— Я уже иду! Иду! Не нужно мне больше ничего подсыпать в еду! Я иду! — орёт Роко у меня за спиной.

— Господи, я обожаю Лейк, — смеётся Роза.

Делаю несколько шагов назад, чтобы спрятаться и понаблюдать.

Роко вылетает на задний двор, весь помятый, ещё пьяный и сонный.

— Я здесь.

— Вот, о чём я говорила. Тебе не хватает дисциплины. Где Доминик? Пусть тащит свою сексуальную мордашку сюда! — хихикает Лейк, подмигнув Роко.

— Босс уже спустился, он где-то здесь.

— Доброе утро, Лейк. Это лучшее утро в моей жизни за последнее время, — улыбается Роза.

Она, по крайней мере, выглядит идеально.

— Доброе, Роза. Завтра, чтобы оделась нормально. Ты дома, а дома не ходят с укладками, на каблуках и в тугих платьях. Джинсы, кеды и футболка и хватит уже сверкать, как бриллиант.

— Тебе лучше делать так, как она говорит. Иначе тебе пиздец, — Роко делает жест, показывая, как перерезает себе горло пальцем, а затем зевает. — Можно мне кофе?

— Руки прочь. Пока Доминик не спустится, никто не ест. Да где, мать вашу, Доминик?! — возмущается Лейк.

А я не могу выйти из своего укрытия. У меня такое чувство, что если я войду в этот идеальный семейный круг, то всё разрушу. Я же мастер всё разрушать. А они выглядят счастливыми. Лейк легко командует всеми, но я вижу пустые стулья, и мне становится больно. Это из-за меня там нет тех, кто должен сидеть и улыбаться рядом с ними. Кто должен ощутить то, что ощущают Роза и Роко. Они должны просто узнать, что такое быть рядом с Лейк. Кажется, что она растопит любое сердце, даже моё. Особенно моё. И это больно. Больно хотеть того, чего я иметь не могу. Больно… переступать через себя. Больно смотреть на то, о чём я мечтал всю свою жизнь, и бояться. Безумно бояться всё разрушить.

— Доминик, чёрт бы тебя побрал! Если сейчас же не сядешь за стол, я тебя покрашу в белый цвет, пока ты спишь! И ты будешь седым стариком, потом объясняй, что это не твой натуральный цвет! — кричит Лейк, топнув ногой.

Прикрываю глаза, подавляя смех. Она может. И мне это нравится.

— Я здесь, — говорю я.

Лейк поворачивает голову, заметив меня. Она хмурится секунду, а затем закатывает глаза.

— Прекрати это делать, засранец, — произносит она, выставив палец, подходит ко мне и грозит им. — Хватит. Останови всё то дерьмо, которое сейчас творится в твоей голове, и просто дай себе шанс. У тебя их полно. Понял меня?

— Да, мэм.

— Вот и отлично, — Лейк приподнимается на носочки и легко целует меня в губы. Так, словно мы будем это делать всю оставшуюся жизнь. Словно… она моя навсегда.

— Пойдём, красавчик, я голодна, — Лейк тянет меня за собой, и мы выходим на улицу. Сегодня потрясающий день. Солнечный, тёплый и подходящий для завтрака на улице.

Сажусь на стул, а Лейк сбоку от меня. Она командует, чтобы все ели, и я понимаю, что она всё готовила сама. Для меня. Для Роко. Для Розы. Для моих ребят. Никто к ним не относился так, как она, даже я. Ко мне так не относился никто, не считая мамы. Никто так не заботился о Роко, как делает это она. И я уверен, что если бы здесь была Раэлия, то Лейк покорила бы и её. Бросаю взгляд на пустой стул, и мою грудь стискивает от желания увидеть это. Моя дочь… я скучаю по ней. Я так скучаю по ней, по своей малышке, которая улыбалась мне, даже не подозревая, что я её ненавижу, потому что она похожа на свою мать. Скучаю по той крошке, которая обхватывала мой палец и пыталась укусить меня, чтобы я обратил на неё внимание.

Господи, что я наделал?

Вздрагиваю, когда мне на бедро ложится ладонь. Ловлю понимающий, мягкий и тёплый взгляд Лейк, и могу дышать. Она словно передаёт мне уверенность в том, что я всё смогу, у меня, и правда, есть ещё миллион шансов, сотня возможностей, чтобы всё исправить.

— Он придурок, — фыркает Роза, изящно отрезая кусочек бекона.

— Он классный. Лейк, скажи, что Деклан классный, — тянет Роко.

— Он не классный, — качает головой Лейк.

