— Я так мечтал об этом, Михаил. О нас, — бормочет он, покрывая поцелуями мою скулу.

— Не… не… не… останавливайся. Я… я… мне ещё… больно, — хриплю я, лаская его бёдра, рёбра, и мои руки падают по бокам. Больше не могу. У меня нет сил.

— Потом, любовь моя. Я возьму тебя потом, сейчас мне нужно всё решить с Лопесами и твоим родственником, затем показать тебя врачу и немного подлечить. Хочешь, полетим с тобой в Швейцарию? Там тебе помогут.

— Да… да… я хочу… я… не бросай меня… не бросай меня… меня… снова, — прошу его.

— Никогда. Больше никогда. Прости меня, — Грег ещё раз касается моих губ и садится на кровати.

Нахожу его руку и сжимаю.

— Я хочу… хочу… с тобой. Мне страшно здесь быть… одному. Я не хочу. Лонни… собирается убить меня. Я слышал… он говорил… об этом. Я не хочу умирать, Грег, не тогда… когда я снова обрёл тебя. Я… можно я буду, как раньше, рядом… с тобой? — с мольбой смотрю на него.

— Михаил, не беспокойся, Лонни тебя не тронет. Я его убью, если он это сделает. Он ревнует, потому что знает, что лучше тебя никогда никого не будет. Лонни понимает, что я больше не притронусь к нему, у меня есть ты. И мы поженимся, как и планировали. У нас будут дети. Много детей. Да?

— Мне… нравятся дети. Я хочу много… много детей, — киваю я. — Помоги мне встать.

— Конечно, — Грег мягко улыбается мне и аккуратно обхватывает меня за талию. Моя голова кружится, и я начинаю снова часто дышать. — Не спеши, — он гладит меня по мокрой спине. Я весь пропотел и провонял.

— Мне… нужен душ, — бормочу я.

— Мне нравится, как ты пахнешь. Ты же помнишь, что мне насрать на запах пота или грязи, потому что это ты. Я не могу надышаться тобой.

— Не уходи, — дрожащими пальцами цепляюсь за его кофту. — Не уходи больше. Никогда. Не умирай… не бросай меня. Мне так страшно.

— Михаил, я никуда не уйду. И я точно не умру. Мы заберём своё. Мы вернём себе власть.

— Да, — шепчу я и киваю. — Я готов встать.

Грег поднимается с кровати, а затем я. Мои ноги подкашиваются, и я хватаюсь за него. Он крепко прижимает меня к себе, дав мне время прийти в себя.

— А танцевать… будем? — поцеловав его в щёку, спрашиваю я.

— Будем. Каждый день.

— Я хочу в отпуск. Помнишь, ты… мне обещал, что мы будем валяться… на песке, а Павел играть рядом, а мы… мы потом будем купаться в океане и никто… нам не помешает?

— Помню. Я помню всё, что обещал тебе, Михаил. Воспоминания, касающиеся других людей, потерялись, но те, в которых фигурировал ты, всегда со мной.

— Я так… боюсь… потерять тебя… снова. Я не… выдержу, Грег. Только не бросай меня. Я… не смогу. Не хочу терять опять столько… лет своей жизни. Я уже стар, и мы…

— Ты молод и прекрасен, Михаил. Мне это неважно, потому что я люблю тебя. Именно тебя. Я тоже вырос. И ты мой муж. Я всю жизнь мечтал об этом.

— Хорошо… я… я тебе верю. Я… тогда убей их. Дрона… оставь мне… я хочу… друга.

— Он будет твоим. Всё, что захочешь. И да, мы их убьём. С кого ты хочешь начать?

— Раэлия, — выдыхаю я. — Пусть… она убьёт Алекса, папочка. Я хочу, чтобы она… она попробовала это дерьмо. Она говорила, что это же так… просто пережить… сыворотку. Это ничего… ничего не значит. Я хочу, чтобы она… ощутила это… на себе. Поняла, как я… себя чувствовал.

— Мой мальчик. Мой обиженный, кровожадный малыш, — Грег довольно гладит меня по спине.

— Да, папочка, я твой… мальчик. Я всегда был… твоим, да? Ты же… не любишь…

— Только тебя. Исключительно только тебя.

— Хорошо. Мы… мы пойдём? Мне больно, но я… должен это увидеть.

— Да, пошли.

Грег ведёт меня к пошарпанной и старой двери. Мы выходим в длинный коридор, но никого нет.

— А где… все? — хмурюсь я.

— Внизу. Это лишь антураж.

— Я бы хотел об этом… написать. Можно?

— Мы вместе об этом напишем, Михаил. Теперь у нас будет общий дневник с тобой. Только ты и я, как и раньше.

