Отец усмехается.

– Но стоит тебе еще раз влезть между мной и Машей – меня не остановит даже это. А контракт с китайцами станет лишь первой ступенью к разведению наших дел.

– Ты правда готов на такое ради нее?

– Тебе стоит лишь ближе с ней познакомиться, чтобы понять. Просто пообщайся нормально, и ты увидишь.

Ловлю себя на мысли, что если бы я мог, начал бы и наше знакомство иначе. Хотя, не могу исключать, что не начал бы знакомство с ее маленькой киской прямо в ресторане.

Отец обещает, что не станет больше навязывать мне свое мнение. Соглашается на совместный ужин со мной и Машей. Но я все еще не могу избавиться от желания ему втащить.

Наверное, потому меня так сильно переполняет ярость, когда я врываюсь в городскую больницу в поисках Маши. Точнее, врываемся мы вместе с Иваном.

Мальчишку забрал по пути сюда, потому что решил, что оставаться там без матери ему не безопасно. Как я понял, Маша контролирует его постоянно, что-то там считает и делает инъекции. Не хотел бы я, чтобы из-за моего бати пострадал еще и малец.

– Марат! – обрадовался ребенок, когда увидел меня в школе.

Подбежал, обнял как родного, и у меня в груди что-то колыхнулось. Честное, блядь, слово! Я прямо почувствовал, как внутри пронесся вихрь из эмоций в обычной жизни чуждых мне.

А потом мы вместе поехали в больницу, где негативные эмоции вновь взяли надо мной контроль. Вот только злился я больше на себя. На то, что не смог как-то уберечь, предотвратить. А теперь на Маше гипс, и ей больно. И я, пиздец, какой злой из-за этого!

В помещение влетаю первым. Уже за мной показывается Ваня.

– Марат, спасибо, что забрал его! – радуется Маша, привлекая к себе ребенка.

– Мне даже разрешили сидеть на переднем сидении! – хвалится малыш.

– Марат… – с укором произносит мое имя девчонка.

– Почему сюда привез? – рычу на водителя, которого приставил к Маше. – Нет мест что ли нормальных?

Втащить бы ему тоже! Хотя, Машу он защитил. Но перед этим позволил потасовке случиться.

Вот только девчонка не одобрит.

Уже представляю, как она закатывает глаза, когда я замахиваюсь.

Интересно, сука, когда я стал таким зависимым от мнения других?!

И пока тот мнется, за него отвечает пострадавшая:

– Марат, прекрати! – Маша берет меня за руку. – Здесь отличные врачи. И близко. Все он правильно сделал. А у меня всего лишь трещина, и никакой угрозы жизни нет.

– А как же ты теперь будешь ходить? – беспокоится ребенок.

– А вот так! – отвечаю я и осторожно поднимаю девушку на руки.

Иван прыгает рядом.

– Поехали? – спрашиваю, приподняв бровь.

Теперь я, наверное, должен дать Маше выбор, ведь так будет правильнее.

– Марат, подожди… – повисает неловкая пауза, пока мы смотрим друг другу в глаза. – Я просто хочу, чтобы ты знал – мне не нужны твои деньги. И что бы не говорил про меня твой отец – это неправда.

– Я подтверждаю, – встревает горе-охранник, но я лишь бросаю на него суровый взгляд.

– Я знаю, – подтверждаю ее слова.

– Тогда все в порядке. Он сказал… и я боялась…

– Тебе больше не надо меня бояться.

– Марат…

– М?

– Ты снова несешь меня на руках.

Маша

Один год спустя

– Марат! – зову мужа, стараясь, чтобы дыхание не сбилось.

– Что случилось? – он тут же оказывается рядом.

Его глаза округляются, когда подо мной на постели муж видит внушительное сырое пятно.

– У меня, кажется, воды отошли, – пожимаю плечами и немного нервно улыбаюсь.

Марат на секунду впадает в ступор, и мне становится смешно оттого, как легко го оказалось выбить из привычного жизненного ритма одной фразой.

– Быстро собирайся! – в привычной для себя манере командует он, а сам убегает в другую комнату.

Через несколько секунд, правда, возвращается, уточняя, не нужна ли мне помощь.

– Все в порядке, – уверяю его. – Сумки у меня почти собраны, а чувствую я себя хорошо… пока.

