Но я не могу увидеть его сейчас. Потому что мои глаза закрыты. Это подсознательно. Хочу закрыться в себе, чтобы не замечать, как стою, неприлично расставив ноги, прямо посреди отеля, пока чужие пальцы доставляют мне удовольствие.

От осознания этой картины передергивает. Вот только очередное движение внутри уносит меня за собой, не оставляя места сомнениям.

Они становятся быстрее. Дарят массу невообразимых чувств.

Моя киска порочно хлюпает, я, кажется, призывно раздвигаю ноги еще шире. Облегчаю доступ. Будто выпрашиваю продолжения. Точно я теперь не принадлежу себе, а в рабстве у этого желания.

Мои неприличные стоны, поначалу тихие и сдавленные, переходят практически на крик. Я больше не замечаю ничего вокруг и не думаю. Не чувствую неловкости.

Есть только оно, это ощущение, и мне хочется усилить его. Почувствовать то, что будет после. Мне это нужно. Нужно не меньше воздуха.

Марат вводит в меня второй палец.

– Какая же ты узкая, учительница! Даже моим пальцам тесно! А член и вовсе был в раю.

– Ооох, – отзываюсь на его слова. Тело реагирует почти так же, как на касания.

А его голос?! Трудно узнать. Хриплый. Возбужденный. Горячий. Я чувствую, как дыхание Марата обжигает мою кожу.

Давление на стеночки становится все сильнее. Марат ускоряется.

Мои щеки горят пламенем от стыда, а тело жаждет продолжения.

Теперь я желаю разрядки еще сильнее. Хочу очиститься.

– Давай, учительница, хочу снова увидеть, как ты кончишь от моих пальцев! – слышу сквозь туман.

Скорый взрыв удовольствия происходит за секунду.

Легкие лишаются последнего воздуха. Из комнаты будто высосали весь.

Я беспомощно ловлю его ртом, точно рыба, что течением вынесло на берег. А еще кричу, потому что держать в себе эмоции нет никаких сил.

Ноги подгибаются. Не держат совсем.

Обвиваю руками сильную шею Марата, буквально повисаю на нем.

И, вопреки всему, так приятно обнимать его. Чувствовать горячее мощное тело рядом. То, как его ладони притягивают меня за талию.

А потом Марат и вовсе подхватывает меня на руки. Совсем легко, прямо как пушинку, и я плотнее прижимаюсь к нему, продолжая пьянеть от запаха его такой близкой кожи.

Мужчина бережно укладывает меня на кровать. Как самую ценную ношу.

Или мне только кажется?

Не понять…

Не справиться с тем, что я чувствую.

– Отдохни пять минут, – слышу над самым ухом. – А потом мы уедем из этой дыры.

Маша

Я засыпаю. Проваливаюсь в сон. Как это происходит, даже понять не успеваю. А когда открываю глаза, долго не могу прийти в себя.

А потом вижу Марата.

Подгребаю на себя больше одеяла, которым укрыта.

Хочу представить, что между нами ничего не было. Что я впервые открываю глаза сутра.

Но нет.

Я позволила ему лапать себя и кончила от его пальцев.

Мужчина сидит на том же самом стуле, где располагался и в первое мое пробуждение. Разглядывает меня молча. Одна только разница – на этот раз с ним рядом нет Ванюши.

– Где Ваня? – спрашиваю испугавшись.

Плохая из меня мать, совсем забыла про любимого мальчишку.

– Обедает. Тут столовая на первом этаже. Тебе бы тоже последовать его примеру.

– Обедает?! Ваня болен! Мне нужно… мы должны следить! – от волнения даже не могу сформулировать мысль.

– Он заходил и все взял. Самостоятельный малый.

– Верни мне сына и проваливай! Я не хочу тебя видеть! – шиплю на Марата.

– Во-первых, – он так и продолжает восседать на стуле с видом хозяина положения, будто это и не стул вовсе, а царский трон его величества, – Ваня не твой сын. А, во-вторых, ты мне все еще должна за дебош. Я понес большие убытки из-за твоей выходки в моем клубе, а расплачиваться ты не спешишь.

– Сколько денег ты хочешь?! – вырывается у меня.

– У тебя нет денег, Маша! У тебя ничего нет! Да и я говорил с самого начала – бабло меня не интересует. Я хочу тебя.