— Видишь? Я тебе говорила, что он придурок.

— Да вы ничего не понимаете.

— Я сказала, что он не классный, — Лейк приподнимает кружку с чаем, привлекая к себе внимание, — потому что классной может быть вещь, а не человек. Деклан очень верный парень и ответственный. А также он может быть лучшим другом и худшим врагом. И кто-то на него запал.

— Что? Я не запала на него! Он придурок! Высокомерный ублюдок! Он ирландец! Фу! — Щёки Розы вспыхивают алым.

Да ладно? Я был вчера на ужине и ничего не заметил, а Лейк так быстро раскусила Розу.

— Нет ничего плохого в том, что он тебя возбуждает. Это нормально. И мы в этом доме не разграничиваем людей по национальности. Он вызывает в тебе эмоции, которых ты не хотела бы испытывать. И это ошибка людей. Эмоции — это дар для каждого из нас. Эмоции показывают наши настоящие чувства, и мы должны их принимать. Но мы заменяем объяснение наших эмоций в голове, потому что нам просто нравится страдать. Добро пожаловать в клуб, Роза, здесь собрались любители страдать.

— Я не страдаю, — отрицательно качает головой Роко.

— Ты серьёзно? Ты, правда, хочешь, чтобы я сейчас открыла рот и…

— Нет! Ладно, я страдаю! Но никто, запомните это, никто не сравнится с Рэй. Вот она обожает страдать. Она просто жить не может без страданий.

— Так она училась у лучшего, — подмигиваю я, и за столом повисает тишина.

Изо рта Роко вываливается омлет, и это мерзко. Я сказал что-то не то? Почему они все так на меня смотрят?

— Он разговаривает, — шепчет сын. — Вы слышали, мой отец, который требует тишины за столом и молиться перед едой, разговаривает!

— Господи, ты такой мудак, — закатываю глаза под общий хохот.

— Он разговаривает! Слушайте все! Мой отец говорит!

Роко подскакивает на ноги, а затем падает на траву, встаёт на колени и вскидывает руки к небу.

— Он говорит!

Роза смеётся, закрывая рот ладонью, а я обиженно поджимаю губы.

— Не куксись, засранец. Ты меня сейчас так заводишь, — жарко шепчет Лейк, похлопывая меня по бедру.

— Роко, садись уже за стол. Ведёшь себя, как идиот, — рявкаю на него.

Но нет, этот мудак носится теперь по всей лужайке и орёт о том, что я разговариваю.

— Сочувствую тебе, Роза, ты выходишь замуж за тупого имбецила, — фыркаю я, сделав глоток кофе.

— Он весёлый, — пожимает она плечами. — И знаете, наверное, это плохо, но я никогда в жизни не была настолько свободной, как сейчас. Я хочу выйти за него замуж. По крайней мере, насмеюсь на всю жизнь. Роко собирался отвезти меня в больницу. Мы встречаемся с Дроном.

— Он сам захотел? — удивляюсь я.

— Да, — кивает Роза. — Я не против. Думаю, это даже поможет нам лучше коммуницировать друг с другом.

— Я тоже собираюсь туда.

— Правда? — Лейк бросает на меня озадаченный взгляд.

— Да, я… хм, — промакиваю рот салфеткой. — Хочу встретиться с Раэлией.

— О, боже мой, правда? — Теперь глаза Лейк блестят от радости.

Киваю, вызывая в Лейк писк и танцы на месте. Я смеюсь, глядя на неё. Роко возвращается за стол с раскрасневшимися щеками и очень довольный собой.

— Закончил дурью маяться?

— Нет, это была только разминка, — улыбается он. — Я устал, и у меня похмелье, но потом вернусь к этому.

— Выпей, — Лейк протягивает ему стакан с ужасной на вид жидкостью. — Не делай губами эту сморщенную жопку обезьяны, это от похмелья. Не стоило так напиваться.

— Я не буду это пить. Я уже знаю, на что ты способна. Нет…

— Не выпьешь, я придумаю тебе ещё более серьёзное наказание, — угрожает Лейк.

Роко надувает губы и с надеждой смотрит на меня.

— Она леди босс. И, может быть, мне нравится смотреть, как ты мучаешься. Это чисто из принципа за то, что ведёшь себя, как дебил, — усмехаюсь я.

— Ты же мой отец! Как ты можешь так со мной поступать? — возмущается Роко.

— Доминик, подержишь его, пока я ему буду делать клизму? — спрашивает Лейк, бросая на меня вопросительный взгляд, а у Роко распахиваются глаза от ужаса.