— Отъебись от меня, — жмурюсь, натягивая ткань в своих руках. Она рвётся так легко, так просто, я бы так же мог разорвать Лейк. Увидеть её кровь, слизать её… да, лизать, лизать и снова лизать.

— Доминик!

Вздрагиваю и открываю глаза.

— Пей, — Лонни протягивает мне бутылку воды. Я облизываю губы и вытираю пот со лба.

— Тебе нужно сдать анализы. Тебя как будто накачали чем-то. Ты ведёшь себя ужасно странно. Пиздец просто. Похож на Раэлию под кайфом.

— Думаешь, Лейк мне что-то подсыпала, поэтому я хочу вернуться и сдохнуть там? — хмурясь, спрашиваю и хватаю бутылку.

У меня дрожат руки. Я никогда не чувствовал себя таким… слабым. Просто слабым ментально, а не физически.

— Очень похоже. И глаза у тебя блестят, как бешеные. Но я не хотел бы думать на Лейк. Никто больше не подходил к домику. Ты пил что-то там?

— Нет, — делаю большие глотки, и вода кажется горячей. — Ничего. Вообще, ничего не пил… я говорил. Я так много сказал. Блять, Лонни, я облажался, сдал себя с потрохами. Что за хрень? Я говорил, наверное, несколько часов, у меня даже кожа стала похожа на сморщенный персик, как и у Лейк. Кажется, я даже плакал. Я не помню. Я был словно… боже, как она пахнет. Ты понятия не имеешь. Это… я в заднице, да?

— Ну, ты или под реальным кайфом от наркотиков, которые тебе подмешали в коктейль у ирландцев, или ты влюбился, — широко улыбается, Лонни.

Злясь, бросаю в его голову пустую бутылку.

— Ты ёбнулся? Я не сделал этого. Просто был хороший секс. Он был отличным, и я… не предохранялся.

— Да ты реально под кайфом от близости с этой женщиной, Доминик! — ржёт Лонни. — Говорю тебе, если это не наркотики, то это эйфория от зависимости. Да, ты в заднице и снова станешь папочкой.

— Иди на хуй. Я не хочу. Я… заткнись просто, — рявкаю и закрываю глаза. У меня безумно болит голова. Её просто раскалывает надвое.

— Поедем, сдадим анализы, папочка.

Я стону и падаю на сиденье, подкладывая под голову кусок красной тряпки. Мне так плохо. Меня, правда, ломает. Играть роли я умею идеально, но… с Лейк всё рухнуло. Я опустил все защитные щиты и выговорился. Боже, я даже с психологом так много не разговаривал. Никогда. Меня понесло. Понесло, как при поносе. Сука…

— Почему ты не предохранялся? Нет, я всё понимаю. Вы устроили целое грёбаное шоу для меня, и это было… хм, горячо. Нет, это было хуже или лучше, пока не понял. Но словно никого не было рядом с вами, Доминик. Вы выглядели помешанными только на поцелуях друг с другом. Губы не болят, к слову? Как можно так много целоваться?

— Ты заткнуться можешь?

— Нет. Я всегда говорю тебе всё, что думаю. Поэтому… много ты ей рассказал?

— Кажется, всё. Нужно пересмотреть записи… точно! Есть же камеры, прикажи проверить, подсыпала ли мне она что-то? Но я ничего не пил, только крем слизал, и всё. Я… меня ломает. Меня никогда так раньше не ломало. Когда я трахал Кармен, тоже был зависимым от неё, но легко мог заниматься своими делами. Лонни, если я начну умолять вернуть меня к Лейк, то пристрели меня, понял?

— Чтобы леди босса мне потом яйца вырвала? Ни хрена. Давай сдадим анализы, а потом я буду ржать, потому что ты влюбился. И это не просто тугая вагина, не просто шлюха. Ты влюбился по-настоящему. Ты не предохранялся, потому что очень хочешь стать снова папочкой, и уже выбрал мамочку. Охуеть, Доминик, вот это поворот, — этот придурок опять ржёт. — Хотя всё было очевидно. Ты завис на женщине, крутишься рядом с ней и делаешь всё, чтобы она была рядом. Надеюсь, что это не очередная твоя ошибка.

— Заткнись, — скулю я. — Этого я и боюсь.

— Ладно тебе, мы справимся. Кстати, Роко проследил за Идой. Она, действительно, трахается с Джеймсом. Гадость какая. Она дура, просто законченная дура. Ещё твой адвокат звонил, сказал, что ты выиграешь слушанье. От тебя скрывали сына, он будет давить на шантаж и использование твоих денег, а также на манипуляцию со стороны Иды. Роко и Дрон будут свидетельствовать в суде. А также у нас есть записи камер видеонаблюдения в доме. Работницы на кухне тоже расскажут, что Ида отсылала их и подсыпала в еду наркотики. Алекс дал Роко ключи от квартиры Мигеля, чтобы Роко поискал таблетки, которые подменила Ида, ну и плюс запись её признания с твоего убитого мобильного. Она не выиграет дело, Энзо останется с нами.