Закрываю глаза.

– Обычно это не в моих принципах таскаться за бабой. Любую другую за заявление ментам уже бы отправил полировать члены в моем клубе.

– Мне тебе «спасибо» нужно сказать? – язвительно замечаю.

– Не помешало бы, – вполне серьезно отвечает мужчина.

Безысходность вновь лишает кислорода.

– Ты ведь не уйдешь? – уточняю, на всякий случай, прекрасно зная его ответ.

– Нет.

– Ясно, – со вздохом произношу.

– Понять не могу, чего ты упираешься? Течешь обильнее моих танцовщиц, – усмехается Марат.

– Это физиология! – выпаливаю я.

– Обманывай себя дальше, – очередная усмешка на его лице очень злит меня.

Но ведь мужчина прав. Я просто не хочу признавать свое влечение к нему. Потому что это неправильно. Потому что так не должно быть. Не со мной. Не со мной.

– Я тебе лишь немного обрисую, хотя, ты большая девочка, сама понимать должна: квартиры у вас больше нет. А твой любимый, уверен, на ставках и вас проиграет. Вопрос времени. Мальчишку тебе все равно придется вернуть. Ты ему не мать, и никаких прав не имеешь. Похитила человека. Нехорошая учительница.

На последних его словах я стискиваю зубы до скрежета.

– Но ты и сама это все знаешь, правда?!

Марат поднимается со своего места. Спокойно и непринужденно. Но его можно понять – ни его жизнь рушится. Ни его выворачивает изнутри, потому что переживать сильнее, чем уже есть невозможно.

И я хотела бы как он. Смотреть на мир с холодным расчетом. Потакать только своим желаниям. Получать все.

Но я не он.

Не он.

Я хрупкая молоденькая девочка.

Мне некому помочь.

Некому защитить.

Даже полиция бессильна против такого, как Марат. Даже Бог не вернет Сереже квартиру. Зато меня запросто загребут служители закона, если отцу Ванечки придет в голову написать заявление.

Да и денег у меня нет.

Марат не забыл это упомянуть. То, что осталось израсходуется быстро. Удастся ли найти работу, я не знаю. К тому же, за Ваней нужен постоянный присмотр. За несколько лет он научился разбираться в своей болезни, но все равно не так хорошо, как взрослый. Малыш банально не умеет следить за временем.

И мне страшно даже подумать, что будет, если я оставлю ребенка с Сережей.

Я просто понимаю, что не могу вернуться к нему, потому что грань моего терпения треснула. Разлетелась на такое количество осколков, что не склеить. Никогда и ни за что.

А уйти одной – оставить Ваню навсегда.

В том, что у меня ничего нет, Марат тоже прав. Я просто не хочу признаваться. Даже себе. Верю, что есть выход. Даже из безвыходной ситуации. Даже когда тупик оказывается непробиваемой бетонной стеной, типа той, что сейчас маячит передо мной, преграждая путь.

Я смотрю на Марата, что возвышается рядом с кроватью во весь свой немаленький рост. Хочу понять, стоит ли доверять ему. Могу ли я вообще доверять людям после того, что со мной произошло?

– Собирайся, я жду тебя внизу.

– Куда мы поедем? – мой голос сквозит безразличием.

– Тебя это не должно волновать.

Я понимаю, что не в том положении, чтобы качать права. Куда бы Марат не отвез меня сегодня, это место явно будет более безопасным, чем гостиница, на которую, к тому же, у меня вскоре не будет денег.

– Марат, – окрикиваю его сильную фигуру, когда мужчина оказывается уже практически у самого выхода из снятого мною номера.

Он останавливается. Поворачивается в мою сторону и выгибает бровь, ожидая, что я продолжу.

А я… не верю в то, что собираюсь сейчас произнести, но просто делаю это. Просто выдыхаю, стараясь проговорить как можно быстрее, чтобы не передумать:

– Обещай, что оформишь мне опеку над Ванечкой…

– На что ты ради этого готова? – интересуется он.

– На все, – отвечаю тихо. – Я готова на все.

Маша

Не знаю, чего я ожидала. Какой-то бурной реакции? Улыбки на его лице? Громких слов о том, какая я грязная и неправильная учительница, и как мне повезло встретит такого, как он?