– Вот только теперь все будет иначе, – предупреждает меня хозяин квартиры. – Больше никаких поблажек тебе. Никакого выбора. Я возьму тебя так, как посчитаю нужным. А люблю я жестко. И ты, сучка, отработаешь каждую минуту моего гребанного ожидания!

Маша

Весь мир будто меркнет.

Я совершаю последнюю попытку получить свободу, но его умелые пальцы у меня внутри вдруг надавливают на такую точку, что сопротивление сбивается к чертям.

Ноги окончательно слабеют, и я понимаю, что больше не смогу сопротивляться.

У меня нет сил. Ни морально, ни физически.

Быть может, пора закончить все? Пусть берет меня. Ведь я так устала сражаться… Будто одна против всех. Против всего мира, что наступает с разных сторон, принося все больше разочарования в жизни.

Вторая рука мужчины забирается по моему телу вверх. Чувствую, как она с жадностью скользит по шелковой ткани блузки. Ощущаю ее силу.

Пальцы оставляют после себя жаркие следы на коже.

Крупная горячая ладонь добирается до моей груди. Сжимает. Накрывает полностью. И я никак не могу этому помешать. Оказываюсь в полной власти человека, сломавшего меня изнутри.

– Ммм… – Марат касается губами кончика моего уха. – Какая мокрая сучка мне досталась! Признайся честно, учительница, думала обо мне? Представляла, как на член натягиваю?

И только я собираюсь ответить, как мужчина стискивает пальцами мой сосок, сжимая его через ткань блузки и дешевого кружева лифчика.

Меня мгновенно пронзает удар электрического тока, пробегающий по всему моему телу, особенно сильно отдаваясь где-то в районе промежности.

Я глухо вскрикиваю и чуть подаюсь назад, упираясь попкой в его вздыбленный под полотенцем член.

Господи!

Сразу на миг трезвею, дергаюсь. Выпаливаю что-то в духе: «Урод, отпусти!», но Марат тут же сдавливает второй сосок, сжимая его до легкой боли, вызывая новую волну, пущенную во все уголки моего тела и разума.

Не знаю, как так получается, но вот я уже оказываюсь лежащей спиной на столе, а хозяин клуба нависает надо мной сверху.

Теперь, когда его пальцы больше не терзают меня изнутри, лишая рассудка, я вновь могу попытаться выкрутиться, но Марат не дает. Изо всех сил хочу стиснуть ноги, но его мощное тело мешает.

Я все еще в плену. Теперь распята перед ним, и ничто не мешает мужчине скинуть белоснежное полотенце и оказаться внутри моего лона.

– Я буду кричать! – предупреждаю его.

– Конечно будешь! – соглашается он. – Еще ни одна шлюха на моем болте молча не вертелась.

Марат наклоняется и целует меня в шею. Жадно, точно пытается испить, как вампир.

Он мощно втягивает губами мою кожу, а потом спускается ниже, покрывая поцелуями и другие участки обнаженной кожи. А потом рвет по сторонам половинки блузки, и пуговицы жалобно разлетаются во все стороны под его напором.

Пытаюсь оттолкнуть этого мерзавца, но то и дело отключаюсь из-за сладких судорог, что вызывают его поцелуи и недвусмысленное трение в районе киски.

Он закидывает мои руки над головой и одной своей ручищей сильно придавливает их к столешнице, не позволяя больше сопротивляться.

И этот его захват приносит боль, особенно, когда в минуты прояснения сознания я пытаюсь освободить запястья.

Марат бесцеремонно стягивает вниз мягкие чашечки моего лифчика, и тут же впивается в грудь губами. Облизывает и посасывает соски, поочередно втягивает их в рот.

Отстраняется и ударяет бедрами.

С испугом понимаю, что мужчина уже избавился от полотенца, и его горячий крупный член теперь отделен от моих дырочек только лишь мокрой тканью трусиков.

Марат ничего больше не говорит. Он неожиданно отводит мое белье в сторону, и упирается мясистой головкой в мой мокренький вход.

Не успеваю не запротестовать, не вскрикнуть, как он надавливает на него и с размаху оказывается внутри.

По телу против воли тут же прокатывается сладостная истома. Я закатываю глаза, потому что ощущения нереальные. Я и не думала, что может быть так. Что на движения внутри моей киски будет отзываться каждая клеточка.

