— Боже, — шепчу я, прикрывая глаза.

Он убил его. Михаил убил Грега.

Отпустив Грега, Михаил встаёт и шатается. Он смотрит на Грега, судорожно глотая воздух.

— Ты сделал это, — тихо говорю ему. — Ты покончил с ним, Михаил. Ты сделал это.

Он поворачивает ко мне голову, один его глаз уже заплывает. Он пытается улыбнуться разбитыми губами.

— Давай иди ко мне. Давай, Павел сейчас откроет клетку, и мы поедем домой, да? — мягко зову его.

— Да… домой… — кивает он, делая шаг в сторону, затем один вперёд, два шага в сторону и один вперёд. Его ужасно шатает, и я боюсь, как бы он ни упал.

— Михаил, всё хорошо. Иди сюда. Всё хорошо, сконцентрируйся, — прошу его.

Он хрипло втягивает воздух и издаёт странный булькающий звук. Хватается за грудь. Его ноги подкашиваются, и он падает на колени.

— Нет! Михаил! Нет! Вставай! — кричу я. — Пожалуйста! Вставай!

Видимо, всё же ему нельзя было вкалывать эту сыворотку, она его убивает. Она действует на его сердце, а помочь никто не может, потому что он там.

— Павел! — ору я во всё горло, а Михаил заваливается набок. Он тянется рукой ко мне.

— Ну же, Павел! Быстрее! — кричу я.

Я смотрю на Михаила. И уголка его глаз скатывается слеза, его хрипы становятся такими тихими, и кажется, что я схожу с ума от страха. Меня всю выворачивает от паники из-за того, что я не никак не могу помочь Михаилу. Я ничего не могу сделать для него. Даже не могу подойти к нему. Я воплю, бью по клетке, тяну за дверь, размазываю кровь по своему лицу, чтобы вытереть свои слёзы. Смотреть, как он умирает, это самое ужасное, что может случиться в моей жизни сейчас. И я это вижу…

— Есть! Рэй, открывай! — кричит Дрон.

Толкая дверь на себя, я залетаю на арену и переворачиваю Михаила. Он так сложно дышит с ужасающим сиплым звуком. Ко мне подбегает первым Павел, затем Дрон.

— Его нужно немедленно отвезти в больницу. У него случится остановка сердца, если ему не помочь. Он хотел чистую сыворотку, и я дал её ему. Но она не долгосрочна. И она влияет на организм очень сильно. Дрон, сможешь его донести? — Павел бросает обеспокоенный взгляд на Дрона.

— Да… да. Я вынесу его, но вход перекрыт.

— Вас двое. Вы очистите путь. Бери его, — командует Павел. Дрон подхватывает Михаила и взваливает себе на плечо. Глаза Михаила закрываются.

Мы идём за Павлом.

— Идите вперёд, — на втором этаже он выносит нам оружие и показывает на лестницу.

— Давайте. Спасите моего брата, — Павел с жалостью смотрит на Михаила.

— Пошли, Рэй, — Дрон поправляет Михаила на своём плече и поднимается по лестнице.

— А ты? — хмурясь смотрю на Павла.

— Я останусь. У вас есть не больше пятнадцати минут. Затем здесь всё взорвётся, буквально всё. Некоторые из тех, кто спонсировал Грега, прячутся внизу и в коридорах между этажами. Я их туда отправил. Они должны умереть. Здесь повсюду бомбы, я их заложил. Грег хотел, чтобы мы потом всё зачистили, когда вы будете убиты. Но сейчас самое время зачищать, пока никто не сбежал. Это место взлетит к чертям собачьим. Вот, — Павел достаёт из кармана детонатор. — Я активировал бомбы, как только открыл дверь на арену. Поэтому ты должна уходить.

— Но… Михаил…

— Иди, Раэлия. Позаботься о моём брате, а я позабочусь о том, чтобы все эти выродки остались здесь. Забирай своих людей по возможности. Иди, — Павел толкает меня в спину.

Это неправильно. Так неправильно. Может быть, Павел мне и не нравится до сих пор, но он спас меня и помог Михаилу. Он брат Михаила.

— Иди, я сказал тебе, — рявкает он. — Там твой отец. Забери его.

И после этого аргумента я отворачиваюсь и взбегаю наверх. Всех уже оттеснили ближе к выходу, который нам нужен. Я выступаю вперёд и прицеливаюсь, Дрон идёт за мной вместе с Михаилом. Мы быстро пробираемся к основному месту, где ещё идёт бойня. Куча людей, горы трупов. Я хватаю Дрона и заставляю его спрятаться.

— Так, я буду стрелять, а ты беги с ним к выходу. Потом я, ладно?

Дрон кивает мне. Я со своего места начинаю стрелять, замечая отца сбоку за трупами. А затем Деклана с другой стороны. Они оттесняют ещё хренову тучу врагов. Здесь, действительно, остаётся только взорвать их. Когда папа и Деклан замечают пробирающегося с Михаилом Дрона, то они начинают закрывать его. Они освобождают ему путь, и я добираюсь до папы.

