– У мальца даже своя комната уже есть? – недовольно рычит незнакомый мужчина, когда Ваня бегом удаляется вглубь квартиры. – А ты, смотрю, быстро освоилась, сучка, – снова эта усмешка. Злая. Неприятная. Веющая опасностью.

Мужик надвигается на меня, и мне приходится отступить. Сделать шаг назад.

– Вы… все не так поняли. Я просто учительница, и Марат, он… он всего лишь помог нам.

Не знаю, будут ли иметь вес мои оправдания, но что еще я могу?! Накинуться с кулаками? Так он здоровый, как скала! Одним пальцем остановит, не позволив даже замахнуться. А вот его удар, уверена, сразу же отправит меня в нокаут.

– Позвоните Марату! Он подтвердит!

– Учительница, значит?! – задумывается на секунду незваный гость. – Заливаешь знатно! Долго роль пай-девочки репетировала?

– Что? – хмурю брови.

Почему он не верит?

Хотя, с чего верить? Он же меня совсем не знает. Зато, Марата, видимо, отлично.

– Знаю я вас, баб ушлых, на что угодно готовы, лишь бы к богатому члену прибиться! Но если у Марата сперма к мозгу прилила, то я тебя насквозь вижу. И с такими, как ты, разговор у меня короткий.

Мужчина уже очень близко. Практически вплотную. И он зол. Реально зол!

Рука сама совершает замах. Я не могу это контролировать. Соображаю, что натворила уже только тогда, когда внутреннюю сторону ладони болезненно саднит после пощечины, а глаза мужика наливаются еще большей яростью.

– Ах, ты, шлюха! – он с ненавистью толкает меня.

Лечу назад. Падаю на диван. Незнакомец делает шаг ко мне.

Не знаю, что он собирается сейчас делать, но мне очень страшно! Кровь кипит. Задыхаюсь.

Вспоминаю, что у меня еще есть Ванечка, которого обязательно нужно защитить. И такая ярость просыпается. Откуда-то берутся внутренние силы на борьбу. Я стараюсь отпихнуть мужика, брыкаясь изо всех сил. Руками, ногами – да чем придется!

Кожу жгут его болезненные захваты. Дышать почти невозможно, а футболка Марата почти ничего не скрывает из-за неравной схватки.

– Маша! – сквозь шумовую завесу слышу голос Вани.

Боже мой!

Кажется, он налетает на незнакомца сзади, пытаясь всеми силами оттащить его от меня.

– Да отцепись ты! – рычит на него недовольный мужчина и пытается сбросить лишнюю тяжесть с себя.

– Маша! – горланит ребенок, не собираясь слезать с мужика. – Отстань от Маши!

И меня гордость берет, с одной стороны, а, с другой, жутко, что Ванюше приходится в свои шесть лет переживать такое.

Пользуясь моментом замешательства нашего гостя, я пробиваю ногой ему в пах.

– Сука! – рявкает он, сжимаясь, но в тот же момент, кто-то с силой оттаскивает его в сторону.

– Что здесь происходит? – рычит Марат. К нему прижимается перепуганный Ванечка.

Я запыхавшаяся лежу на диване и спешу натянуть обратно на бедра задравшуюся футболку.

– С каких пор шлюх домой таскаешь, сын? – сжимаясь от боли выдавливает из себя мужчина. – Надеюсь, эта пизда не наплела тебе, что ребенок твой? Или ты настолько тупой?

– Скрылись! – гаркает Марат на меня и Ваню, резко кивая в сторону спален.

Мальчишка тут же подбегает ко мне, и я спешу подняться с дивана, чтобы исполнить приказ.

У меня отлегает от сердца. Радуюсь возвращению Марата, как никогда в жизни. Да что уж там? Я еще ни разу не была рада ему! А сейчас готова накинуться и расцеловать… Видимо, все действительно познается в сравнении.

– Ты испугалась? – спрашивает у меня малыш.

– Очень, – признаюсь я. – Зато ты был таким храбрым! Я сильно тобой горжусь!

Понимаю, ребенка нужно наругать за то, что выскочил, ослушавшись моего приказа, но я решаю отложить этот момент на потом, когда все эмоции схлынут.

– А я нисколько не испугался! – хвалится Ваня. – Я бы и сам этого старика завалил, если бы Марат не вернулся.

– Глупыш, – прижимаю его к себе.