Но самое удивительное, я оказываюсь готовой для него. И рассыпаюсь на части от каждого несдержанного движения. От стыда. От осознания. От жара, что печет между бедер, пока наглый захватчик орудует внутри меня.

Уже не отдаю отчет тому, что происходит. Только чувствую. Чувствую, как толчки внутри становятся все быстрее и быстрее. Как крупные яйца Марата бьются о мою чувствительную плоть, даже через трусики, отодвинутые в сторону.

И я сжимаюсь вокруг него. Сильно сжимаюсь. Ощущаю каждую венку. Со мной такого не бывало, чтобы от секса реально хотелось кричать.

И я кричу. Особенно в тот момент, когда огненные пульсации внизу моего живота становится невозможно терпеть. Когда яркая вспышка собирается где-то внутри и разрастается, пока не достигает своего пика, а мое тело не начинает нещадно трясти от целой серии взрывов. Разорвавшихся, точно атомные бомбы.

Маша

Марат тоже кончает. С хриплым стоном, больше похожим на звериный рык.

Он не особенно заботится о том, что будет со мной после. С удовольствием разряжается прямо на мою задранную юбку и трусики. Оставляет белесые капли на темной ткани.

Я смотрю на это все и не могу понять, как докатилась до такого? Как так вышло, что я, тяжело дыша, лежу на столе с раскинутыми по сторонам ногами, а на мне подсыхают капли семени мужчины, которого я едва знаю.

Степень отвращения к себе зашкаливает. Губы вдруг поджимаются, и я понимаю, что вот-вот заплачу, завою не только от ненависти и злости, но еще и оттого, что не знаю, как мне теперь жить. Как смириться с этим? С тем, что случилось?

У меня все же не получается сдержать слезы. Я просто подтягиваю колени к груди и заваливаюсь на бок, так и оставаясь лежать на столе.

Марат на это никак не реагирует. Он обходит стол с другой стороны и, судя по звуку, наливает себе что-то в бокал.

Наверное, для него это привычное дело.

Хотя, почему «наверное»? Для него женщины – расходный материал. Сегодня поимел одну, завтра другую, а после – третью. Для него наш случившийся секс – обыденность. То, о чем уже через пару дней можно благополучно забыть.

Вот только я не забуду. Никогда не забуду.

– Знаешь, учительница, а твоя проблема вовсе не в оргазме, – заключает вдруг Марат. – Кончаешь ты знатно. Для зажатой комплексами училки даже слишком горячо. У меня шлюхи в клубе так не кончают. Ни одна.

Не хочу отвечать. Сомнительный комплимент. Вместо ответа лишь стискиваю плотнее зубы. Только бы отпустил скорее, а там пусть что хочет думает.

– Но, понимаешь, это не основное их отличие. Главное, знаешь, в чем? Они свободны. Они выбирают жизнь. Кайф. Бабло.

Я сжимаю ноги сильнее. Будто хочу закрыться от Марата на максимум. Вот только мое действие имеет обратный эффект. Набухшие складочки, трущиеся друг об друга в этот момент, говорят о том, что мне снова хочется кончить. И от этого слезы начинают литься сильнее. Да и обиднее становится в несколько раз.

– Ты пойми, это нормально делать то, что ты хочешь.

Урод! Скотина! Ненавижу!

– Откуда тебе знать, чего я хочу? – вдруг поднимаюсь из своего положения и усаживаюсь на столе, беря на себя смелость заглянуть Марату в глаза.

Это дается трудно, учитывая, что он до сих пор полностью обнаженный, а его мощный член почти не опал после финала.

У меня аж ком к горлу подступает от осознания его размера и оттого, что такая штука могла поместиться в меня.

– Потому что ты течешь… Потому то в глазах у тебя голод. Блядь! Да просто подними свою задницу со стола и посмотри!

Я зачем-то делаю то, что он говорит. Спрыгиваю на пол и обнаруживаю, что лежала все это время прямиком на заявлении, собственноручно написанном в полиции. И теперь прямо посреди листа красуется здоровенное мокрое пятно от выделений, что сочились из меня, пока урод Марат толкался внутрь против моей воли.