Ванюша вжимается в меня сильнее.

Сейчас вообще не беспокоит, что там с его отцом.

– Он напуган, – добавляю для лучшей убедительности. – У него сахар подняться может.

– Подгони машину, – обращается к кому-то Марат, и я чувствую облегчение.

Не думаю, что шанс сбежать снова выпадет мне, но, по крайней мере, я буду спокойна за ребенка.

– На выход! – теперь уже говорит нам, но как только я разворачиваюсь, Марат притягивает меня к себе и шепчет на ухо: – На этот раз наебать меня не получится, – предупреждает он.

Мужское дыхание позади меня хриплое и рваное. Хозяин клуба прижимается ко мне всем телом, и я четко ощущаю как сконцентрировалось его порочное возбуждение в районе паха. Как оно крепнет там, раздуваясь все сильнее и опаснее.

– Жду не дождусь, когда твои красные губы будут порхать по моему члену, – его тяжелая ладонь проходит по моей талии и бедру, и я забываю, как дышать.

Маша

Сердце заходится в бешеном ритме. Уверена, ничто не помешает этому уроду залезть мне под юбку прямо сейчас. И я почти уверена, что теперь этого не избежать.

Но даже если так – только не при Ване.

Уворачиваюсь, пытаясь выбраться из захвативших меня объятий, и Марат почему-то позволяет мне это сделать.

Я крепче хватаю Ванечку за руку. Он – моя спасительная соломинка. А я его.

Когда выходим на улицу вижу, как Сережу заталкивают в одну из машин.

– Малыш поедет со мной, – предупреждаю Марата сразу. За Ваню я буду биться, пусть даже не сомневается.

– Мы могли вообще не впутывать их. Но ты не оставила мне выбора, малышка, – его глаза хищно поблескивают.

На секунду я даже начинаю верить, что виновата во всем сама, но разум все же берет верх, не давая впасть в отчаяние, хотя до него рукой подать, если честно.

Марат, тем не менее, позволяет посадить Ваню рядом со мной.

Тот усаживается очень близко, прижимаясь ко мне своей головой, а я обнимаю его обеими руками.

– Не бойся, ладно?! – тихонечко прошу у него.

Мальчик ничего не отвечает.

– И скажи папе, чтобы обязательно тебя покормил. Обязательно, слышишь?!

Глажу малыша по голове, безумно жалея, что ему приходится переживать все это.

– Я все равно с тобой поеду, – заявляет он и только крепче вжимается в меня.

Вздыхаю и закрываю глаза. Взять Ваню с собой мне не позволят. Да и нечего ему знать…

– Мы с дядей только поговорим, не волнуйся, – с этими словами я поворачиваю голову на Марата. Он раскинулся на диванчике в свободной позе и внимательно разглядывает меня, ухмыляясь тому, что я сказала. – А после я вернусь домой, – уверяю мальчишку.

– Это обязательно, – подтверждает мужчина. – Правда, возможно, я снова потом захочу «поговорить». Люблю «разговаривать», – он в который раз делает упор на этом слове, которое имеет для нас обоих совсем иное значение. – Долго и часто.

– А я не люблю, ясно?! – вырывается у меня. – Тебе не стоит вообще тратить на это время.

– Почему же? – с насмешкой заявляет он. – Тебе, учительница, просто не попадалось хорошего собеседника с большими достоинствами.

Кровь закивает.

Понимаю, как тяжело находиться в его компании.

Еще пара таких намеков, и пространство в машине станет катастрофически маленьким. Я уже чувствую, как воздух разряжается, и кислород, похоже, вскоре исчезнет совсем.

В квартиру нам позволяют подняться одним. Ваня так и липнет ко мне. Требуется множество усилий, чтобы уговорить его остаться с отцом, на которого мне даже смотреть противно.

– Мась… – обращается ко мне Сережа прежде, чем я собираюсь толкнуть входную дверь.

Меня от отвращения выворачивает всю.

– Молчи! – рычу на него. – Закрой свой рот!

И Сергей закрывает, потому что я ни разу в жизни не разговаривала с ним в таком тоне. Но продолжать я не собираюсь. Ваня услышит.

– Я как лучше хотел! Для нас! Он обещал, что ничего тебе не сделает!

Горькая усмешка рвется изнутри.

