— Михаил? Мы можем ехать. Они всё осмотрят здесь. Поднимут полы, вскопают землю, разберут по кусочкам это место. Ты в порядке?

— Я вспомнил, как ты испачкала мои стены. Что у тебя за чёртова привычка так пачкаться-то? — кривлюсь я и завожу мотор.

— О, боже мой, ты серьёзно? Я извинилась. Миллион раз на самом деле. Я извинилась.

— Но мои стены остались в пятнах, — недовольно бубню я.

— Давай, ты сейчас не будешь нудеть, идёт? Я уже пережила это и не хочу повторения.

— А когда будет можно? Посмотри на мой костюм? На мою рубашку? Ну что за привычка всё пачкать кровью?

— Господи, не начинай, Михаил. Не начинай. Я не буду слушать твоё нытьё во второй раз. Нет. Лучше переберусь назад и проверю, нет ли на нём маячков. А ты включи грёбаную музыку, — фыркает она, перебираясь назад.

— Я не ною, а возмущён, — шепчу себе под нос, но включаю радио. — Куда ехать?

— На трассу ведущую из города, северо-западную. Знаешь такую?

— Найду. Я не совсем тупой, — фыркаю я.

— Я этого и не говорила. Маячков нет, если только не в заднице, но туда я не полезу.

— Ты ранена? — спрашиваю её, поймав взгляд Раэлии в зеркале.

Она смотрит на свою руку и кривится.

— Нет, просто царапина, жить буду.

— Ладно.

Мы едем в тишине до места. Это склады. Мы с Раэлией тащим тело до нужного склада и входим туда. Я сажаю его, а Раэлия приковывает его ноги и талию к металлическому стулу, а руки крепит на столе, ладонями вниз. Металлические крупные и широкие наручники удерживают его руки на столе именно так, чтобы можно было поиграть с ними. Затем она приковывает ещё одной металлической лентой его туловище, оставляя шею и голову незащищёнными.

Подхожу к металлическому столу с огромным выбором вариантов пыток и беру щипцы вместе с чёрными одноразовыми перчатками.

— Отойди и не лезь, поняла? Я всё сделаю сам, — сухо бросаю ей, натягивая перчатки.

— Но…

— Отойди и не лезь, — рявкаю на неё.

Раэлия супится и направляется к стене. Она тащит себе стул и плюхается на него. Открываю рот нашей жертвы и проверяю всё. Заметив то, что было нужно, хватаю щипцы и вырываю один зуб. Боль от выдранного наживую зуба будит мужчину, и он орёт. Его рот наполняется кровью, он сплёвывает её, пытаясь пошевелиться.

— Зачем ты это сделал? Нет, было круто, но всё же, — хмурится Раэлия.

— Растворимая пломба с цианистым калием. Нужно просто надавить зубами, чтобы оболочка лопнула, — объясняю я, поймав озадаченный взгляд Раэлии. — Он последователь Грега, а он был приверженцем старых традиций. Все его люди имели нечто подобное. Или пломба, или ручка, или кольцо, или что-то ещё. Да, знаю, это старьё, но работает.

— Предатель, — шипит мужчина, снова сплёвывая кровь.

— Михаил Фролов, — улыбаюсь я. — Давай сначала познакомимся. Меня родители хорошо воспитали, а тебя? Скажешь своё имя?

— Иди на хуй, — плюёт он в меня, и я кривлюсь.

— Это было очень невежливо, — показываю на плевок у себя на груди. — Но имя довольно интересное. Скажи, тебя родители ненавидели?

— Ты предатель… ты должен быть с нами…

— А-а-а, так это не было твоим именем, да? Ты просто решил показать, что ничего не боишься. Ну, ладно, тогда я буду называть тебя Бобби.

— Почему Бобби?

— Первое, что придумал, — усмехаюсь, глядя на Раэлию, и пожимаю плечами.

— Тогда пусть он будет… хм, Спанч Бобом, мокрые штанишки, — смеётся Раэлия.

— Идеальный вариант, — подмигиваю ей и поворачиваюсь к мужчине. — Итак, Спанч Боб, мокрые штанишки, у нас к тебе есть несколько вопросов. И ты ответишь на них, иначе тебе будет больно.

— Мне уже больно, дебил. И вы всё равно меня убьёте. Мне насрать. Я ничего не скажу.

— Я на это и надеялся, — улыбнувшись, хлопаю его по щеке. — Ты порадовал меня, и в подарок я буду пробовать на тебе всё, чему научил меня Грег. У меня было много вопросов по этому поводу, но теперь будет практика. Я не уверен, что полноценно всё помню, так что придётся импровизировать, за что сразу извиняюсь. К тому же у нас так много времени, да и сил, поэтому ты проведёшь с нами здесь много времени.

