– Ладно, хорошо! – выкрикиваю, сдаваясь. – Вы меня раскусили! Я хочу секса с вами! Я согласна! – признаюсь и, судя по реакции моего организма, даже не вру. – Но мы же… мы же не станем делать этого здесь? Тут школа, и я…

Лишь бы послушал! Пусть он услышит!

– А ты права, учительница… – его ручища на моей спине слабеет, а вторая оставляет в покое мои трусики. – В школе как-то неприлично.

Я еще никогда не испытывала такого облегчения. Все тело мигом обмякло. Только ноги до сих пор трясет.

– Приходи в клуб к десяти. Адрес ты знаешь.

Я зажмуриваюсь, но все равно ощущаю, как я он на меня смотрит. С наслаждением, с предвкушением с дикостью какой-то. Он ведь сам как дикарь! Только с виду серьезный и интеллигентный, а, на самом деле, животное пещерное!

– Только не разочаруй меня, малышка, – предупреждает меня этот бандюган. – Разочарованный я обычно очень злой.

Маша

Мужчина отходит еще на шаг, а мне требуется усилие, чтобы сгрести свою распластанную тушку со стола.

Но я стараюсь держать лицо, поэтому уверенно, как мне кажется. Возвращаю на место юбку, и сдуваю с лица выбившуюся из прически прядь.

Все мое тело горит. Особенно щеки. Просто пылают.

– Охуеть, – заключает Марат, оглядывая меня. И то, что он видит, ему, определенно, нравится.

Дыхание никак не восстановится, и я дышу так глубоко, будто этот мужчина уже сделал со мной все свои грязные дела.

– Вам, кажется, пора?! – мой голос непохож сам на себя.

– Пора, – ухмыляется этот здоровяк, и почему-то не торопится уходить, а я не чаю, когда он уже свалит!

Взгляд сам цепляется за то место, где расположена ширинка его брюк. А там такое! Что дышать становится еще сложнее. Его возбудившийся член даже не поместился в районе паха, а прилично так выпирает у самого бедра.

– Божечки… – выпаливаю на автомате.

– Знал, что тебе понравится, – нахально улыбается этот придурок. – Сегодня ночью увидишь его в деле, малышка, – Марат проводит по члену ладонью, а я почему-то наблюдаю за этим действием вместо того, чтобы отвернуться. – Тебе понравится.

Урод самодовольный!

У меня аж ком в горле застревает.

Потому теперь быстро отвожу глаза, стараясь забыть то, что я только что видела. Но это сложно, честное слово! Разве такая дубина поместится хоть в одну женщину?!

– В десять, малышка, не опаздывай, – Марат, наконец, разворачивается, и я могу выдохнуть.

Сил и уверенности сразу же становится больше. Но трясет все так же сильно.

Наверное, я единственная в мире жертва насильника, которая так смогла возбудиться. Между ног словно что-то мешает.

У меня даже с Сережей такого не бывало. Обычно я лежу и жду, когда он кончит, а тут…

Ловлю себя на мысли, что бандиты давно освободили класс, а я все так и стою, облокотившись о свой учительский стол. В глубине души мне хочется верить, что все случившееся – банальная злая шутка, и не имеет ничего общего с реальностью.

И стою я так, пока в кабинет кто-то не стучится и не входит, не дав мне опомниться.

– Мария Сергеевна, – обращается ко мне Казаков из десятого «А».

Он как-то странно смотрит на меня, а я на автомате поправляю блузку на груди.

– Чего тебе? – спрашиваю чуть грубее, чем требовалось. Обычно я всегда вежлива с учениками.

– У вас это… ну… юбка криво надета.

– Что? – не сразу понимаю.

Но когда до меня доходит, то хочется сгореть от стыда. Впопыхах я действительно одернула ее недостаточно хорошо. Быстро исправляю это недоразумение.

– Извини, – обращаюсь к Артему. – Ты чего-то хотел?

– Вы же сами мне сказали зайти после уроков, взять дополнительное задание, чтобы исправить оценку.

Какое, к чертям, задание?!

– Иди, Казаков, – машу в сторону парня рукой. – Я тебе так все исправлю.

– Правда? – удивляется Артем. – Просто так?

– Правда, – подтверждаю я. – Просто так.

