Звонкое чириканье за окном возвестили меня о только зачинавшемся новом дне — для меня он будет действительно новым, другим, не таким, как я привыкла. Мельком взглянула на часы — ещё два часа до звонка будильника, но сна уже ни в одном глазу. Нервы, наверное.

Тяжело встав, с больной головой, я побрела в ванную. Ну и видок: вся опухшая, измождённая. А ведь сегодня на собеседование идти — накануне Милана скинула смс со временем встречи. Тут хочешь, не хочешь, а приводить себя в порядок надо.

Упорная борьба с отёками лица грозила сойти на нет, лишь только я вспоминала причину моего несчастья. Нет, так дело не пойдёт. Мне срочно нужно отвлечься, хоть ненадолго, но мыслей не было, а потому решила продолжить начатое ночью.

Особо вещей не было, так — верхняя одежда и обувь, кои я хоть и со злости, но довольно вместительно упаковала, будничная и выходная одежда и прочие мелочи. Посуда тоже состояла из элементарного набора — да мне много одной и не надо. Книги…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это, пожалуй, моя самая большая ценность. Особенно те несколько экземпляров, что мне удалось в прямом смысле стащить из родительского дома — мамины книги. Она была детским писателем и весьма популярным. Были и неопубликованные рукописи, которые я бережно хранила в отдельной обувной коробке. Именно она и попалась мне на глаза, заваленная другими прочими. Вот я как её «запрятала».

С неким трепетом я открыла крышку и взяла в руки старую чёрно-белую фотокарточку с резными краями, которая всегда лежала сверху, и на которой были изображены прабабушка Анна и маленькая мама. На ней они кормили зимой уточек у воды. Тогда набережная состояла из прогулочной дорожки с невысоким бордюром.

Я тоже по нему очень любила шагать, держа маму за руку, но в моём детстве набережная уже благоустраивалась и укреплялась. Как сейчас помню тоненькие деревца, посаженные вдоль всего узкого канала, вид на который и открывался из окна моей кухни, минуя небольшую редкую посадку. Кажется, я знала, как мне отвлечься.

Быстро переодевшись в спортивный костюм и накинув сверху капюшон (не хотелось никого видеть, и чтоб меня не видели, если кто повстречается), я взяла чуть отломленный батон и направилась к набережной. Подъезд выходил с противоположной стороны магазинчиков нашего дома, словно окуная его жителей в другой мир — мир природы. Тут даже двор не нужен: дети играли прямо среди деревьев и подкармливали белок семечками и орехами. Эти шустрые зверьки частенько прибегали из леса неподалёку, почти совсем не боялись людей и ели с рук. Но сейчас их не было видно.

Легко минуя посадку и перейдя дорогу, я вышла на тротуарную дорожку и направилась к месту, где можно было спуститься к воде, так как в остальных местах канал был ограждён кованым парапетом. Выросшие деревья обладали роскошной широкой кроной и создавали природную крышу над узким каналом и тротуаром, в тени которой стояло множество скамеек.

А ведь мама часто приводила меня сюда. Если бы я знала тогда, что её детство было связано с этим местом. Здесь она выросла.

Первое время, когда я узнала об этой квартире, долго удивлялась: почему мама ничего о ней не рассказывала? Собственно, открытие обнаружила спустя годы после её смерти, совершенно случайно наткнувшись на документы, запрятанные в отцовском кабинете, пока искала книгу для школьного доклада. Удивительно, но отписана она была именно на моё имя, причём ещё при жизни мамы. Что это: предчувствие, перестраховка? Я не знала, но в тот же день покинула родной дом и переехала.

Самое горькое, отец даже не сразу заметил моё отсутствие, потом пытался вернуть, угрожал. Но я была непреклонна и впервые в жизни разругалась с ним в пух и прах. Отец в отместку решил перекрыть мне кислород, лишив средств.

Первое время я голодала, похудела сильно, но не сдалась: начала подрабатывать, обзавелась знакомствами и… выплыла. Как эти уточки, которым сейчас, как в детстве, бросала любимое лакомство сверху маленькими кусочками через парапет. Их тут очень много. Не сказать, что птицы голодали — всё же место очень популярное, но отказываться от халявной пищи проглотки не собирались.