За последние два месяца, что провела дома, столько ужасов начиталась про роды, что готовлюсь, если честно, к самому худшему. Но надеюсь, конечно же, на то, что меня пронесет, и наша с Маратом доченька появится на свет без проблем и сложностей.

Хорошо, что вчера вечером я отправила Ваню к подруге. Как чувствовала. Глажу свой большой круглый живот и как дурочка улыбаюсь.

– Уже совсем скоро, малышка! Через несколько часов буду держать тебя на ручках.

Я почему-то знала, что родится наша Анютка именно в этот день, в годовщину нашего с ее отцом знакомства. Символично, правда?

Ведь наша семья образовалась вопреки всему. Прямо как в сказке. Сначала Марат едва не утопил меня в море паники и страха, а затем вывел на свет.

Жутко думать, что до встречи с ним я дарила свое тепло и ласку Сереже, будто специально не замечая всех черт его характера. Мне приходилось терпеть ради Вани, и проще было убедить себя, что все в порядке. Что моя жизнь нормальная. Как у всех.

Марат же ворвался в нее вихрем и, точно смертоносный тайфун снес все на своем пути. Разрушил барьеры и преграды, существующие в моей голове. Заставил опуститься на самое дно, а затем вдохнуть кислорода на вершине.

Он показал нам с Ваней другой мир. Иную жизнь, которой я раньше так боялась.

Вот так бывает – плохиш становится лучшим мужчиной на свете. И мне приятно, что история нашей любви завершится таким маленьким и долгожданны продолжением – красавицей доченькой.

В том, что наша юная принцесса будет лучшей на свете, я не сомневаюсь. Мы с Маратом и Ванечкой очень ее ждем.

А вот Сережа… он очень легко отказался от сына. Будто продал на базаре ненужную вещь. Мне горько за мальчишку, и я понимаю, что как бы то ни было, мой мальчик скучает по отцу, хотя, как мне кажется, за это время Марат сделал для него гораздо больше, чем сам Сережа за все шесть лет.

С другой стороны, я благодарна бывшему за то, что он подарил сынишке новую жизнь. Ту, которой он достоин. И которая, непременно, приведет нас к счастью.

Все документы на Ванечку юристы Марата действительно оформили очень быстро. Буквально через пару дней сынок уже был моим по-настоящему. По закону.

И мне казалось тогда, что я счастлива безмерно. Но то было только начало, начало нашего длинного и широкого пути, который мы обязательно пройдем, взявшись за руки.

А еще Марат предлагал мне открыть частную школу и возглавить ее. Я знаю, что у него есть на это средства, но мне нравится работать в нашей простой муниципальной школе. Уверена, что здесь я гораздо нужнее.

Мой муж долго препирался, но все же позволил мне работать там. И я учила ребят до самого декрета, пока уже доктор добровольно-принудительно не оставил меня дома.

Марат подхватывает все три прозрачные сумки в одну руку, а другой хватает меня, чтобы поддержать.

И вот схватки усиливаются.

Я впервые вскрикиваю от неожиданности и боли. Муж сразу пугается, начиная расспрашивать, но я уверяю взволнованного Марата, что так и должно быть. Нормальная реакция.

– Может, тебе не стоит ехать со мной? – предлагаю в очередной раз. – Будет ведь еще страшнее.

– Смеешься что ли? – отзывается мужчина. – Все важные вопросы я решаю сам. Тебе ли не знать?! И уж рождение дочери точно не пущу на самотек.

В этом весь Марат. Контролер и деспот. Хотя, конечно, последним определением я называю его очень редко, и то любя.

Мне нравится быть с ним. Дышать им. Создавать для своего мужчины уют. Рядом с ним я почувствовала себя действительно важной. Желанной. Красивой и женственной.

А наша свадьба, что состоялась через несколько месяцев после знакомства, превзошла все мои ожидания.

Марат запретил мне заниматься подготовкой, считая, что я буду слишком волноваться, но в итоге сумел организовать идеальное торжество. Сказочное. Веселое. Которое я обязательно запомню на всю жизнь.

– Никогда не думал, что женюсь, – с задумчивостью произнес Марат, когда после завершения торжества мы с ним оказались наедине.