Внутренне усмехаюсь. Училка успела навалять бате за меня.

– Надеюсь, эта пизда не наплела тебе, что ребенок твой? Или ты настолько тупой?

Сука… Просто, блядь!

– Скрылись! – гаркаю на девчонку и ее сына.

– Почему трубку не берешь? – отец падает на диван, продолжая сжимать в ладони свои побитые яйца.

– Занят был, – сухо отвечаю.

– Вижу я, как ты занят! – недовольно отзывается отец. – Ты не знаешь что ли, как такие вот прошмандовки врубают охоту за баблом? Не разочаровывай меня, сын! Хочешь баб ебать – еби. Но без последствий.

– Не помню, чтобы спрашивал твоего совета.

Отец недовольно напрягает скулы.

– Я должен быть уверен в завтрашнем дне, Марат. И я думаю, тебе пора найти подходящую кандидату в жены. Естественно, ни эту дешевку с прицепом. У меня даже есть подходящий вариант.

– Серьезно?

– Серьезно. Или от этой шлюхи поплыл?

– Не называй ее так, – сцепляю зубы.

– А почему нет? – наигранно вскидывает брови отец. Он считает себя правым. Он, черт бы его побрал, всегда думает, что знает лучше. – Ты хоть проверил ее?

– Если ты пришел поговорить о свадьбе, то не трать мое время. Оно дорого. Если по делу – я весь твой.

Общаюсь недоброжелательно. Меня все еще сжирает ревность.

Какого хера он трогал ее? Какого, сука, хера?

И мне требуется недюжинных усилий сдержаться. Я ведь не полезу в драку с родным отцом.

– Так проверил или нет?

– Я сказал, отстань от нее! – произношу еще с большим нажимом.

– Ты что, втюрился?! Вот в это?

Мое терпение висит на волоске. Я балансирую на грани, за которую вот-вот могу завалиться.

– Ты суешь нос не в свое дело, ясно?! – стараюсь быть спокойным.

– Ты – мой сын, а, значит, это мое дело. Я не хочу, чтобы вокруг тебя вились всякие…

Мне с трудом удается вывернуть разговор в другое русло. Перенастроить наше с отцом общение на дела.

А потом он уходит, и я на секунду зависаю в гостиной, пытаясь обдумать, что со мной произошло.

Что-то ведь сразу притянуло меня. Как только увидел ее тогда в клубе.

Но я не повелся. Маше потребовалось отказать мне, чтобы я убедился в том, как сильно хочу ее попробовать. За ценой не постою.

И девчонка ведь реально оказалась не такой, как все. Непривычно чистой и настоящей. Скромной, но бойкой. И я, похоже, готов перечислять ее качества бесконечно.

И меня до сих пор тянет к ней. Думал, трахну разок, и все. Но не хватило. Завожусь от одного ее взгляда. Как смотрит перепугано и нежно, порой с ненавистью. Но только это не все. В ее взгляде всегда есть похоть и грязное желание. Хоть училка никогда себе и не признается.

И не хочется ее отпускать. Ближе держать хочу. Дольше. Чтобы рядом. Непривычное неконтролируемое желание. Сам себя бешу.

Чтобы только мое имя было на ее сладких устах. Чтобы кончала, выкрикивая его. И только мой член чтобы бился в горло. Я так хочу ее горло…

Не шлюха она. Совсем. Но в этом и кайф. Раскрывать ее, ломать границы, делать своей.

После секса я иду в душ. Когда выхожу, понимаю, что учительницы уже нет в спальне.

С ума сойти! Первая баба, которую трахнул на своей постели. Первая, за которую отцу чуть морду не расхреначил. Первая, с которой хочется повторить. Первая, что в башке постоянно.

По звуку понимаю, что Маша в кухне. Иду прямо туда. Замираю в проходе. Девчонка копошится возле раковины, на плите что-то варится.

Дрянь! Будто, специально надела мою футболку, что едва скрывает сочные ягодицы. Будто умоляет трахнуть. И как такую не приревновать.

Член дергается под плотной тканью дорогих брюк. Точно указывает в сторону объекта вожделения.

– Марат?! – обращается она ко мне. – Я тут… ужин готовлю…

Оправдывается что ли?

