«Уууу…» – внутри воет чувство собственного достоинства.

Сама виновата! Надо было кричать и сопротивляться изо всех сил, но я… желание было таким сильным, что… у меня не вышло ему противостоять.

– Можем, конечно, еще покататься, – мужской голос возвращает меня в реальность.

– До свиданья! – отзываюсь я. – Надеюсь, больше не увидимся.

С этими словами я распахиваю дверцу авто и выскакиваю на улицу. Бегу к подъезду, будто думаю, что кто-то гонится за мной. Никогда мне еще не было так плохо.

Телефон снова жужжит в руке, и я мельком улавливаю начало сообщения от Кати:

Катя Захарова: «Мария Сергеевна! У вас все нормально? Мы…».

– Маша! – кричит Ванечка, когда я переступаю порог квартиры.

Он бежит ко мне и тянет свои маленькие ручки.

Сердце сбивается с собственного ритма.

– А ты чего так рано? Каникулы?

– Каникулы, малыш, – бегло глажу его по голове. – А где папа? Он уже сходил за рецептом?

– Не знаю, – пожимает плечами Ваня. – Я не видел.

– Все под контролем, – Сережа появляется в поле моего зрения. – Врач принимает только после обеда. А с тобой что?

Мое состояние не остается незамеченным.

– Ванюш, поставишь чайник? – обращаюсь к мальчику.

– Конечно! – ребенок тут же бросается на исполнение моей просьбы, потому любит ухаживать за мной и делать приятное.

– Мась?! – Сережа внимательно смотрит на меня и, кажется, в его взгляде я вижу сочувствие.

– Меня с работы могут уволить, – губы предательски трясутся, и от обиды я рискую разрыдаться прямо как маленькая девочка.

Мой мужчина прижимает меня к себе, и я даю волю слезам.

Мне так стыдно перед ним. Даже несмотря на то, что он предал меня, сдал Марату и, главное, не видит в этом ничего плохого.

Но сейчас, в эту трудную минуту, мне так нужна поддержка близкого человека. Пусть даже это Сережа.

– Мась, за что? Что случилось? – искренне интересуется он. Понимает ведь, что без моих денег мы никуда.

– Меня отстранили за связь с Маратом, – всхлипываю я.

– Слушай, может, это и к лучшему?

Поначалу мне кажется, что послышалось. Сережа ведь не мог произнести это на полном серьезе.

– Что? – переспрашиваю, отстраняясь.

– К лучшему, говорю. Нам все равно придется переехать.

– Что? – у меня из-под ног ускользает земля. Зная Сергея я понимаю, что после таких заявлений не стоит ждать ничего хорошего.

– Маша, чайник вскипел! – даже радостный голос Ванечки не может вернуть мне нормальное расположение духа.

– Уехать, Мась, – повторяет мужчина. Мне не послышалось.

– Да, к бабушке поедем! – подтверждает слова отца мальчик.

– В общем, последняя ставка… Там вариант беспроигрышный был, понимаешь? Должна была сыграть! Я хотел поставить больше, но денег не было. Кредит не давали, и я… я заложил нашу квартиру.

Маша

Не могу в это поверить.

Отказываюсь верить.

– Что? – все же спрашиваю.

– Маша, пойдем пить чай! – дергает меня за руку Ванечка. – Ну, Маша!

Пока Сережа не ответил, у меня еще есть надежда на то, что он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил. Просто хотел поддержать меня, акцентировав внимание на то, что может быть еще хуже.

– Квартиру придется отдать, потому что отдавать задолженность нам нечем.

Чуда не происходит. Сережа не превращается в прекрасного принца. А его страшные слова не растворяются в пространстве и не превращаются в шутку.

– Как ты мог? – качаю головой.

– Маша, ну, не расстраивайся, – просит Ванечка. – У бабушки будет здорово!

– Да, малыш, – прижимаю к себе его чуть взъерошенную голову. – Наверное, ты прав. А сейчас иди и налей нам с папой чаю. А мы пока обсудим кое-что. Ты же не против?

– Ладно, хорошо. Тебе ведь не сладкий?

– Не сладкий, – подтверждаю его слова, кивнув головой.

И пока мальчишка убегает в кухню, я тащу его отца в зал и закрываю за нами дверь.