Дрон выходит из дома.

— Папа, нам нужно уходить. Мы…

Папа резко толкает меня, и пуля пробивает его бок. Он падает на меня.

— Нет, пап, нет. — Я переверчиваю его.

— Уходи… давай, Раэлия, уходи, — хрипит он, хватаясь за бок, из которого начинает хлестать кровь. Он садится, прислоняясь к горе трупов.

— Нет… вместе, да? Ты обещал, что мы уйдём вместе. Павел всё взорвёт здесь. Где-то через семь-восемь минут. Мы должны уходить. Мы…

— Нет, я остаюсь, Раэлия. Я прикрою тебя.

— Папа, — я цепляюсь за его руку. — Ты не можешь…

— Я остаюсь, Раэлия, вас с Декланом нужно кому-то прикрыть. Я прикрою. Это моя задача, как отца. Иди. Там Михаил. Там Лейк. Там Дрон. Ты будешь нужна им.

— Папа… — мои губы начинают дрожать. Он просто хочет остаться здесь и умереть. Нет! Я не могу его потерять! Нет! Я уже брата потеряла!

— Раэлия, — папа обхватывает моё лицо руками, — прошу тебя… доченька, прошу, уходи. Я уже ранен. Я умру. Не доберусь дотуда. Я обуза. Поэтому уходи одна, пожалуйста. Спаси себя. Они нуждаются в тебе. Ты им нужна. Ты нужна моему нерождённому ребёнку. Расскажи ему обо мне. Пожалуйста. Иди… иди. Забери Деклана и уходите…

Он с силой отталкивает меня и хватает автомат. Выглянув, он начинает стрелять, а я облизываю солёные губы.

— Иди! Раэлия, уходи! — орёт он. — Уходи! Помоги Лейк пережить это! Уходи! Не дай ей сойти с ума без меня!

Я срываюсь с места и несусь к входу.

— Деклан, быстрее, уходим! Быстрее! — кричу ему.

Он хмурится, но я хватаю его за руку и тащу за собой. Папа и остальные из наших прикрывают нас. А я знаю, что они все вот-вот умрут.

Мы вылетаем на улицу и бежим по лестнице вниз, а затем я вижу уезжающую машину скорой помощи. Сирена громко орёт, оповещая, что внутри сложный случай. Там ещё осталось несколько машин, но кому они теперь нужны? Помимо этого, там Дрон, и он донёс Михаила. Мы бежим по дороге с Декланом, когда за нашей спиной всё взрывается. Взрывной волной нас толкает вперёд, и мы падаем на гравий, скользим с Декланом по нему, срывая кожу с пальцев. А потом всё затихает. Гул в ушах становится меньше. Я мотаю головой и оборачиваюсь. Кажется, что только сейчас я осознаю, что там остался мой папа.

— Папа! — ору я, пытаясь ползти обратно. — Папа!

Падаю и снова поднимаюсь на колени. Ползу и захлёбываюсь слезами, ползу, падаю и кричу. Снова и снова. Мой отец умер. Он умер! Его нет! Он взорвался! Просто взорвался, и я… я ничего не сделала… я сбежала, как трусиха. Я…

— Папа! — жмурюсь и ору во всё горло. Я ору так, чтобы он услышал меня и пришёл за мной. Ору так же, как тогда, когда меня заперли в клетке, и я звала его. Я зову теперь голосом, а раньше беззвучно звала только в своей голове. Я зову его… а он не приходит. Огонь просто полыхает, и где-то там мой папа…

— Рэй, — Дрон прижимает меня к себе, и я плачу.

— Я бросила его…

— Нет, нет, Доминик знал, что делал.

— Мы потеряли их… Дрон, мы же потеряли их. Роко! Папа! Они там! — воя и скуля, ударяю друга по плечу.

— Рэй, нам нужно уходить, — Деклан с другой стороны кладёт ладонь на моё плечо.

— Нет, я пойду туда… он ещё жив… я чувствую это… он… он не мог… он же… папа… пап, — утыкаюсь лбом в плечо Дрона и плачу.

— Ну тише, Роко там тоже не было, Рэй. Я хотел забрать его тело, чтобы похоронить по-человечески и не нашёл его. Роко там не было… поэтому мы должны… должны… сделать всё правильно. Мы… они погибли ради нас, Рэй. Ради нас. Мы должны уходить, — бормочет Дрон.

— Я…

— Ты нужна Михаилу. Когда я принёс его, он не дышал. Ты должна ехать в больницу, Рэй. Ты не можешь… мы не можем потерять ещё и его. Алекс тоже в критическом состоянии, он потерял много крови. Лейк беременна, и мы должны вернуться к ним. Вернуться к живым, Рэй. Пошли. Давай, — Дрон поднимает меня на ноги.