— Не пройдет и полугода, как он вспомнит об утраченном Египте — согласился Уджагорреснет. — Вопрос не в том, придёт ли сюда Дарий — вопрос лишь когда. К тому же, и без мудрости Матери нашей Нейт ясно, что Арианд из кожи вон выпрыгнет, чтобы помочь Дарию поскорее вдохновиться идеей и самому стать фараоном, коим недавно побывал его прежний господин…

— Мы не готовы к новому Пелусию… — тревожно кивнул Петубаст, и в его голосе не было паники — лишь горькая ясность. Стены восточной крепости никто не восстанавливал, арсеналы в Мемфисе и Саисе почти пусты, а корабли, что у нас остались — Уджагорреснет, ты знаешь это лучше меня — так и гниют у пристаней… Мы еще не успели взяться за них…! И пусть номархи Верхнего Египта клянутся нам в вечной верности, так ведь их ополчение… — это лишь крестьяне с дубинами. Прилично умеют сражаться лишь номы Дельты, которых тренировал «Щит» и ты, Хефер! — фараон благодарно кивнул военачальнику. — Но нас слишком мало — не соберется и тридцати тысяч… А наёмники-греки, от которых мы так мечтали избавиться, теперь смотрят лишь на восток, где плата оказывается щедрее — продолжал рассуждать фараон, расхаживая по библиотеке «Дома Жизни. — У нас есть ярость, но и у Дария, если верить сирийцу, ее не меньше, а быть может и… — на миг он замолчал. — Будь проклят этот враг Ра! — в сердцах крикнул Петубаст и кулак его со стуком опустился на один из столов.

Наступило тягостное молчание. Шум Саиса за стенами храма, отдалённый гул рынка, крики разносчиков и торговцев, женский смех и стук молотков, разминающих льняную пряжу казался теперь не символом новой мирной жизни, а доказательством ее оголенной беззащитности.

— Значит, нам нужно выиграть время! — наконец сказал Уджагорреснет. Его голос прозвучал твёрдо, разрезая тишину и заставив фараона и Хефера синхронно повернуться к нему. — Не месяцы — нет, их нам не хватит… Год! Или даже два, если повезёт... Нам нужно время, чтобы ты, сын Гора и любимец Нейт, успел сделать все, что должен сделать мудрый фараон — Уджагорреснет кивнул Петубасту — укрепил стены городов, восстановил флот, наполнил «Дома Боя» свежими силами… Восстановил союз с Кипром, и, если получится — с греками, предложив вернуть им часть торговых привилегий… — Верховный Жрец брезгливо поморщился и печально улыбнулся. — Лишь временно, конечно! — веско добавил он. — На время, чтобы ты, Хефер превратил дубины крестьян в добрые хопеши воинов — обучил хотя бы сто тысяч египтян, быть может даже на персидский манер, но с нашей, египетской яростью в сердцах... Восстановить крепости на восточной границе, перестроить Пелусий, закупить лес в Ливане, для флота... — Уджагорреснет устало вздохнул и тяжело опустился в кресло.

— Но как нам выиграть столько времени? — Петубаст и Хефер воскликнули почти одновременно.

— Послать дары и униженные просьбы? — скривился фараон.

— Он увидит в этом лишь нашу слабость и придёт еще быстрее — немедленно возразил Хефер.

— Нет! — Уджагорреснет громко прервал их и поднял глаза. В его взгляде горел холодный, знакомый всем членам «Щита» огонь безжалостного стратега, готового на всё. — Нужно отвлечь его внимание! Послать к нему того, кто будет уверять, что Египет — вовсе не бунтующая провинция, а лояльная персам сатрапия. Просто временно вышедшая из-под контроля из-за глупости и собственных происков Арианда... Послать того, кто станет советовать новому владыке персов не тратить силы на скорый поход в такую даль, а шепнет сперва укрепить свою власть в Азии, подавить последние искры в Эламе, в Бактрии и на всех их границах... — Уджагорреснет говорил, замечая, как удивленно вытягиваются лица фараона и военачальника. — Послать того, кто станет личным советником Дария по всем египетским делам, внушая осторожность и убеждая вновь и вновь откладывать… Того, кто всегда станет находить убедительные причины для промедления. И того, кому он, несмотря ни на что, сможет поверить! — веско закончил Верховный Жрец.

Петубаст замер, осознав.

— Ты-ы-ы — протянул он голосом, больше похожим на стон отчаяния.

