Неужели я была настолько слепа, что не замечала очевидное? А тут и Лариса масла в огонь подлила, когда я с ней поделилась. Конечно, я верю ей, что она хочет счастья мне, но сватать меня с Андреем Владимировичем — это слишком!

Весело ей. Лариса всё подшучивала — дескать, у него любовь на старости лет! И вот как её разубедить, что отношения у нас только платонические (точнее, как оказалось, только у меня), я не знала — полёт фантазий подруги порой зашкаливал. Вся эта ситуация меня сильно напрягала. Мало мне бед, так теперь и новая проблема возникла, от которой просто так не отмахнёшься.

Да, «повезло» мне.

Вот так, пребывая в эмоциональном шоке, я и гуляла, стараясь выветрить из головы все дурные мысли на эту тему. Что-то плохо получалось.

С каким же большим удивлением я обнаружила себя перед длинным металлическим ограждением. В округе слышался перезвон колоколов, который… грел душу. Да, я бы так сказала. Я только сейчас обратила внимание, что ноги меня привели к церковной ограде. Из центральных ворот степенно расходились люди — видно после службы.

Эко меня занесло.

Я долгое время просто стояла, глядя на внутренний двор, на неспешное передвижение людей внутри и на какое-то спокойствие, что исходило оттуда.

Бом!

Одинокий удар колокола заставил меня поднять глаза вверх — над воротами я увидела икону Богородицы и, перекрестившись, вошла.

Верующая ли я? Нет, не сказала бы, просто знаю, что Бог есть, и всё на этом. Пришла ли я молиться? Хах, с горьким смешком ответила себе — конечно же, нет.

Я вообще не знаю, как это делается. Не моё это. Может быть, когда-нибудь потом, когда стану старой, дряхлой бабушкой, я и задумаюсь о Боге, но не сейчас. Успею. Наверное…

Я зашла в храм, взяла свечку и прошла внутрь, где на высоких сводах и стенах увидела многочисленную роспись на библейские мотивы. В самом храме почти никого не было. Так, несколько женщин убирались, видимо работницы, и всё.

Встав у подсвечника, я немного растерялась. Надо же что-то говорить? А что? Как правильно? К кому обращаться? Знаю же, что есть всякие святые… Наверное им? Я огляделась: на иконостасе и вокруг было много икон, но к кому конкретно?

— Попроси Самого Господа, Иисуса Христа, — одна из женщин кисточкой убрала накапавший воск и огарки с подсвечника. — Зажигай от свечи и ставь вот сюда.

Я даже не успела агакнуть, как она ушла. Может не хотела мешать, а может, дела какие. В любом случае я ей благодарна, за то, что осталась одна. Немного помявшись, я посмотрела на икону…

— Не знаю, Боже, что Тебе говорить… Не умею… Даже не знаю, что просить… — я шептала отрывисто, каждое слово давалось волнительно. — Просто — помоги. Как Сам знаешь.

Я зажгла свечку и постояла ещё немного. Уходить совершенно не хотелось. Я ведь никому не помешаю, если чуть-чуть здесь побуду?

Если честно, то стоять сил не было, а потому села на лавочку и долго смотрела на образ Иисуса Христа. Мыслей никаких не возникало — просто смотрела на Его Лик.

Я не заметила, как стала плакать — слёзы горячими дорожками просто скатывались вниз. Наверное, я устала. Устала быть сильной. Я всегда хотела, чтобы кто-нибудь решал за меня проблемы, мне претило вести себя порой жёсткой леди.

Всё это неправильно, не так должно быть. Я хотела лишь спокойной жизни, заниматься любимым делом. Ни того, ни другого у меня теперь нет.

А может плюнуть на всё и согласиться? Андрей Владимирович богат, я ему нравлюсь — так какие проблемы? Витать в облаках и надеяться, что однажды встречу прекрасного принца на белом мерседесе?

Да кому я нужна, да ещё и с ребёнком? Мужики безо всякого зазрения совести своих детей бросают. Кому же нужен чужой?

«Вот скажи мне, Господи Иисусе, — согласиться?» — я понимала, что спрашивала глупые вещи. Эх, и дура! — «Нет, не слушай меня, Господи, Боже мой, сама не знаю, что несу. Я так, сама с собой поговорю, Ты не обращай на меня внимание».