– Спасибо, Мария Сергеевна! – выражение лица ребенка тут же меняется, а голос сквозит радостью. – До свидания, Мария Сергеевна!

Казаков удаляется, а я устало оседаю на стул, опустив голову на руки. Вот и что мне теперь делать?

Мне как никогда хочется в душ. Отмыться. Я ведь до сих пор чувствую, как хозяин клуба трогал меня. Как лапал за грудь, как водил наглыми пальцами по трусикам у самого сокровенного.

От этих мыслей снова бросает в дрожь. А я ведь только успокоилась.

А еще непонятно, как теперь смотреть в глаза Сереже.

Я вообще думаю, что ему пока лучше не рассказывать. Он у меня азартный, вспыльчивый – сразу наломает дров, и будет только хуже.

К такому вопросу нужно подходить с холодной головой. Отбросить эмоции и решить уже что-нибудь!

Маша

Я еще долго сижу в классе, уставившись в одну точку. Я понимаю, что должна что-то придумать, но в голове ни единой мысли. Сижу с такой пустотой внутри, что становится страшно.

Кто-то из коллег интересуется, собираюсь ли я домой. Я на автомате отвечаю, что нет, хотя даже не поняла, кто спрашивал.

Из ступора меня выводит только звонок мобильного. Это звонит Сережа. Но когда я беру трубку, то слышу там голос Ванечки:

– Маша, ты куда пропала? – спрашивает он своим тоненьким голоском.

Невольно улыбаюсь. Ване шесть лет, но он очень умный. Уже хорошо читает и даже ориентируется во времени. Моя душа сразу полюбила его, стоило только увидеть.

– Маша, ты чего молчишь? – в голосе ребенка появляется беспокойство.

– Извини, малыш. На работе задержали, но я уже скоро буду дома. Вот как раз из школы выхожу.

– Хорошо, я жду, – он кладет трубку, а я думаю о том, что не смогу его оставить, если вдруг придется бежать.

Хотя, что за бред? Как это «бежать»? У меня в голове такой вариант не укладывается. Даже несмотря на то, что Марат нагло лапал меня, я не могу поверить в то, что все может быть хуже. Сознание отказывается воспринимать.

Сереже, в отличие от его сына, не особенно интересно где я, и почему задерживаюсь. Вот интересно, если бы меня при нем на столе разложили, он сделал бы хоть что-нибудь?

Вздыхаю от грустных мыслей. У меня ведь еще есть время до вечера…

По пути с работы быстро забегаю в магазин, прихватываю кое-какие продукты.

Ванюша встречает меня у двери, героически выхватывает из рук пакет и несет в кухню.

– Я сам все разберу, – кричит он мне, – а ты пока раздевайся.

Из гостиной, как всегда, слышится спортивный канал.

Я скидываю с себя обувь и пиджак. Ругаться с Сережей сейчас нет никакого желания. Но мне приходится заглянуть в комнату, потому что почти сразу я слышу:

– Сука! Сука! – ревет мужчина, точно его подстрелили. – Какого, блядь, хрена?! Сука!

Я уже понимаю, что это значит.

– Ты обещал! – обращаюсь к Сереже, который сидит на диване с запущенными в волосы пальцами рук.

– Мась, да эта должна была сыграть! – оправдывается мужчина. – Сто пудовый был вариант! Сука!

Я даже не хочу спрашивать, сколько он поставил на этот раз. Кажется, будто эта информация меня добьет!

– Ты рецепт на инсулин взял? – спрашиваю вместо крика.

– Блииин! – Сережа закрывает лицо руками.

– Сереж, ты нормальный? – от его ответа мне хочется завыть. – У нас одна ампула осталась!

– Спокойно! – выставляет вперед руки мужчина. – Все норм будет.

– Норм? – издаю смешок. – Ты вообще хоть о чем-то думаешь, кроме своих ставок? О сыне, например?

– Да ничего с ним не будет! Завтра схожу и все оформлю!

Мотаю головой. С этим человеком просто не о чем разговаривать. А ждать от него помощи точно не стоит.

– Маша, пойдем, я тебе там суп подогрел, – в поле зрения появляется Ваня. Он берет меня за руку и тащит на кухню.

– Подожди, только руки помою, – улыбаюсь мальчишке.

Вот и как я его брошу на такого отца?