— Ничего, просто порвалась, когда я упала, — соврала, а что ещё оставалось делать — в нашем мире справедливости нет!

— Вот как, — скептически произнёс молодой человек. — Как-то неудачно Вы упали: верхняя одежда целая, а внутри порвана, — он тяжко вздохнул. — Не нужно врать, Алёна. Скажите прямо — на Вас напали? — его тон сменился на напористый, казалось, что полицейский видит меня насквозь, отчего тело тут же покрылось холодным потом.

— Н-нет, говорю же Вам, я просто упала.

— И сами себе нанесли синяки по всему телу? — спросил он, кивком указывая на характерные пятна на моих руках и шее, отчего я тут же прикрылась одеялом по самый нос. — Девушка, я — полицейский. Расскажите всю правду, и я помогу Вам.

Не верю. Никому не верю. И мне никто мне не поверит и не поможет!

— Вас изнасиловали? Так ведь? — а он проницателен. — Согласно медицинскому осмотру у Вас был половой контакт, и судя по Вашей реакции явно не добровольный.

Я мотала головой, скрывая свой позор, но потёкшие слёзы выдали меня с головой.

— Вы будете делать заявление? Вы знаете этого человека? Как он выглядит, где и во сколько произошло изнасилование?

— Нет, нет, нет! — вскрикнула я, закрыв лицо руками. Вспоминать вновь этот ад не хотелось. Я забуду всё это, как страшный сон. Всё равно ничего уже не исправить.

— Алёна, Вы должны понимать, что преступник должен быть наказан. Возможно, Вы не единственная жертва. Вы хоть понимаете, что без Ваших показаний мы его не поймаем, а насильник может найти себе новую жертву?

Даже не смогла скрыть ироничный смех. Конечно, Кирилл Ветроградов — серийный насильник. Прямо вижу заголовки газет об этом! Бред. Этот паршивец из другого текста. Это была его месть. Да и зачем насиловать, когда толпы девок на шею вешаются? Ничего я Вам не скажу, господин полицейский.

— Ладно, если что-то вспомните — звоните, — молодой человек оставил номер телефона и, попрощавшись, ушёл.

Господи, за что мне всё это?

Последующие дни проходили монотонно однообразно — уколы, таблетки, физиопроцедуры. Интерн Оля оказалась внимательным и старательным доктором. Более того, мы даже подружились.

Полицейский Руслан Севостьянов пришёл ещё один раз сообщить, где и когда смогу забрать новый паспорт, а заодно поинтересовался — не передумала ли я подать заявление по факту изнасилования? Конечно — нет. По делу ограбления я ничего добавить не могла. Смысла искать сумку не было: наличности не много, телефон не навороченный, а деньги по карточке всё равно снять не смогут — код я помнила наизусть.

Мы стояли в сторонке (к счастью, боязнь мужчин у меня не развилась, а первоначальная реакция была просто нервным перенапряжением) у окна в том самом холле, где я и лежала. Мест в палатах не хватало, и некоторых больных размещали в коридорах.

Мне повезло — в холле не было сквозняков, зато тишина и свежий воздух. А ведь некоторые пациенты жаловались то на спёртый воздух, то на храп соседей, то на излишнюю любознательность и вечные бабские разговоры про сериалы, собачек-кошек, про внучат и мужей-алкоголиков. Ну и конечно, про сами болячки. В коридорах же в основном неспешно прогуливались поодиночке, либо парами, и не шумели, тихо беседуя на диванчиках.

— Алёна, доктор Куприянова просила тебя зайти в ординаторскую, как закончишь.

Низкорослая медсестра Лариса — любимица всего отделения — проходя мимо, передала сообщение, а сама при этом не сводила глаз с высокого полицейского. Я перевела взгляд на него и заметила ответный интерес в сторону девушки. Сдаётся мне, приход ко мне в больницу был скорее предлогом, ведь ту информацию, что он мне сообщил, можно было передать и по телефону.

В принципе, наш разговор был закончен, и я пошла к моему лечащему врачу. Оля сидела за компьютером и что-то перепечатывала.

— О, Алёна, проходи, садись, я сейчас, — девушка ещё некоторое время стучала по клавишам, а потом, довольно хлопнув в ладоши, громко выдохнула и развернулась ко мне. — Тебе необходимо пройти гинеколога. Судя по твоим анализам крови — скорее всего ты беременна. Вот, возьми направление, — Оля протянула мне бланк. — Отделение в соседнем крыле этажом выше.