А с другой стороны ведь рожать не за горами. Лариса, конечно, мне помогает, но кому нужен маленький кричащий малыш?

Нет, это не дело. Мои проблемы — только мои, и решать их только мне. Я перекрестилась напоследок и вышла из храма с настойчивой мыслью о переезде.

— Алёна, ты с ума сошла? Ты вообще в своём уме? — возмущалась подруга на моё решение. — Совсем мозги потеряла? А?! Нет, ты — по-олная дура! Как такое вообще могло в голову прийти? — она нервно ходила кругами по комнате, то и дело, всплёскивая руками.

— Ой, Лариса, не мельтеши, сядь — у меня голова от твоих хождений заболела.

— Да что ты говоришь! На себя посмотри! Сидишь тут с мокрыми глазами и говоришь, что справишься. Сама-то веришь?!

— Лариса, я тебе уже говорила. Давай закончим на этом.

— Нет, ты посмотри на неё! А-а-а! — в сердцах подруга взъерошила волосы и ушла на кухню, оставив меня одну.

И всё-таки так будет лучше. Лариса просто очень добрый и излишне эмоциональный человечек. Но я ведь и о ней думаю. Не сегодня-завтра Руслан предложит ей жить вместе, а тут я, да не одна.

Нет, решение принято. Пока я окончательно не свихнулась, нужно уходить. Совесть мне не позволит и дальше пользоваться её милосердием, как и не позволит втягивать в свои проблемы и других своих друзей.

Ничего, я сильная. Справлюсь, как-нибудь, чай не впервой. Да! А пока я набрала телефон Андрея Владимировича.

— Алло, здравствуйте, Андрей Владимирович. Я звоню потому, что хочу сказать — я не могу принять Ваше предложение. Поэтому…

Несмотря на мою решительность, слова давались с трудом. Я понимала, что поступаю грубо, но… но… Ну, не могу я так! Почему мы не можем остаться просто друзьями? Почему нужно было всё так усложнять?

— Андрей Владимирович, спасибо Вам за всё, но… давайте прекратим наше общение. Это всё неправильно, так не должно быть.

С замиранием в сердце я слушала тишину в трубке. Может ему плохо? Может нужно было как-то помягче? Но сам-то? Зачем такое предлагать? А?! В его-то годы!

— Это твоё окончательное решение? — вот как же мне не по себе стало слышать такой холодный тон. Как я могла обидеть такого хорошего человека?

— Д-да, — на этот раз я ответила тихо-тихо, как бы извиняясь и сожалея. — Простите меня, пожалуйста.

— Хорошо, я тебя услышал, — Андрей Владимирович вздохнул и отключил телефон.

Не знаю почему, но руки у меня дрожали. Волнение охватило меня всю. Нет, я всё же правильно поступила.

— Отказала? — Лариса видать давно стояла в проходе, прислонившись к косяку.

— Да, — ответила я и отвернулась. — Так будет лучше.

В который раз меня захватывала внутренняя истерика. Кто бы мог подумать, что, живущая без бед и в богатстве, девочка из благородной семьи постепенно потеряет и статус, и средства, и жильё? «Из грязи в князи». Только у меня наоборот. Вот и так бывает. Богатые тоже плачут.

Когда-то богатые…

Это было настолько давно, что уже казалось, что и не со мной вовсе. Не по своей воле я была вычеркнута из привычного мира. Но то, что произойдёт в дальнейшем, это целиком и полностью будет мой выбор.

Очередной поиск жилья захватил меня. На этот раз я не привередничала и рассматривала каждое объявление. Учитывая все варианты и предстоящие расходы, позволить себе я могла, увы, лишь малосемейку. «Не до жиру, быть бы живу!» Но пока всё же не определилась. Была одна навязчивая идея, и она мне казалась самой лучшей из возможных.

Я ещё не говорила ни школьным подругам, ни своим парням, что решила обрубить все корни и начать всё с нуля… уехав в другой город. Ларисе я, получается, наврала и сказала, что сняла комнату в соседнем районе, а на самом деле приобрела билет на поезд. И вот сейчас возвращалась за вещами.

Напоследок, купила в магазине тортик, наверное, чтобы подсластить расставание. Я потом отзвонюсь подруге, когда устроюсь. Надеюсь, не будет долго обижаться.

Зайдя в квартиру, я услышала смех в зале и мужской голос. В недоумении прошла внутрь и оцепенела.