Мы медленно идём к массивной металлической двери, которая не заперта, спускаемся по широкой лестнице, и я слышу голоса. Это ещё один этаж, где есть комнаты и выходят люди с автоматами, одетые во всё чёрное. Наступает тишина, когда они видят нас.

— Пап? — Павел выходит из толпы, озадаченно оглядывая, то меня, то Грега.

— Всё хорошо, наш мальчик вернулся к нам. Мы всё обговорили. Скоро мы все отправимся в наше свадебное путешествие.

— Сразу же, — выдыхаю я, цепляясь за Грега. — Сразу же. Я не хочу… ждать.

— Вот так, — улыбается Грег. — Мы разберёмся с остальными, а ты вызови Лонни. Когда я отдам команду, то он должен почистить ряды Лопесов и оставить исключительно верных нам людей.

— Да, пап, — широко улыбается Павел. — А я могу его обнять? Моего Михаила?

— Любовь моя, ты…

— Да, — киваю я. — Иди сюда. Иди ко мне.

Грег передаёт меня в руки Павла, и тот крепко сжимает меня в объятиях.

— Я так рад, что ты с нами, братишка. Так рад.

— Я тоже… я скучал… не оставляй меня больше. Не бросай меня, ладно?

— Никогда, — он похлопывает меня по спине, и я снова прижимаюсь к Грегу.

— Скоро никому из нас не придётся прятаться. Никому. Я заберу у них свободу для вас, мои мальчики, — Грег целует меня в лоб, и мы спускаемся дальше.

Здесь двое охранников, и мы оказываемся в темноте, только сейчас я могу полностью увидеть помещение.

Арена, залитая подсохшей кровью, трое вооружённых людей стоят в тени, медицинский стол и стул, кожаные манжеты и незнакомый мне парень в медицинском халате. Я узнаю его. Мы с ним вместе работали.

— Ах да, забыл тебя предупредить, когда ты признался мне во всём, я включил на телефоне громкоговоритель, и они всё слышали, — усмехнувшись, сообщает Грег, показывая на заключённых.

— Мне по хер, — выдыхаю я.

— Мой мальчик, — чмокнув меня в висок, Грег выводит меня на свет и прижимает к стене.

— Как ты мог, сукин сын? — выкрикивает Раэлия.

Поднимаю руку и показываю ей средний палец.

— Михаил, чёрт возьми, скажи, что ты врал!

Я переношу руку вбок и посылаю Алекса.

— Ты грёбаный педик!

— Оу, это оскорбительно, Алекс. Дрон, кстати, тоже педик, как и Роко был им, — смеётся Грег.

— Пошёл ты!

— Михаил, очнись! Что ты делаешь? Ты не мог так поступить с нами! — кричит Раэлия, и в её глазах сверкают слёзы, но я лишь закатываю глаза, издав тихий стон от боли в груди. — Я любила тебя! Я, мать твою, любила тебя! Михаил! Посмотри на меня! Посмотри…

— Он умеет в себя влюблять, правда? — насмехается Грег. — Он молодец. Как легко он всех вас обвёл вокруг пальца. И да, поздравьте нас, мы скоро поженимся, но, увы, вас на свадьбе не будет. Но могу поделиться ещё одной потрясающей новостью, у нас, наконец-то, состоялся первый взрослый поцелуй, с языком. Завидуешь, Раэлия?

— Иди на хуй, — выплёвывает она.

— Михаил, ты просто отвратителен! Что скажет твоя мать? Она будет разочарована в тебе! Неужели, тебе было так плохо с нами? Мы люби…

— Вот только не говори, что вы… любили меня. Это грёбаная ложь, — хриплым голосом перебиваю его, пока охранник открывает дверь в клетку Раэлии. — Вам было по хрену на меня. Вы сломали меня и стыдились меня. Но я сохранил себя. Я… отомщу тебе.

— Раэлия, твой выход. Мой жених пожелал, чтобы ты попробовала всё то, через что ему пришлось пройти, а ты не ценила этого. Так что, теперь подопытная ты. И Алекс, мой милый брат. Как думаете, он долго продержится? Я думаю, нет. Я даже оружия Раэлии не дам. Она разорвёт моего брата. Классно, правда? — Грег довольно смеётся, и я криво усмехаюсь.

— Ты просто больной, — шепчет Доминик. — А ты, Мика… — он переводит на меня взгляд, в котором столько боли, что хватило бы на три жизни вперёд, — мне жаль, что я так и не смог показать тебе, как сильно ты был мне дорог. Мне очень жаль, Мика. Очень жаль. Прости меня.

— Засунь… эту жалость… себе в задницу… — я скатываюсь по стене. — Грег… мне…

— Я здесь, — он подхватывает меня и прижимает к себе.