А оно мне надо?

Это первая мысль, которая появляется в моей голове. Всегда в вопросах личного характера я пытался поступать правильно, как учила меня мама. Сделал ребёнка — отвечай за него, даже если это невыносимо, но никогда не бросай. Меня бросил отец. Он изнасиловал мою мать, жестоко избил её, она едва выжила после того, как её нашли в переулке. Она ещё училась в школе, а отец был на пятнадцать лет старше её. Просто она ему понравилась. Просто вот так ему захотелось развлечься. Просто. Для него всегда насилие было просто. Но моя мама выжила. Она родила меня и дала мне всё. У нас была еда, дом, нормальная одежда, я ходил в приличную школу. Мама никогда не опускала рук и всех оправдывала. Буквально всех, даже серийных убийц. И это бесило меня в ней. На этой почве мы постоянно ругались, я знал, что сделал с ней отец. Это было жестоко. Её выгнали на улицу родители, репутация была испорчена. Да вся жизнь стала дерьмом, и после этого она продолжала оправдывать ублюдков. Она оправдала бы и меня, я знаю, поэтому и стал таким. Она же и научила меня, даже заставила отвечать за свои поступки, как бы мне противно ни было. Я женился, был пацаном, терпел, страдал и облегчённо вздохнул, когда стал вдовцом. И вот теперь появился Энзо. Он хороший мальчик, умный и интересный, но… я не чувствую к нему любви. Я не люблю его. Я просто его не знаю, как и он меня. Роко со мной всю жизнь, как и Раэлия. Их я уже испортил, уничтожил им будущее. А теперь взялся за Энзо? Хочу ли я быть его отцом? Хочу ли я, вообще, снова отвечать за поступки женщины, которая наплевала на мои желания? Нет. Не хочу. Но я должен. Должен, хотя всё внутри противится против официального признания Энзо и его усыновления. Мне проще было отдать его Иде, но я ублюдок. Я использую мальчишку, чтобы влиять на неё. И я буду это делать. Я буду… страдать дальше.

— Босс, ты в порядке? Это были наркотики?

Моргаю несколько раз и бросаю взгляд на результат анализов.

— Нет, я чист, — отвечаю, передаю Лонни лист и направляюсь домой.

— Тогда это…

— Закроем тему. Я уже в порядке.

Грёбаный лжец. Мои руки так и тянутся к рулю, чтобы немедленно поехать в больницу и увидеть Лейк. Я постоянно думаю о ней. Постоянно нюхаю свои пальцы, словно они сохранили аромат платья Лейк. Блять. Я в такой заднице.

Мой мобильный звонит, когда я вхожу в свою спальню, чтобы что-то сделать. Я даже не помню что именно, но у меня явно была какая-то цель.

— Да, Джеймс, — сухо отвечаю, оглядываясь в спальне.

Что я хотел сделать? Это старость? Это первые признаки?

— Какого хрена, Доминик? Ты, блять, убил моего человека! — орёт он в трубку.

— Ты про того, кто напал на беззащитную женщину на твоей территории с намерением её изнасиловать, сделать игрушкой для твоих псов и убить? Ага, я убил его, — усмехаюсь я.

— Ты охренел? Тебя не касаются…

— Именно меня и касаются, потому что эта женщина попросила помощи у меня. У тебя достаточно шлюх, и это был мой вечер. Моя вечеринка, и на ней я мог убить любого. Или ты решил теперь взять свои слова обратно, когда я уже показал нашим людям, что мы в дружеских отношениях? Ты собираешься начать войну со мной? Давай, Джеймс, я не против, только учти, что тебе пиздец, и ничто тебя не спасёт. Я пережил Грега, переживу и тебя. А также вспомни, кто именно дал тебе власть, ублюдок. А теперь иди на хер и передай своей шлюхе, чтобы она готовилась к войне со мной, если, блять, хотя бы подумает о том, что Энзо будет принадлежать ей. — Сбрасываю звонок и теперь я злой, как чёрт.

Мудак. Нужно его убить. Но просто так я не могу этого сделать, потому что есть правила. Убить босса семьи можно лишь из-за угрозы жизни и желательно после вынесения приговора. Но бывают случаи, как в семье Басьено, когда нужно выбирать. И это обсуждается, конечно, но не осуждается, если предоставить доказательства весомых причин убийства. Поэтому мне нужны причины. Причины, доказательства и факты того, что Джеймс угрожает моей семье, моим детям и мне. Что он пытался убить меня. И я должен найти эти причины, если нужно, то качественно их сфабриковать, но, блять, всё-таки убить его. Он перешёл все границы, и я сожалею, что дал ему власть. Сожалею. Я постоянно даю власть не тем, блять. Вот и Лейк дал. Она станет моей смертью. Я уверен в этом.