— Привет! — сзади послышалось громкое приветствие.

— Привет! — я, не оборачиваясь, поздоровалась. За школьные годы привыкла безошибочно определять шаги и голоса друзей-одноклассников, но сейчас на то были другие причины. Олег и Тимур подошли ко мне с двух сторон, облокотившись о перила.

— Ты чё в такую рань? — Олег, как всегда, бесцеремонно забросил на моё плечо свою руку.

— Да вот, прогуляться решила, — улыбнулась я, не обращая внимания на эту наглость.

— Айда с нами на пробежку, — толкнул с другой стороны Тимур.

— О нет, увольте — я ещё жить хочу, — отмахнулась я, слабо хихикнув.

Да и смысл? Парни постоянно соперничали и устраивали соревнования на силу и выносливость где угодно и в чём угодно, хоть в той же пробежке. Бывало уже несколько раз — бросали меня, увлекшись: кто быстрее?

— Ну и зря, — разочарованно выдал Олег, дёргая напоследок моё плечо.

— Идите-идите. Вы же на тренировку?

Я развернулась лицом к пятящимся назад парням, глядя из-под длинной чёлки. Они у меня спортсмены. Почему у меня? А потому, что я для них «свой парень» и лучшая подруга одновременно.

А дружба наша зародилась, как ни странно, благодаря дополнительным занятиям — классный руководитель попросил взять меня над отстающими одноклассниками шефство, как лучшую ученицу, «способную положительно повлиять на этих оболтусов». Близко пообщавшись, я поняла, что они хорошие ребята, хоть и с трудным характером. Была в нашей компании ещё одна девушка, но она после школы выскочила замуж и уехала с мужем далеко. Так что мы остались втроём.

— Да, скоро соревнования. Пока, — ребята помахали мне рукой и побежали по дорожке.

— Всего доброго, — я проводила парней недолгим взглядом и вновь переключилась на невзрачных бурых с пёстрыми вкраплениями уточек и более контрастных селезней. «Я иду к вам, мои милые».

Спустившись к воде, продолжила крошить батон, причём хитро — часть не стала кидать в воду, а разбросала на небольшом полукруглом мостике, что был практически вровень с водой. Птицы, кто проворно поплыл ко мне, а кто, взмахнув крыльями, подлетел, пытаясь опередить в предстоящем пиршестве. Водная гладь мгновенно взбурлила, разбегаясь в стороны поднятыми небольшими волнами и поднимаясь ввысь тяжёлыми каплями. Очень красивое зрелище!

Совсем скоро ко мне присоединился маленький мальчик с мамой — видать в детский сад шли, да отвлеклись на кормёжку уток. Малыш был в крайнем восторге и всё норовил погладить птичек, но те дичились и отдалялись. Ребёнок чуть не расплакался от обиды, и я, добрая душа, отдала ему остатки батона.

По времени можно было уже возвращаться, и я стала медленно подниматься, как заметила лихо подъехавший жёлтый спортивный автомобиль. Из него вышла сильно покачивающаяся девушка в неприлично коротком платье, держа в руках бутылку шампанского.

Следом появился высокий крепкий молодой человек — внешне красив, но сколько надменности на лице. При этом он снисходительно поддерживал свою спутницу за талию, пока они шли к парапету, не давая навернуться носом с высоких каблуков. Та же абсолютно не в адекватном состоянии продолжала пить прямо из горла бутылки и бросала в воду мелкие камешки.

— О, у-точ-ки! — пьяная девица явно обратила внимание на стайку птиц и швырнула в них бутылку, благо не долетела, но напугать напугала. — И куда же вы разбежались? Ути-ути-ути, — нетрезвое состояние сыграло свою роль и дальше, позволяя бросать камушки теперь в ни в чём не повинные создания.

— Девушка, хватит безобразничать!

Я, в конце концов, не выдержала и сделала замечание нарушительнице спокойствия, опередив молодую мать. Ну не могу я просто так смотреть на это варварство! Раздражают, в конце концов, такие… Тем более, здесь ребёнок.