– А знаешь что, Сереж? Марат все верно сказал – ты лох. Дерьмо, в которое я уверенно вляпалась, потому что привязалась к Ване.

Губы мужчины вытягиваются в тонкую линию. А я лишь качаю головой.

– Мне надо идти, – сухо произношу и толкаю дверь. Больше никто меня дома не удерживает.

Сережа даже не пытается защитить.

Хотя, о чем это я? Ведь он меня и сдал…

В машину Марата я сажусь сама. Даже несмотря на то, что сам он находится снаружи, общаясь с кем-то по телефону.

Неподалеку расположились его парни, человека четыре. Они рассредоточились вокруг своих внедорожников, и выглядит это все, как кадр из какого-то фильма. Уверена, старушкам у подъезда будет что обсудить.

Я изо всех сил стараюсь не заплакать. Быть может, мне еще удастся договориться с Маратом. Он, конечно, ублюдок, но чувства в нем все же есть. Позволил же увезти Ваню. А мог просто оторвать его от меня и вышвырнуть на улицу вместе с отцом.

Эта надежда теплится во мне и не дает сойти с ума. По крайней мере, я попытаюсь.

Когда Марат открывает дверь авто и усаживается рядом со мной, мое сердце сжимается. Дыхание почему-то становится частым и рваным.

Машина плавно трогается в места, и я закрываю глаза. Должна что-то сказать сейчас, но у меня язык к небу прирастет. Буквально.

Зато у Марата с этим все в порядке.

– Раздвинь ножки, – говорит он мне. – Хочу поиграть с твоей девочкой.

В этот момент резко, как по команде, между ног становится тепло.

– Нет, – получается выдавить из себя.

– Нет? – краем глаза вижу, как бровь Марата ползет вверх.

А что он думал? Что сама на него запрыгну? Позволю делать все, что захочется?

Ноги сами сжимаются плотнее. Не хочу пускать его туда. И не пущу!

– Я то думал, ты поняла правила. А ты непонятливая. По сто раз объяснять приходится.

Он вдруг приближается ко мне, забирая из салона остатки воздуха. Хватает меня за щеки и поворачивает к себе, чтобы взглянуть прямо в глаза.

– Ты будешь делать все, малышка, – хрипит он мне в лицо. Его голос возбужден так сильно, что этого нельзя не заметить. – И жопу подставлять и сосать, причмокивая и даже на шесте вертеться, если я этого захочу. Только тогда я посчитаю, что достаточно. Ты ведь хочешь рассчитаться со мной?

Я даже сама не замечаю, как расслабляю ноги. Непроизвольно. Понимаю это, только когда уже становится поздно, и чужая рука оказывается под платьем прямо между ними. Когда она с жадностью скользит по ткани трусиков и нагло забирается под них.

Нутро сжимается от противоречивых чувств.

Я пытаюсь что-то сделать, но сильные пальцы не сдвигаются с места, пока их хозяин все еще заглядывает мне в глаза, наблюдая за реакцией.

– С этим блядским макияжем ты, конечно, красива… Но мне больше нравилась учительница. Такая нежная и мокрая… Ты ведь думала обо мне, киска?

– Отвали! – едва удается выплюнуть сквозь его захват на моих щеках.

– А я думал… Знаешь, о чем я думал, с тех пор, как тебя, сучка, бросили мне в ноги? О том, как натягиваю тебя на свой член. В разных позах имею… Вот так… – Марат неожиданно и резко вставляет в меня два пальца.

Никогда в жизни я еще не чувствовала ничего подобного. Я и представить не могла, что что-то внутри меня может вызвать такие чувства. Аж ноги подкашиваются и появляется дрожь.

Кажется, еще пару таких толчков, и от силы ощущений я потеряю сознание.

Вместе с тем приходит полнейшее отвращение, и я начинаю плакать. Сильно. Точно потеряла что-то самое дорогое в жизни.

– Да ты издеваешься! – недовольно выплевывает Марат.

Зато он убирает от меня свои руки, оставляя в покое. Порождая странную, непривычную мне пустоту внутри.

– Планы меняются, – обращается он к водителю. – Отвези нас обратно в ресторан.

Маша

Мне требуется какое-то время, чтобы успокоиться. Но это трудно, потому что я понимаю, ресторан – это не спасение, а лишь отсрочка неизбежного.