Сил нет сдерживаться. Иду к ней. Прижимаюсь вплотную. Наклоняю голову, чтобы коснуться носом шеи и ощутить аромат шелковой кожи. Никогда такого не хотелось. Ни с кем. Хотя пробовал я многих, с бабами проблем никогда не было. Но эта…

– Марат… – произносит мое имя на выдохе, точно этого и ждала, когда прикоснусь.

Вся кровь перетекает в член. Разве можно сейчас думать о чем-то кроме?!

Только что ее имел, а опять хочу. Теперь уже по-другому. Нежнее.

Не в силах больше сдерживаться, толкаюсь вперед. Крепким членом врезаюсь между булочек. Девочка издает стон, выронив что-то из рук.

Запускаю ладони под ее одежку, предвкушая продолжение. Но именно в этот момент дверь в квартиру открывается, и мы слышим приближающиеся спешные шаги мальчишки.

Маша

Марат нехотя отстраняется.

Я едва успеваю отскочить от него в сторону, потому что хозяин квартиры не особенно спешил это сделать. Ему будто бы плевать, что ребенок увидит.

– Уже вернулись? – улыбаюсь Ванюше. – Быстро вы.

– Маш, ну, ты чего? Меня два часа не было! – слышу в ответ. Ребенок искренне удивлен моему вопросу, а я, похоже, совсем выпала из реальности.

– Правда?! – снова растягиваю губы в глупой улыбке. – Замоталась, – неопределенно бросаю жест в сторону плиты, – вот и не уследила за временем.

– Как погуляли? – в разговор включается Марат.

Можно подумать, ему действительно интересно. Он по-хозяйски усаживается на один из стульев, развалившись на нем в любимой царской позе. И, конечно же, естественно, безо всяких сомнений, ему интересно узнать, как погулял мой сын.

– Марат, это не обязательно, – предупреждаю мужчину.

Он почему-то понравился Ване, а наш мальчишка слишком быстро привязывается к людям. Не хочу, чтобы ребенка потом постигло полное разочарование.

– Почему же? – хозяин квартиры от удивления поднимает брови. – Мне действительно интересно.

Интересно ему, как же!

Еще пару минут назад единственным интересом для Марата были мои трусики, которые, кстати, пришлось постирать. А теперь он так вот легко переключился на светскую беседу с ребенком. Метаморфозы какие-то!

– Вы просто офигеете! – радостно начинает Ванюша, получивший себе сразу пару благодарных ушей.

– Ваня! – журю его. – Что за «офигеете»? Можно сказать, например, «удивитесь».

– Нормальное пацанское слово! – встревает в разговор между мной и сыном Марат.

Мальчишка лыбится такому ответу, но, завидев мое недовольное лицо, быстро убирает дурацкую улыбку с лица. Но желание рассказать о случившемся все же берет верх, и он, активно жестикулируя, продолжает свой рассказ про детскую площадку, которую удалось отыскать на территории жилого комплекса, и о том, что такую малыш никогда не видел. А еще новые ботиночки оказались такими удобными, что было бы здорово носить их всю жизнь.

Пока Ваня в красках расписывает прогулку, я расставляю ужин на столе. В холодильнике у Марата оказалось много всего. И овощи, и фрукты, и даже что-то из молочки. Такое впечатление, что он готовился к нашему приезду. Но я решаю никак не комментировать свое умозаключение. Скорее всего, ведь так и было. Он все продумал. Знал, что обстоятельства заставят меня согласиться.

Стараюсь не думать о том, что мы выглядим сейчас как семья, собравшаяся за ужином. Довольно счастливая семья, кстати, судя по выражению лица самого младшего ее члена.

Ведь, на самом деле, в основе всего, что сейчас происходит, лежит грязь и похоть. Наверное, мне стоит поднять вопрос о том, что мы с ребенком, к сожалению, не сможем здесь оставаться. Хотя бы потому, что это аморально.

– О, картошечка! – радуется Ваня.

– Для тебя, красавчик, – глажу его по голове, погружая пальцы между его мягких волос.

– Вань, а на велосипеде кататься умеешь? – вдруг спрашивает Марат.

– Нет, – вздыхает мальчишка.

– А почему?

– Марат, прекрати! – мне не нравятся все эти вопросы. Мне в принципе не нравится, что он проявляет участие к жизни Вани. Ведь суть наших отношений предельно проста, и я не хотела бы выходить за их рамки. Такое ненужно ни ному из нас.