— Они, похоже, проводят раскопки в этом городе.

Две недели назад, когда их машина ехала по шоссе, пересекавшему широкое плоскогорье, генерал, сидевший неподвижно и периодически погружавшийся в полудремоту, заметил вдруг нечто совершенно невообразимое.

На равнине несколько рабочих, таких же, как и у них, раскапывали землю в четырех-пяти местах одновременно. Чуть дальше стоял легковой автомобиль, и за ним — крытый грузовик. Автомобиль и грузовик были точь-в-точь такие же, как и их автомобиль и грузовик. Возле машины стоял военный в плаще, а спиной к шоссе повернулся еще один человек, одетый в черное.

Что это? — подумал генерал, оцепенев. Уж не сон ли? Ему показалось, что он увидел на плоскогорье самого себя, священника и рабочих. На мгновение он зажмурил глаза, затем протер рукой запотевшее стекло. Видение было реальностью.

— Взгляните туда, — тихо сказал он священнику. Тот повернулся и не смог скрыть удивления.

— Остановите, пожалуйста, — попросил генерал шофера.

Водитель остановил машину. Генерал показал рукой направо.

— Посмотрите туда, — сказал он эксперту.

Тот повернулся и слегка прищурился, словно для того, чтобы получше рассмотреть.

— Кто это такие? Что они делают? — спросил генерал.

— Похоже, то же самое, что и мы: проводят раскопки.

— Как же это? Как они могут проводить раскопки без нашего ведома?

— Они ищут своих, — ответил эксперт.

— О боже, я решил, что у меня галлюцинация.

— Наше правительство заключило договор с их страной на год раньше, но они сильно запоздали с подготовкой и приступили только этим летом, — продолжал эксперт.

— Понятно. Он генерал?

— Генерал-лейтенант. И с ним глава муниципалитета.

Генерал улыбнулся.

— Не хватает только генерала с муллой, — сказал он.

— А что тут удивительного? — улыбнулся эксперт. — Однажды и турки могут здесь появиться.

Пока они разговаривали, те двое, что стояли у шоссе, повернулись в их сторону и с любопытством стали их разглядывать.

— Выйдем, — предложил генерал, открывая дверцу машины. — Это ведь наши коллеги. Неплохо бы с ними познакомиться.

— А зачем? — спросил священник.

— Можем обменяться опытом, — ответил со смехом генерал.

Когда они подошли, генерал заметил, что у генерал-лейтенанта нет правой руки. В левой он держал толстую черную трубку. Штатский оказался здоровяком с большой лысиной.

Они познакомились и поговорили немного на плохом английском, пока водители грузовиков что-то оживленно обсуждали и рылись в инструментах.

Через десять минут они распрощались и уехали.

До сегодняшнего дня они с ними больше не сталкивались.

— Вон они где, — сказал генерал, входя в ресторан. Те издали кивнули им в знак приветствия.

Ужинали почти в полном молчании. Эксперт со священником время от времени перебрасывались ничего не значащими фразами, а генерал сидел мрачный, словно его кто-то обидел.

После ужина эксперт пошел наверх в свой номер, а генерал и священник вернулись в холл гостиницы. Там в дальнем углу сидели и курили генерал-лейтенант и мэр.

— Каждый вечер тут сидим, — поделился мэр. — Уже целую неделю торчим в этом городе, и по вечерам делать совершенно нечего. Куда тут пойдешь? Летом, говорят, здесь красиво. Можно прогуляться на озеро, даже танцплощадка есть, а сейчас иностранных туристов нет, а с озера днем и ночью дует ледяной ветер.

— Мы могли бы прибыть в этот город намного раньше, — сказал генерал-лейтенант, — но еще шли футбольные матчи, и нам не разрешали проводить раскопки на стадионе, пока не закончится чемпионат.

— Подумать только, какое странное препятствие! — воскликнул штатский.

— Все правильно, — сказал генерал-лейтенант. — Хотя, конечно, мы могли начать вскрывать могилы по краям стадиона, а не на футбольном поле, но все равно, нам вряд ли было бы приятно слушать вопли болельщиков по поводу забитого гола, когда мы извлекаем останки.

— Им тоже, полагаю, вряд ли было бы приятно глядеть на раскопанные могилы, — заметил генерал.

