Вернувшись в кровать, достаю мобильный и вижу сообщение от мудака, который преследует Лейк.

«Думаешь, что я идиот? Ты уже связалась со следователем, да? Тебе меня не заманить. Я приду тогда, когда ты меня не будешь ждать, и заберу то, что принадлежит мне. Ты меня очень обидела, детка. Очень».

Закатываю глаза и качаю головой. Сколько ему лет? Этим дерьмом ещё занимаются? Ну кто так делает? Это же просто тупо. Хочешь напугать, так пугай физически, изводи физически, а не болтай. Идиот.

Открыв ноутбук, нахожу айпи-адрес, откуда было отправлено сообщение. И это Миннесота. Он там. Блокировать этот номер глупо, потому что тогда он купит новый, и всё начнётся заново. Но Лейк не стоит знать о том, что в нужной программе я ставлю один из своих номеров телефона для переадресации сообщений и звонков с этого номера. Я точно ей об этом не расскажу.

Лейк долгое время сидит в ванной комнате. Я хочу пойти и проверить её, но ведь это не моё дело. Хочет сдохнуть, пусть сдыхает. Мне же лучше.

Блять.

Не моё дело. У меня полно своих дел, и мне нужно возвращаться. Сегодня. Я вернусь сегодня. Я в порядке. И мне стоит появиться на своих же похоронах, вот это будет классно. Они просто охренеют от моего внезапного появления. Так и сделаю. Я уже устал находиться здесь. Хочу движения. Хочу найти ублюдков, которые пытались меня убить. Хочу подставить Джеймса и дать ему уйму вариантов напасть на мою семью, чтобы собрать доказательства против него и убить его. Так просто. Мне скучно.

Дверь в ванную комнату открывается, и у меня есть два варианта: продлить нахождение рядом с Лейк и пропустить офигенный выстрел, или поехать домой и попрощаться с Лейк, так как ничего такого страшного на неё я не нашёл, и пропустить возможность её трахнуть, чтобы отпустило. Хм, выбор небольшой и невесёлый. Я хочу всё сразу.

— Мы уезжаем, — говорю, открыв глаза, когда Лейк входит в комнату.

— Что? — удивлённо моргает она припухшими глазами.

Она ревела. Ненавижу, когда женщины ревут. Я, вообще, ненавижу всё, что с ними связано, кроме их вагин и задниц.

— Сегодня ночью мы вернёмся, — как для идиотки повторяю я.

— Но… ты же… слаб, — хмурится она.

— Я уже в порядке. Поэтому собирай вещи, я пока посплю. И вот, — достаю телефон и протягиваю его ей.

Она напряжённо забирает его у меня.

— Я останусь жива? — шепчет она.

— Да, но лучше тебе больше не попадаться мне на глаза.

— Но мой домик… я сняла его на месяц. Я буду там, а он твой. И я…

— Боже, оставайся там до конца срока аренды, мне по хуй, Лейк, — фыркнув, сажусь на кровати и убираю в сумку ноутбук.

— Ладно. А поцелуй…

— Я же сказал, мне по хуй на тебя, Лейк. Пошла на хер отсюда. В два часа я ухожу. Можешь уйти со мной и вернуться в город, а можешь побегать по лесу. Мне насрать. Так тебе более понятно? — спрашиваю, злобно глядя на неё, и она кивает.

— Тебе не нужно быть таким, Доминик. Это унижает лишь тебя, но никак не влияет на меня, — фыркнув, она выходит из спальни, хлопнув дверью.

— Истеричка грёбаная, — рявкаю я.

Лейк не отвечает. Она не оскорбляет меня в ответ. Ничего. И это бесит. Просто бесит. Я готов к женским истерикам и часто слушал их. Но я не готов к игнорированию меня. Не готов к тому, что женщина не скандалит со мной. Что с Лейк не так? Она, вообще, женщина или кто?

Достав из шкафа одежду, я переодеваюсь и ложусь снова в кровать, чтобы подремать, пока не придёт время. Лейк словно специально начинает греметь посудой на кухне, отчего я злюсь.

— Блять, дай мне поспать, сука ты тупая! — ору я.

Давай ответь мне. Давай, и я тебя разнесу.

