— Что? Никогда! — ревёт отец. — Мы вызовем Розу. Она уже прятала его. Она снова это сделает, и всё.

— Но теперь за ними могут следить, Доминик. Теперь всё жёстче. Они следят и за ирландцами, зная, что те помогают нам. Поэтому ирландцы должны остаться безучастными. Никаких телефонных разговоров. Нужно обойти любую систему слежения. Любую. Это телефоны, встречи, интернет. Нас легко вычислить. Поэтому Ида самый безопасный вариант. И нам придётся ей доверять, потому что иначе Энзо превратится в меня. Розу они не тронут, но и не дадут ей уехать. Единственный человек, который может увезти Энзо в безопасное место, это Ида. Они уже приходили к ней, и она знает, что здесь опасно. Ида уехала, но может вернуться и забрать брата. Она любит его и точно защитит его. Никого больше, только его.

— А если мы не найдём Иду? Она же спряталась. Как мы вычислим её? — задумчиво шепчу я.

— Энзо, — отвечает Михаил. — Он общается с ней. И она точно не оставила бы его без контактов. Он может связаться с ней. Завтра Энзо поедет в школу, Ида уже должна быть в городе. Другие имена, документы, и я знаю, что они уже у вас есть. Так что Ида заберёт его из школы, увезёт и спрячет. Завтра придут за кем-то ещё или за двумя, всё зависит от нас. Мы можем облегчить себе путь или усложнить его.

— Лучше облегчить, иначе мы, и правда, можем пострадать. Если они будут устраивать налёты, как на Роко с Дроном, то лишние ранения нам не помогут, — шепчу я. — Нужно поговорить с Энзо и подальше от камер. В саду, например. Если разговор будет тихим, то невозможно будет что-то понять. Дадим Энзо одноразовый телефон, и его не проследят.

— Я это сделаю. Мне нужно что-то делать, — тяжело вздохнув, Роко встаёт и уходит.

— Тебе тоже нужно уехать, — папа поворачивается к Лейк. — Ты беременна. Такой стресс может быть опасен и для тебя, и для ребёнка.

— Это неразумно, — качает головой Михаил.

— Да пошёл ты, — фыркает Доминик. — Она беременна! Я не позволю ей рисковать собой и нашим ребёнком!

— Доминик, я останусь, — тихо говорит Лейк и берёт отца за руку.

В его глазах вспыхивает боль.

— Нет, ты…

— Подожди, послушай меня. Мы семья. Да, я беременна, и мне бы следовало спрятаться. Только вот я буду ещё больше переживать и нервничать, если ты здесь останешься один. Я сойду с ума. Ты меня знаешь, я накручу себя, и мой страх за свою жизнь исчезнет. У меня и так его нет, а если я буду знать, что ты где-то там, или кто-то из вас, и вы в опасности, вероятно, мертвы, то совершу глупость. Я сделаю это, знаю себя. Я не могу уехать, Доминик. Да и не уверена в том, что мне позволят уехать. Я твоя сучка.

— Не называй себя так, — с горечью в голосе шепчет отец. — Я же не переживу, если ты пострадаешь.

— И это взаимно, понимаешь? Все твои эмоции и страхи есть у меня. А я беременна, мои эмоции усиливаются в разы. Я сойду с ума, Доминик. Я выдержу, обещаю тебе. Я выдержу это. И… если они просто убьют меня, когда я буду одна? Ведь чем больнее тебе, тем им лучше. Если они хотят избавиться от всех, то внутри меня твой ребёнок, и это будет для них причиной убить его, а вместе с ним и меня. Вряд ли они будут церемониться с нами. Не хочу терпеть насилие или же умирать, поэтому я останусь с тобой. Если и попадёмся, то вместе. Ты и я. Мы там будем все вместе и что-нибудь придумаем. Дрон там один. Ему страшно. Мы не знаем, что с ним делают, чтобы привлечь внимание Роко. Они психи, Доминик. А мы уже имели дело с психами. Пожалуйста, просто прими это, и будем действовать все вместе, — произносит Лейк и прикладывает руку к своей щеке.

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть бессилия и отчаяния в глазах отца. Это больно. Больно осознавать, что любой из нас может погибнуть и не вернуться.

— Ладно. Значит, будем вместе. Завтра мы поедем к врачу, у нас осмотр. Нужно перенести его…

— Нет, это наш ребёнок, и мы должны поехать. Не бойся, Доминик, нужно улыбаться, когда страшно, — произносит Лейк, и я слышу усмешку в её голосе.

И пусть Лейк пытается быть стойкой и сильной, делая вид, что она в порядке, но я знаю, что она напряжена и боится за отца и остальных так же, как и мы все.

Бросаю взгляд на Михаила, наблюдающего за мной. Выгибаю вопросительно бровь, он пожимает плечами, как будто его пристальный взгляд — норма. Я, вообще, не знаю, чем он занимается и где бывает. Только вижу его, когда что-то случается, и это стало плохой тенденцией. Я безумно скучаю по нему. Порой хочется психануть и устроить ему истерику, потребовать внимания к себе, но потом вспоминаю то, что читала и затыкаю свою суку внутри.