— Как раз наоборот, — возразил штатский. — Думаю, они получили бы от этого большое удовольствие.

— Может, и получили бы, — сказал генерал-лейтенант. — И все же я не дал бы руку на отсечение, что так оно и есть.

Генерал взглянул на его единственную руку, в которой он держал трубку, и на пустой рукав кителя, заправленный в карман. Наверняка ампутирована выше локтя, подумал он. Мысль об этом почему-то беспокоила его уже некоторое время.

— Я не понимаю, как вообще можно было строить стадион на могилах! — воскликнул священник. — Это запрещено международным правом. Вы должны были выразить протест.

— Мы выразили, — сказал генерал-лейтенант, — но оказалось, что наших солдат хоронили не они, а наши собственные войска, и, что самое скверное, хоронили ночью; никто об этом и не знал.

— Не слишком я в это верю, — заметил штатский.

— Я тоже сначала не верил, но не могу дать руку на отсечение, что это ложь, — сказал генерал-лейтенант.

Взгляд генерала снова упал на его пустой рукав.

— С нами ничего подобного не случалось.

— Где вы сейчас проводите раскопки? — спросил штатский.

Генерал назвал место.

— Похоже, у вас есть точные списки. А мы составляли их на основании устных свидетельств.

— Можно сказать, ищем в тумане, — добавил штатский.

— Трудно вам будет.

— Чрезвычайно, — подтвердил генерал-лейтенант. — Наверняка мы найдем всего несколько сот солдат, причем большинство из них даже опознать не сможем.

— Да, опознание это проблема, если нет точных списков.

— Вам, конечно, известен рост каждого солдата и есть данные о зубах?

— Да, — подтвердил священник.

— Кроме того, все ваши солдаты носили специальный медальон, насколько мне известно.

— Верно.

— А в наших списках не у всех даже рост отмечен, и это сильно затрудняет работу.

— Слава богу, нам часто помогает пряжка от ремня, — заметил штатский.

В холл вошли два молодых человека и опустились в кресла возле больших стеклянных дверей, ведущих в сад, за которым начиналось озеро.

— Каким средством вы обрабатываете останки? — спросил штатский.

— «Универсал-62».

— Хороший дезинфектант. Но самый лучший, как известно, только один: земля.

— Верно. Но бывает, что и земля не справляется с этим.

— Вам доводилось находить неразложившиеся трупы?

— Конечно.

— И нам тоже.

— Они представляют большую опасность.

— Опасность заражения есть всегда. Иногда микробы много лет сохраняют жизнеспособность, а во время эксгумации активизируются.

— У вас не было несчастных случаев?

— Пока нет.

— Хотите кофе? — спросил генерал-лейтенант.

— Я — нет, благодарю вас, — ответил священник. — Я пойду спать.

— Я тоже пойду наверх, — сказал штатский. — Мне еще нужно написать письмо.

Они пожелали генералам спокойной ночи и направились к застеленной красным ковром лестнице. В холле было тихо. Только в другом углу о чем-то беседовали двое молодых людей, оттуда изредка долетали отдельные слова.

Генерал смотрел на стеклянные двери, за которыми теперь простирался мрак.

— Мы устали, — сказал он, — и кто знает, как нам еще предстоит устать.

— Скверная местность.

— Просто ужасная. Раз уж мне довелось руководить такой работой, я решил попутно изучить некоторые вопросы тактики ведения современного боя в горных районах. Однако не очень пока продвигается. Такая местность…

Его собеседник делал вид, что слушает, но мысли его, похоже, были далеко.

— Вот что занятно, — проговорил генерал-лейтенант. — На стадион, где мы сейчас копаем, регулярно приходит красивая девушка и ждет своего жениха, пока тот тренируется. В дождь она надевает голубой плащ и сидит в уголке под опорами трибуны, молча наблюдая за игроками. Пустой стадион кажется угрюмым. Бетонные трибуны блестят под дождем. По краям поля — зияющие ямы. И только она прекрасна — в своем прозрачном голубом плаще. Когда она там, я стою и смотрю на нее, пока рабочие совсем рядом раскапывают могилы, и здесь, в этом городе, для меня это единственное развлечение.