Слышу, как Марат о чем-то спорит с отцом. В смысл не вслушиваюсь. Не хочу даже вникать.

Теперь то понятно, в кого он такой. Циничный и жесткий. Яблоко от яблони недалеко падает.

Мы с Ваней сидим в спальне какое-то время, пока разговоры за стеной не смолкают, и я не слышу, как захлопывается входная дверь.

Марат почти сразу появляется в дверях спальни и выглядит он очень недовольным.

– Малыш, иди погуляй с Антоном на площадке. Он ждет тебя в подъезде.

Ванюша смотрит на меня, ожидая разрешения, и я киваю, выражая его.

Маша

– Спасибо тебе… – начинаю было, но мне приходится закусить губу, так и не продолжив, потому что недовольный взгляд хозяина квартиры буквально испепеляет меня. – Марат?! – обращаюсь к нему осторожно, пытаясь понять, что вообще происходит.

У меня внутри что-то сжимается, и серьезное лицо мужчины, что так и застыл в дверях спальни, лишь усиливает это неприятное ощущение.

– А, может, у тебя и вправду есть какой-то план?

Не совсем понимаю его. Свожу брови на переносице, показывая свое замешательство.

– О чем ты говоришь? – мотаю головой. Не думает же он, что я хотела с его отцом…

– Интересно, – задумчиво произносит мужчина. – С ним бы ты потекла так же сильно, как со мной?

– Марат… – выдыхаю. Уже понимаю, этот разговор не приведет ни к чему хорошему.

Выражение лица мужчины все еще пугает меня. Оно уставшее и напряженное. Даже злое немного.

– Ты же видел, что я… Господи, я…

Закрываю лицо ладонями.

– А что, если ты сама его спровоцировала?

– Что? Нет! Я...

– В таком прикиде тебя любой захочет, стоит лишь немного вильнуть задницей, – недобро усмехается мужчина.

– Марат, пожалуйста… – молю его, хотя сама не понимаю, о чем.

– Сядь к изголовью кровати и раздвинь ноги, – сухо, но твердо произносит хозяин квартиры.

– Марат…

– Живо! – рявкает он, теперь значительно повышая голос.

Не вижу другого выхода, как покориться. Исполнить то, о чем просят. В конце концов, я обещала… Дала эту клятву взамен на кое-что очень нужное мне.

Потому приходится повиноваться.

Забираюсь глубже на кровать, касаюсь спиной мягкого изголовья. Оно почему-то, как языки жаркого пламени, обжигает мое тело.

– Теперь сними трусики и разведи ноги.

Очередной холодный неприличный приказ.

– Марат…

– Быстрее, Маша.

Пальцы не осушаются, когда я чуть задираю края футболки, чтобы дотянуться до резинки трусиков.

Голова кругом. Не верю, что вытворяю такое.

Так жарко, будто меня прокручивают на раскаленном вертеле прямо над беспощадными языками пламени.

– Футболку тоже снять? – интересуюсь дрожащим голосом.

Мне так стыдно. Но, в то же время, понимаю, как начинаю возбуждаться от неправильности и запредельности происходящего.

– Нет, оставь, – просит Марат. – Просто подними ее… чтобы я видел, какая мокрая девочка мне досталась.

Пламя на моем личном костре становится еще жарче. Уже практически невозможно дышать. Приподнимаю футболку и развожу ноги.

– Шире.

Марат так и стоит в дверях. Не спешит приближаться.

Но это почему-то волнует даже больше. Будоражит. Заставляет меня испытать спектр эмоций, которые доселе не доводилось испробовать.

Еще чуть раскрываю промежность. Стыд вынуждает мои щеки раскраснеться и запылать.

– Шире, учительница! Хочу, чтобы сегодня ты была развязной шлюхой для меня.

От его слов бросает в дрожь. Унизительно, но, в то же самое время, я понимаю, что с каждой секундой все сильнее завожусь от происходящего.

– Марат…

– Еще!

Боже…

– Хочу увидеть, как блестят твои складочки…

Развожу ноги так широко, насколько позволяет растяжка. В детстве я ходила в танцевальный кружок, да и вообще очень пластичная, потому без труда получается очень неприлично раскрыться.

Марат облизывает губы кончиком языка.

– Теперь губки. Разведи их в стороны.

Нутро протестует. Это выше моих сил. Это… запредельно! Будто оголить душу, выставив напоказ все то, что должно быть надежно скрыто от посторонних глаз.