– Сереж, ты в своем уме? – шиплю, как разъяренная кошка, но стараюсь быть тише, чтобы не перепугать Ваню.

– Она должна была сыграть! Инфа была точной!

– Прекрати оправдываться! Это глупо! Ты… Боже, я даже не знаю, что сказать! – погружаю пальцы в волосы.

Я пока сюда ехала, мне казалось, что ничего хуже, чем случилось со мной в школе и доме Марата просто быть не может. Но, нет, бывает, оказывается.

– Я уже предупредил маму, что мы приедем.

– Сереж?!

– Что?

– Ну какая мама?

– Моя мама, Маша! Или у тебя есть идеи получше? – мой мужчина ведет себя так, будто не чувствует за собой вины. Подставил нас всех и, прежде всего, своего сына, а выставляет все так, будто ничего и не случилось вовсе.

– Например, завязать со ставками? Я ведь давно просила тебя! Я говорила! У тебя ребенок-инвалид, а ты… Я бы давно ушла от тебя, – честно признаюсь. Эта выходка с залогом квартиры становится последней каплей.

– Так чего ждала? – Сережа отвечает в той же резкой манере, что и я.

– Я живу с тобой из-за Вани, ясно? Потому что со своим образом жизни ты погубишь ребенка!

– Раз так, то я тебя не держу! Можешь проваливать! – раздраженно выпаливает Сергей.

– Проваливать, чтобы что? Чтобы ты увез Ванечку к маме под Пензу? Где до ближайшей нормальной больницы сто километров? А если ребенку понадобится помощь? А инсулин? Ты в соседнюю поликлинику сходить не можешь, но почему-то считаешь, что в глухой деревне все будет легко и просто! Ваню нельзя увозить из города! Тут возможности! Тут медицина! Тут…

– Так, может, тебе попросить денег у своего Марата? – взрывается Сережа.

– Что? – на меня будто выливается ушат ледяной воды.

– Что слышала! Я видел, кто тебя привез. И вид у тебя, Маша, не особенно свежий!

Крайние слова Сережи становятся последней каплей, после которой сосуд моего терпения уже не способен удержать в себе воду.

Я замахиваюсь и отвешиваю ему такую пощечину, от которой пламенем загорается ладонь.

Вкладываю в удар всю силу, которой обладаю, все ненависть, что питаю к себе и Сергею с некоторых пор. За то, что что он лично подложил меня по Макара. За то, что ему плевать на собственного сына. За то, что он вот так безмозгло потерял квартиру, которую его отец получил в награду за собственный труд.

Мне даже дышать становится больно. Комок из обиды и горечи разрастается в горле.

Сережа звереет на глазах. Он хватает меня за плечи и яростно тянет на себя.

– Папа, не надо! – в комнату влетает Ванечка.

Он со всей силы толкает отца, бьет его маленькими кулачками.

– А, ну, на кухню сдрыснул! – рявкает на него отец. – Тут взрослые разговаривают.

– Отпусти Машу! Отпусти Машу! – не отстает ребенок и колотит отца до тех пор, пока тот не разжимает захват.

– Ах, ты гаденыш! – Сережа становится совсем неуправляемым.

Он вот-вот накинется на сына, которого я закрываю собой и выталкиваю из комнаты.

Мне приходится ускориться, потому что Сергей бросается на нас. Но его останавливает одна из деталек лего, разбросанных Ваней по полу во время игры.

Я решаю не тратить больше времени, хватаю мальчишку и выбегаю в подъезд прямо босиком.

Из подъезда на улицу, где в поле моего зрения тут же оказывается черная большая иномарка.

Мужчина, сидящий в ней, реагирует мгновенно. Выскакивает из машины и открывает нам с Ваней заднюю дверцу.

У меня нет времени раздумывать. Мы с ребенком забираемся внутрь, воспользовавшись помощью человека Марата как раз в тот момент, когда из подъезда выскакивает обозленный на весь свет Сережа.

Маша

Водитель понимает все правильно. Без слов. Он едва не сбивает с ног Сережу, выбегающего наперерез. Резко трогается с места, и мы покидаем наш двор.

Я крепко прижимаю к себе Ванечку.

– Испугался? – спрашиваю.