Но Лейк не отвечает. Ничего. Бесит. Как же меня это бесит. Я рычу и накрываю лицо подушкой. Пытаюсь снова уснуть, ведь стало тихо. И это тоже меня бесит. У меня яйца ноют, тело ломит, и я уже точно в полном порядке, потому что энергии у меня до хрена. Просто до хрена, и мне нужно её куда-то сбросить. Обычно я сбрасываю в шлюх. Адреналин может убить, поэтому такой вариант самый безопасный. Встаю с кровати и хожу кругами. Меня убивает бездействие. Ненавижу это состояние, до которого я себя обычно не довожу. Мне нельзя позволять этой безумной стороне психа брать верх над собой. Эти стены меня изводят. Они давят на меня, и я не удивлюсь, что заработал клаустрофобию. Нельзя давать выход энергии. Всего каких-то шесть часов, и я, блять, вернусь домой, трахну шлюху и начну снова убивать. Руки чешутся. Когда ты это делаешь большую часть своей жизни, то у тебя вырабатывается зависимость. А я склонен к зависимости. Очень. Я не привязываюсь, я зависим, как больной.

Нет, я так больше не могу.

Вылетаю из спальни и вхожу в гостиную. Лейк спокойно поднимает голову от своего мобильного, уютно устроившись в одном кресле, а вот второе она притащила в мою комнату.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает она, вопросительно выгибая бровь.

— Оплата. Сейчас, — рявкаю я, указывая на неё.

— Остался ещё один вопрос, — усмехается она, а я злюсь ещё сильнее. — Уверен, что переживёшь его? Я буду очень коварна и отомщу тебе за то, что ты оскорблял меня. И к слову, Доминик, это не мне нужно, а тебе. Так что мне уже неинтересно.

— Это как понимать? У нас был договор.

— Ну, как хочешь, так и понимай. Может быть, поедем пораньше? Раз ты уже носишься по дому, то можешь и идти, — с надеждой спрашивает она.

— Нет, останемся ещё на день. Мне плохо, — хватаюсь за бок и, кряхтя, сажусь на диван. — У меня снова слабость, и я хочу есть. Покорми меня.

Лейк прищуривается и кладёт мобильный на стол.

— Ты законченный лжец, Доминик. Ты манипулятор и актёр. Тебе ни черта уже не больно, раз ты скачешь, как придурок. Ты обманывал меня, — она обвинительно указывает на меня пальцем. — Я даже уже не уверена, что всё это время ты не притворялся. Сейчас ты притворяешься, и я не попадусь на твои уловки. Нет. Больше никогда.

— Значит, так? — прищуриваюсь я, убирая руку с раны.

— Именно так. Я твоя заложница, поэтому хрен тебе, а не ужин.

— Так как ты моя заложница, то именно я буду тебе приказывать. Я, а не ты, не кто-то ещё, а именно я. Сейчас ты, мать твою, принадлежишь мне, и я решаю, что ты делаешь! Поняла?

— Заставь меня, — отвечает она и упрямо вскидывает подбородок.

— Тебе пиздец. Я сейчас не могу поймать тебя, так как не в самом лучшем состоянии, но, когда смогу, тебе пиздец. Запомни это, Лейк. Я приду за тобой и потребую оплату. Я стану твоей грёбаной тенью, и ты будешь видеть меня во снах. Ты станешь такой же зависимой, как я.

— Хм, и это на кого-то действует? — смеётся она. — Это дерьмо ещё на кого-то действует? Все эти угрозы, этот тон и обещания?

— Это не обещания, это именно угроза, Лейк.

— Вот если бы ты сменил тон, немного стал мягче и соблазнительно прошептал это всё, как бы невзначай касаясь моей кожи на шее, руке или даже под футболкой, а твоё дыхание обжигало бы мне ухо, вот тогда бы это будоражило. А так, пф-ф, фигня. Меня это не пугает, потому что ты избрал очень плохой вариант запугивания. Ты угрожаешь мне, то ли помереть от смеха, то ли от твоей пули. Ни один вариант мне не подходит. Я не боюсь умереть.

— Ты издеваешься? — кричу я.

Я сейчас просто в ярости. Ни одна сука не имела права, вот так со мной разговаривать, и мои угрозы на всех действуют. На всех.

— Нет, говорю тебе, как есть. Я не одна из твоих шлюх. Делить мне с тобой нечего. Ты меня откровенно не интересуешь, потому что ты высокомерный хам и засранец, который считает, что может вот так обращаться с людьми. Нет. Всё, что ты делаешь, лишь отталкивает от тебя. И уж точно ты мне не платишь, я тебе душу свою не продавала, чтобы требовать от меня чего бы то ни было. У тебя ещё что-то есть, или я могу продолжить общаться с людьми, которым я интересна, и которые не считают меня вещью, как и тупой вагиной, которую можно только трахать и смывать туда свою грёбаную сперму?

Вау, да она разошлась. Класс. Этого я и хотел. Мне это просто необходимо.