— Михаил, подними его! Подними, я выстрелю!

— Убирайся отсюда, Раэлия! — орёт он в ответ, когда Грег выпутывается из его рук и хватает лежащее тело. Я стреляю, но хрен попадаю в него.

— Что ты за трус, мать твою! — Михаил поднимается на ноги и сплёвывает кровь на пол с разбитых губ.

— Я защищаюсь, как и ты, разве нет? Это ты меня предал, а не я тебя!

— Да тебя западло даже предавать, извращённая мразь!

Михаил с рычанием бежит на Грега, а тот от него. Я целюсь, чтобы выстрелить, когда меня сзади сбивают с ног. Нажимаю на курок, пуля пролетает мимо, а я с грохотом падаю на пол, выпуская из рук автомат. Он летит вперёд. Меня хватают за волосы и приподнимают моё лицо, я успеваю подложить руки, и удар приходится по ним.

— Грёбаная сука!

Это шипение я узнаю. Это Лонни. Мразь.

— Сам такой, мудак, — рычу я.

Он бьёт меня снова и снова, а я даже двинуться не могу, потому что он намного шире меня. Лонни прикончит меня. Я не могу дотянуться до ножей, это опасно, иначе он мне просто разобьёт лицо. Но резко тяжесть его тела исчезает. Лонни летит в сторону от меня, и я переворачиваюсь. Дрон замахивается и пинает его.

— Дрон, — облегчённо шепчу, достав нож из ботинка.

— Раэлия, закрой дверь! — кричит Михаил.

Я оборачиваюсь и быстро подскакиваю на ноги. Бегу к клетке, в которой Михаил захватом на шее удерживает Грега.

— Закрывай её! Давай! Быстрее! — орёт он.

Хватаюсь за дверь и не знаю, стоит ли это делать. Грег кусает Михаила за руку до крови. Михаил выгибается и выпускает Грега из рук. Тот бежит в мою сторону, и я хлопаю дверью прямо перед ним.

— Хрен тебе, мудак, — шиплю я.

— Вот и всё, Грег. Мы остались только вдвоём, — смеётся Михаил, поднимаясь на ноги.

— И ты думаешь, что сможешь меня убить? Ты? — фыркает Грег. — Это я убью тебя.

— Ошибаешься. У тебя нет вот этого, — Михаил достаёт из кармана шприц.

— Нет… нет, — бормочу я. — Нет! Тебе нельзя!

— Она убьёт тебя раньше, чем ты, вообще, сделаешь шаг, — усмехается Грег. — Я просто дам тебе это сделать, и всё, а потом меня выпустят отсюда. Нас больше, Михаил. Ты труп.

— Да, так и было бы, если бы в прошлый раз мне вкололи, действительно, сыворотку, а не обычный физраствор. Шприцы заменили, но у меня есть оригинал. И да, может быть, я умру, но после тебя, — Михаил вкалывает в свою шею препарат.

— Нет! Нет, она точно тебя убьёт! — кричу я, царапая руки об острые шипы, натыканные везде по решётке, защищающей клетку даже от пуль. Сколько бы я ни стреляла, пуля не пройдёт туда. Слишком маленький зазор и в то же время всё видно. Это тонкие проволоки, похожие на паутину, и я уверена, что так легко их не разорвать.

Наблюдаю за тем, как Михаил выбрасывает шприц и переводит на меня взгляд.

— Прости меня, но иначе нельзя, Раэлия. Он должен сдохнуть, и я обязан его убить. Я… — глаза Михаила закатываются, и он падает на пол.

Грег сразу же срывается с места и бежит к нему.

— Очнись! Михаил, открывай глаза! Он придушит тебя! Михаил! — ору я, ударяя по шипам.

Мою кожу нещадно рвёт, но мне плевать. Грег садится на него сверху и обхватывает руками его шею.

— Михаил! Михаил! Мигель, мать твою, поднимай свой зад! Ты… — я осекаюсь, когда рёв наполняет всё пространство. Грег надавливает на горло Михаила, а тот вскидывает руки и хватается пальцами за его… соски? Да, точно. Он резко крутит их, и Грег с болезненным воем отпускает его.

— Да, так. Убей его! Михаил, разорви его! — довольно смеюсь я.

Но вот меня пугает выражение лица Михаила. Это оскал животного, а не человека. У него даже изо рта капает слюна. Грег нападает первым, а Михаил уворачивается от него. Он бьёт его по коленям, и Грега откидывает назад. Михаил выбрасывает кулак, Грег пригибается и бьёт Михаила по почкам. Но тот словно не чувствует, он…

Меня хватают за волосы, и я визжу от боли, когда меня швыряют назад. Лечу спиной на пол и бьюсь всем телом, из моего тела выбивает весь воздух. Моргаю, и сразу же получаю удар по рёбрам ногой. У меня опять перехватывает дыхание. Тянусь к своему ботинку и достаю нож, когда Лонни бьёт меня по спине. Дрон… где… Дрон?

Выкидываю руку вперёд и царапаю Лонни, в ужасном избитом виде по голени. Это даёт мне передышку. Быстро осматриваюсь и нахожу Дрона. Он потерял сознание. Чёрт.