Некоторое время я ошарашено на неё смотрела, а потом меня поглотила тьма… Резкий запах нашатырного спирта вернул меня в сознание.

— Ну что ты, Алёна, как себя чувствуешь? — Лариса протирала мои виски смоченной ваткой и водила перед носом. — Ты вдруг упала в обморок. Встать можешь? — медсестра помогла принять положение сидя.

— Да, — я привстала, опираясь на кушетку в процедурном кабинете и принимая вертикальное положение. Руслан стоял неподалёку, скорее всего именно он меня и перенёс.

— Лариса, я дала Алёне направление к гинекологу. Как ей станет лучше, проводи её, — Оля протянула бланк медсестре, напоследок проверяя мой пульс. — Я сама бы с ней сходила, но заведующий нагрузил. Ладно?

— Всё хорошо, я сама дойду, — не хотелось сейчас никого видеть, но Оля настояла на своём: — Обязательно проводи, Лариса, не слушай её. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась где-нибудь по дороге. Руслан, спасибо Вам за помощь.

Полицейский ничего не ответил, лишь кивнул головой и вышел, а мы с Ларисой медленно пошли в другое отделение. Каждый шаг давался с трудом. Новость меня подкосила нехило. Я очень сильно надеялась, что «диагноз» не подтвердится. Но как же меня лихорадило!

— Давай заходи, тебя сейчас примут, — медсестра вышла из кабинета гинеколога и уселась рядом на стул. — Я тебя здесь подожду.

На трясущихся ногах я несмело шагнула к женскому доктору. Им оказался мужчина средних лет.

— Ну что Вы застыли, проходите, не стесняйтесь. Давайте, раздевайтесь и на кресло.

Я хоть и редко была у врачей, но ни разу не попадала к мужчинам. Один только раз на школьном медосмотре попался терапевт-мужчина, так я просто сбежала, не желая обнажаться перед ним. А тут — гинеколог!

Ничего не смогла с собой поделать, кроме как… выскочить вон из кабинета.

— Ты почему не сказала, что там мужчина?! — возмутилась я на медсестру, убегая прочь из отделения.

— Алёна, стой, ты куда?! — Лариса перехватила меня у выхода, удерживая за локоть. — Какой мужчина? Сергей Леонидович — отличный гинеколог. А ну быстро на осмотр!

— Я не пойду, — голос прозвучал плаксиво, но решительно. — Хоть на кусочки режь, но к мужчине я не пойду. Ни за что! Да пусти же ты меня! — мне удалось вырваться, но на пути стояла женщина в белом халате.

— В чём дело? Потрудитесь ответить, почему шум в моём отделении? — строго спросила она.

Я даже не успела ничего сказать, как это сделала за меня Лариса.

— Простите, Пелагея Витальевна. Мы из терапевтического отделения. Пациентку направили на обследование, а она не хочет идти к Сергею Леонидовичу. Стесняется.

— Так, — довольно грозно произнесла женщина, глядя на меня. — Позвольте Вам объяснить, голубушка, что в больнице нет ни мужчин, ни женщин — есть врачи.

— Я не пойду, мне всё равно, но я не пойду, — заартачилась я. Ну не силком же меня поведут? Или?

Пелагея Витальевна зашла в тот самый кабинет и вскоре вышла, зовя за собой:

— Пойдём за мной. Надеюсь, меня ты стесняться не станешь?

— Вау! — прошептала Лариса. — Тебя примет сама Краснопольская!

— И что? — не поняла я, также тихо отвечая.

— А ни что — она самая крутая врач-гинеколог во всём городе. К ней вся элита на приём ходит!

На этом разговор окончился, и мне пришлось войти в кабинет. Пелагея Витальевна указала на гинекологическое кресло и подала одноразовую салфетку.

— Половой жизнью живёшь? — я непонимающе посмотрела на неё, и она уточнила. — Сексом занимаешься?

— Нет, вообще не живу.

— Значит, ты девственница? — Пелагея Витальевна записывала интересующую её информацию.

— Да. То есть, нет.

— Девушка, не морочьте голову. У Вас был половой контакт?