Он дёргается на стуле, но стул припаян к полу. Убежать уж точно удастся.

— Раэлия?

— Да?

— Пока я выбираю краски, отточи свои удары. Возбуди его немного, идёт?

— С радостью, — смеётся она, поднимаясь со стула.

Бросаю ей пару перчаток. Надев их, она хрустит костями.

— Придурок, они тебя убьют, если ты не вернёшься к нам. Она тебя убьёт и Доминик, и… — наш Спанч Боб начинает хрипеть от первого удара.

— Немного озорства, Раэлия, — прошу её.

Раздаётся ещё один хрип и оскорбления. Рассматриваю шкафчики и нахожу то, что мне нужно. Это комната для допросов, и здесь вариантов пыток просто до хрена. Но люди очень слабые, они могут умереть от остановки сердца или болевого шока, так что это нужно предусмотреть. Я беру несколько ампул и шприц, подхожу к уже окровавленному мужчине и кладу руку на плечо Раэлии.

— Достаточно. Пусть немного отдохнёт.

— Ладно, — пожав плечами, она отходит и садится на стул.

— Что это? — Спанч Боб с ужасом смотрит на то, как я набираю лекарство в шприц.

— Ох, это? Адреналин и небольшая доза витамина С. Я забочусь о твоём здоровье, видишь? Я не так плох, — усмехнувшись, вкалываю ему в шею коктейль. Он весь дёргается, считая, что сможет меня остановить.

— Вот теперь мы начнём вечеринку. Ты любишь нежно или пожёстче? Я даю тебе выбор, — предлагаю ему и наблюдаю, как он моргает несколько раз и поджимает губы.

— Ладно, выберу сам. Начну с чего пожёстче. Как ты относишься к колющим предметам? — Он продолжает злобно смотреть на меня. — Помни, я давал тебе выбор.

Беру молоток и гвозди. Это самое простое из того, что я помню. Так что, у меня самого выбор небольшой.

Сажусь напротив него и кладу всё рядом с его руками.

— Итак, хочешь поболтать со мной? — спрашиваю его.

— Иди на хер, — выплёвывает он.

— Хорошо, но я был вежливым. Нужно найти твоих родителей и написать им письмо с претензиями по поводу твоего воспитания. Но это потом, как раз выскажу им всё на твоих похоронах. Хм, когда я был маленьким, Грег учил меня считалке. Поиграешь со мной? — спрашивая, беру длинный гвоздь и вожу им по его коже. Он сглатывает и отворачивается.

— Ладно, как знаешь. Но ты можешь присоединиться ко мне в любое время. Тебе нужно только попросить. Раз, два. Как твои дела? — касаюсь остриём гвоздя каждого его пальца. — Три, четыре. Кто там у двери? — продолжаю немного быстрее. — Пять, шесть. Меня зовут твоя смерть. Семь, восемь. Мне жаль, я опоздал. Девять, десять. Давай, начнём сначала?

Гвоздь замирает на мизинце. Глаза Спанч Боба расширяются, а я ухмыляюсь. Резко хватаю молоток и бью по гвоздю. Он орёт так громко, что у меня закладывает уши.

— Ой, тебе было больно? Я промахнулся? — смеясь, вытаскиваю гвоздь и бросаю его за спину. — Ничего, я попробую снова.

— Раз, два. Как твои дела? — начинаю сначала повторять считалку и быстро двигаю гвоздём, пока он не останавливается на большом пальце. Я бью молотком, ор повторяется. Ему хочется закрыть глаза, отключиться, но он не может. Уже действует адреналин. Спанч Боб обливается потом, весь дрожит, смаргивая слёзы.

— Вот теперь ты точно мистер «Мокрые штанишки». Малыш, ты обоссался, — замечаю я. — И я даю тебе новый шанс поддержать со мной диалог. Ты готов или продолжим? У тебя ещё столько мест, в которых я могу оставить дырки.

— Я… я… скажу, — хрипит он.

— Отлично. Итак, что вам было нужно от нас? Зачем вы напали на нас?

— Потому что ты один из нас… это был приказ. Забрать тебя и её… — он косится на Раэлию, — избить и бросить где-нибудь, но не дать умереть. Она ещё понадобится.

— Зачем Павлу я сейчас? Вряд ли он соскучился по мне и решил устроить вечеринку в мою честь.

— Ты… наследник Грега, и он… хочет тебя убедить в…

Хватаю гвоздь и вбиваю в его ладонь. Он орёт, откинув голову.