— Я всё же думаю, что нам стоит обдумать вариант Розы, как сопровождающей Энзо, — говорит отец.

Я поворачиваюсь. Они закончили миловаться с Лейк. Терпеть не могу этого.

— Мы рассмотрим её, если Ида не успеет. И так как у нас осталось две…

— Не говори сучки. Я тебе голову оторву, — рявкает отец на Михаила.

— Приманки.

— Да, так лучше, — кивает отец.

— То завтра это будет Лейк.

— Почему я? — удивляется она.

— Потому что ты слабее Раэлии. Ты простой вариант, Раэлия сложный вариант.

— Это обидно, если честно. Это потому что я беременна? Но я тоже могу драться. Почему я? — супится и топает ногой Лейк.

— Ну, давай, посмотрим фактам в лицо, Лейк. Раэлия психопатка.

— Михаил! — возмущаюсь я.

— Что? Я прав. Ты психопатка в хорошем смысле слова. Ты умеешь драться и хороша в борьбе. Ты убивала и не раз. Ты отлично пользуешься оружием, ножами и пистолетами и всегда до зубов вооружена. Ты физически сильнее и выносливее Лейк. Тем более, он беременна. Её забрать будет проще, чем тебя.

— А не логичнее сначала забрать сложную сучку? — фыркает Лейк.

— Логичнее. Я бы так и поступил. Забрал бы именно её, а самым последним Дрона. Но они действуют по методу Грега «от общего к частному», «от простого к сложному». Сначала они забирают простые случаи, чтобы показать сложному, что ему не сбежать. Сложный случай начинает оглядываться и жить в напряжении, это ослабляет его, так как на готовность сражаться постоянно тратится очень много энергии. И когда сложный случай уже на пике, то приходят за ним. Разве я не прав, Доминик? Грег так делал? — спрашивает Михаил, глядя на отца, и тот кивает.

— Это так. Боже, как ты это всё помнишь? Я так мало помню о Греге, только основное, и всё. А ты… господи, — отец трёт ладонью лоб.

— Ну, ты старик.

— Я тебе сейчас голову оторву, — рявкает отец, а Михаил смеётся.

— Но это ещё не всё, — говорит Михаил, продолжая улыбаться. — Мы не просто отдадим им Лейк, а будем следить за ней, чтобы понять, куда они всех увозят. Нам нужна приманка, а у нас она уже есть. И нам, в принципе, даже ничего делать не нужно. Они всё сделают за нас. Они будут следить за нами, а мы за ними. Я и Раэлия займёмся этим. Когда мы узнаем место, то всё будет намного проще. Деклан останется за пределами, и когда мы все будем там, он выждет время, так как нам нужно увидеть всех и запомнить того, кого убивать. А потом он придёт с подмогой.

— Кажется, всё просто, но это никогда так не бывает, — бубню я.

— Да, тебе будет непросто, потому что за тобой придёт крыса.

— Что? — спрашивая, озадаченно приподнимаю брови.

— Именно так, Раэлия. Они знают, что ты никого к себе не подпускаешь. Ты придирчивая, высокомерная и капризная.

— Эй! — возмущаясь, ударяю его ладонью по плечу.

— Ты такая, — кивает отец.

— Ты не можешь так обо мне говорить!

— Ты такая, — улыбается Лейк. — Ты высокомерная, грубая и капризная.

— Он не говорил, что я грубая! Да пошли вы, — отмахиваюсь от них и складываю руки на груди. Потрясающе.

— Но это и сделало тебя сложной, Раэлия. Ты к себе никого не подпускаешь, только тех, кто работает на тебя или тех, кому ты доверяешь. А так как останемся только мы с тобой, то придёт крыса. Ты узнаешь её и сможешь оставить мне подсказку. Если и нет, то ты уже будешь знать, кто крыса. И это облегчит путь обратно, когда придёт Деклан со своей семьёй и с нашей. Ты сможешь распознать их и убить. Но всегда есть варианты, в которых мы проигрываем. И с ними нужно считаться. Никакой самоуверенности, никаких действий от себя, следуем одному плану. Роко они заманят или после Лейк, или до неё. Он будет лёгкой мишенью, потому что хочет найти своего мужа. Доминик пойдёт после Лейк или вместе с ней. Останемся я и Раэлия. Если мы не будем разделяться, то доберёмся вместе. Если разделимся, то меня приведут последним. И не будем забывать об их сыворотке, которую они будут использовать против нас. Вероятно, на ком-то из нас, чтобы убить одного из нас. Чем больнее, тем лучше. Ещё один девиз Грега. Давить и продавливать. Они не будут церемониться, и бесполезно давить на их жалость. Нужно просто выстоять и принять то, что, вероятно, мы кого-то потеряем. Это всё, что я хотел сказать, — Михаил направляется к двери.