— Я! — невозмутимо подтвердил Уджагорреснет. — Мой путь ясен. Я отправлюсь в Сузы и присягну нашему любимцу Ахурамазды и прочих чужих богов...

В библиотеке стало тихо настолько, что слышно было шипение фитилей. Все трое молчали и слышали возбужденное дыхание друг друга, разглядывая тревожные лица, на которых плясали отбрасываемые светильниками тени.

— Но это же безумие! — громко вырвалось у сдавшегося первым Хефера. — Он убьёт тебя на месте! Ты был врачом Камбиса! Все знают это!

— Все знают, что я был врачом Камбиса, который не смог спасти его от случайной раны в пустыне — от проклятия его собственных богов — поправил Уджагорреснет с холодной улыбкой. — А затем я вернулся в Египет, обнаружил в нем измену и встретил нового, мятежного фараона Египта, силой принудившего меня короновать его, как прежде поступил и Камбис. И сразу после, опасаясь за свою жизнь, ибо я знал слишком много и не пожелал служить узурпатору — я бежал — Уджагорреснет повысил голос. — Да! Я — обиженный царедворец, жрец Верховной Богини, мудрый врач и командир флота, все еще знающий слабости Египта лучше любого перса! Я — идеальный перебежчик, рассудительный предатель, делающий это уже не в первый раз, но снова в ту же сторону! — Уджагорреснет улыбался и лицо его было страшным. — Дарий оказался вовсе не так прост, судя по всему… Он явно владыка, что станет ценить ум и ценные сведения. Вполне может быть, он внимательно меня выслушает. Хотя, конечно, может и убить — это риск — Уджагорреснет развел руками. — Но поверьте — это единственный ход в той игре, что все мы здесь затеяли. И я готов рискнуть…

— Я фараон Обеих Земель и я не позволю… — начал было Петубаст, но голос его дрогнул. Он посмотрел на Уджагорреснета, но это не был взгляд царя на подданного — Петубаст смотрел на него, как смотрит сын на отца, что собирается уйти в неизвестную тьму.

— Ты — фараон, — мягко, но неумолимо согласился Уджагорреснет. — И твоя задача — править. Строить... Готовиться… Внушать людям уверенность и надежду! Моя же задача… — моя была иной всегда! Я — тень, что движется там, куда не светит солнце фараона. Я предал Амасиса и его сына. Я впустил персов в нашу страну. Я лечил Камбиса и убил его. И теперь… Теперь я попробую лечить амбиции Дария, чтобы, пусть на время, усыпить их... Ради всех нас…

Выпрямившись, Уджагорреснет подошёл к Петубасту и, опустив руки на колени, низко поклонился, но фараон немедленно схватил его за плечи и поднял.

— Поклянись, что вернёшься, — прошептал Петубаст, и в глазах его стояли слёзы гнева и беспомощности. — Клянись Нейт, и клянись Баст, тоже, поклянись мне…!

— Я клянусь Египтом, — спокойно ответил Уджагорреснет. На его лице гуляла мягкая улыбка. — Всё, что я сделаю, будет ради него. И ради тебя…

— Обучай его воинов, Хефер, — бросил Уджагорреснет, оборачиваясь. — Сделай их лучшими бойцами, каких видел обитаемый мир. Пусть они затмят даже воинов великого Рамсеса! Но учи их не только ярости! Научи их терпению… Предстоящая нам битва будет не в поле, и не в Пелусии, — она будет здесь, — Верховный Жрец многозначительно коснулся пальцем лба.

Хефер молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом, неловким движением, военачальник снял с запястья бронзовый браслет со скарабеем — не украшение — лишь знак отличия командира «Щита».

— Возьми, — прохрипел он. — Если они обыщут тебя… пусть думают, что ты отнял его у убитого твоими слугами мятежника. В доказательство своей ненависти к нам…

Уджагорреснет протянул руку и взял браслет. Тяжелый и холодный металл опустился в его ладонь, словно символ новой ноши, что он вновь взваливал на свои плечи.

На рассвете, когда ладья Ра выскользнула из-за горизонта и лучами божьей милости принялась заливать Кемет, серебря воды Великой реки, Уджагорреснет, в простой одежде путешественника, окруженный несколькими верными людьми стоял у маленькой боковой калитки в стене храмового комплекса. Петубаст и Хефер провожали его. Никакой торжественной свиты, никаких прощальных пиров не было — все произошло тайно, ведь какой перебежчик станет предупреждать всех заранее о готовящейся измене…?