— Дрон! Очнись! Дрон! — кричу, отбегая назад от Лонни.

Бросаю нож, но он уворачивается от него. Чёрт.

— Дрон!

Понимая, что вряд ли друг очнётся, а я не хочу удумать, что он мёртв, готовлюсь драться. Заношу ногу для удара, Лонни хватает за неё и с силой поднимает меня наверх и бросает вниз. Я снова бьюсь всем телом. Боже… блять… господи… я вижу вспышки света перед глазами от боли. Он пинает меня опять по рёбрам, и я с трудом переворачиваюсь. Ещё удар приходится по спине сверху. Мои позвонки хрустят, а я захлёбываюсь резкой болью в лёгких. Лонни переворачивает меня и садится сверху. Пинаю его коленом, но это бесполезно. Я никогда не могла победить его. Никогда и не смогу. Я не той комплекции. Я просто сдохну… здесь. Лонни обхватывает мою шею и давит на неё. Цепляюсь за его руки, с остервенением царапая его кожу.

— И ты сдохнешь, сука, а потом я убью остальных. Дрона убил…

Нет! Нет!

Моя голова кружится от нехватки кислорода. Я не могу позволить ему убить себя. Нет, не могу. Там папа… он придёт и за ним. Мой брат умер… друг тоже… я… медленно теряю сознание. Моё тело словно раздувается от боли. Она заполняет каждый уголок, и я вот-вот задохнусь. И когда я уже прощаюсь со всеми, то мутным взглядом вижу руку и нож. Он проходит по шее Лонни, разрезая его. Кровь потоком заливает моё лицо, и Лонни падает на меня. Поток кислорода врывается в моё тело, и я кашляю. Меня тошнит. С меня снимают тело Лонни, и я переворачиваюсь, меня рвёт от острого кашля и боли в теле.

Когда немного прихожу в себя, то поворачиваю голову и вижу Павла. Он протягивает мне руку, и я хватаюсь за неё. Он поднимает меня на ноги.

— Спа… спасибо, — хриплю я.

— Я сделал это не для тебя, — фыркает он.

Вспоминаю о Дроне и Михаиле. Михаил ещё дерётся с Грегом. Там полно крови. Они все в синяках, да и физические силы у Грега уже на исходе, Михаил тоже едва двигается.

— Открой клетку, — прошу Павла. — Ты знаешь как? Я застрелю Грега. Михаил умрёт, если не помочь ему.

— Сейчас.

Павел заходит за перегородку, а я бегу к Дрону. Подхватываю его голову и проверяю пульс. Пульс есть. Он не мёртв.

— Дрон, ну же… Дрон, — бью его по щекам, но он никак не реагирует. Он тоже весь избитый, но живой. Я со всего размаха ударяю его по щеке, и Дрон вздрагивает, а затем стонет.

— Вот так, это я. Это я, ты жив, — шепчу я.

Он моргает и кривится.

— Он меня… вырубил. Я ударился головой и… чёрт, отключился, — хрипит он.

— Ничего, ничего, главное, что ты жив. Встать сможешь?

— Да, думаю, да. Но…

Раздавшийся сзади хрип, отвлекает меня от Дрона, и я оборачиваюсь. Удар и ещё удар, Михаил падает на пол. Удар снова, он ползёт и получает ещё один удар. Грег переворачивает его и садится на него.

— Нет! Нет! Павел, открой клетку! Павел! — кричу я. — Михаил, соберись! Михаил, давай! Тебе есть к кому возвращаться! Ко мне!

Бегу к клетке и цепляюсь за неё. Грег снова его душит.

— Давай, Михаил, не сдавайся, ты можешь! Ты сможешь! Давай, а как же наша свадьба? Ты обещал, что женишься на мне? Михаил, пожалуйста, не дай мне тебя потерять! Михаил! — в панике воплю я. — Павел! Быстрее!

Я не понимаю, почему он так долго. Дёргаю за дверь, но ничего не происходит.

— Павел! Ну же! Пожалуйста, он же умрёт! Павел! — кричу и снова оборачиваюсь. Дрон поднимается на ноги и, шатаясь, идёт туда. Он скрывается за ширмой, а потом выглядывает.

— Он пытается! Там код! Они меняют их каждый час! Он подбирает код! — отвечает мне Дрон.

Я поворачиваюсь снова к Михаилу и Грегу. И в этот раз Михаил хватается за Грега. Его окровавленные пальцы добираются до его лица, и он давит ему на глаза. Грег орёт и выпускает Михаила. А тот давит сильнее. По лицу Грега течёт кровь и жидкость. Он заваливается назад, Михаил седлает его и обхватывает сильнее его голову. Он бьёт её один раз. Второй. Ноги Грега дёргаются под Михаилом. А потом он словно сходит с ума. Рыча, Михаил бьёт и бьёт головой Грега о пол, кровь уже заливает всё вокруг него. Грег больше не двигается, но Михаил бьёт и бьёт. Бьёт и бьёт, пока голова Грега не превращается в месиво.