой я долго сомневалась: типичную розовую или голубую обстановку не хотелось, поэтому решила пока остановиться на нейтральном молочном тоне — почти как у меня в детстве. А там уже можно будет менять обстановку за счёт аксессуаров. С мебелью же я не торопилась — срок ещё позволял подумать, да и, наслушавшись в женском отделении всяких советов, немного стала суеверной.

А пока я «набиралась» витаминов — пошли первые ягоды. У деда Андрея на огороде росли несколько кустов жимолости. Я как-то раньше и не знала об этих ягодах, а тут. Мы с Анюткой на пару кормились прямо с куста, словно птички. Ну и собирали, конечно, в кузовок.