Я отчасти понимаю его. Мы с Сережей никакого выбора не предоставляли, в магазине выбирали то, что оказывалось по средствам.

– Мы могли отовариться в каком-то более бюджетном месте, – обращаюсь к Марату, когда мы оказываемся наедине. – Да и одной пары туфель мне вполне бы хватило.

– Ты ведь согласилась на все, – констатирует мужчина, подняв бровь. – И я буду одевать тебя так, как считаю нужным.

Маша

– А я тоже поняла, в чем твоя проблема, – произношу вдруг.

Мне становится все равно. Я не чувствую ни боли, ни радости оттого, что со мной происходит.

Жизнь уже идет своим чередом, и я бессильна хоть как-то на него повлиять.

Да, наверное, любая другая на моем месте визжала бы от восторга. Даже у меня в университете была одна такая, что продала бы душу за возможность таскать на ногах брендовые туфли. А я даже названия этих самых брендов не знаю.

Весь этот пафос – пустышка. Показуха, пыль в глаза – можно назвать как угодно. Вот только суть от того не изменится.

В мире есть гораздо более значимые вещи, вот только Марату они почему-то неведомы.

– Интересно… – протягивает мужчина, наиграно поджимая губы. – И в чем же?

– Ты не умеешь любить. Для тебя женщины товар, который покупается. Пустое место. Но это не так. Если бы ты хоть раз попробовал по-другому, быть может, люди бы к тебе потянулись.

– А зачем? – поднимает брови Марат. – Ты, например, продаешься мне сама. За долги, – на последнем слове он усмехается.

– За туфли счет тоже потом выставишь?

Конечно, я все ему верну. Не хочу быть должной.

Я вообще предпочту забыть нашу встречу, как только Марат посчитает, что наигрался, что достаточно выжал из меня. Но пока это только начало, и мне придется потерпеть.

Главное, не забывать, почему я согласилась. Ваня важен для меня. Я люблю его и хочу быть рядом, хочу подарить малышу материнскую любовь, которой он был лишен практически с самого рождения.

– Нет, – отзывается мужчина по поводу счета на туфли. – Это моя прихоть, я ведь сказал. Хочу, чтобы ты выглядела шикарно. Любая о таком мечтает.

– Я – нет. И думала, что это понятно. Купить расположение человека шмотками не всегда возможно. Когда-нибудь пробовал просто ухаживать за девушкой, встречаться?

– А мне и не нужно твое расположение, – хмыкает Марат. – И они отлично покупаются. Их цена – опека над Ваней. И она меня устраивает.

– Неужели ты даже попробовать не хочешь? – почему-то вырывается у меня совсем неуместный вопрос.

Зачем мне знать?! Не надо цепляться за что-то хорошее в Марате и пытаться его переделать. Пусть делает, что хочет. Пусть берет, что хочет и отваливает!

– Ты за деньги можешь заставить любую быть рядом с тобой, – продолжаю я. Мой голос почему-то сквозит неприкрытой обидой. – Кто-то даже с радостью прыгнет к тебе, как только поманишь деньгами. Но она тебя любить от этого не станет.

– У меня нет желания кого-то любить. Важно только влечение… – Марат склоняется надо мной. Нависает. Очень близко.

Слава Богу, Ваня не видит, он как раз с любопытством разглядывает пару башмаков в самом углу бутика.

Рука Марата скользит по моему бедру.

– Разве ты ничего не чувствуешь? – шепчет он.

Перехватывает дыхание. Пальцы мужчины такие горячие и жесткие… и это сводит меня с ума.

Я просто не понимаю, почему так реагирую на него? Почему разум во всю хочет дать отпор, а податливое тело не желает сопротивляться. Будто по венам в этот момент вместо крови начинает бурлить обжигающая лава, что плавит всю мою браваду по щелчку пальцев.

– Зато у тебя с чувствами ко мне все в порядке, – заключает мужчина. – Ты хочешь меня.

Беру себя в руки.

Его слова отрезвляют.

Я действительно не должна реагировать так. У меня есть чувство гордости. Самоуважения. По крайне мере, я не дам ему сделать со мной что-то непристойное прямо в магазине.

Дергаюсь, стараясь отстраниться.

Хочется зашипеть дикой кошкой и ощетиниться.

Я бы набросилась на него даже, если бы могла.

Кажется, я уже даже готова сделать это, но вдруг прямо между мной и Маратом втискивается Ваня.

– Маша, ты чего такая? Что случилось? – в глазах малыша виден легкий испуг.

Я тут же спешу сменить выражение лица, изобразив на нем улыбку. «Все ради Вани», – напоминаю себе. И только собираюсь открыть рот, чтобы успокоить мальчика, как меня опережает Марат:

– Твоя Маша просто не соглашается на покупку, – поясняет мужчина. – Стесняется, представляешь?! А я, наоборот, настаиваю. Уговариваю. Маша ведь достойна носить красивые туфли. Ты так не считаешь?

Восхитительно! Как шикарно у Марата получается манипулировать людьми!

– Да, достойна. Маша, покупай! – поддерживает мужчину малыш. – Марат купит тебе самые дорогие туфли, правда?!

Маша

Господи, самые дорогие…

Я старалась не смотреть на ценники, но почему-то всякий раз улавливала цифры, четко пропечатанные на них. Будто специально.

Я, конечно же, собираюсь все это вернуть, но уже не уверена, что это случится скоро. Такие деньжищи мне еще нужно заработать.

А где?

Невольно вспоминаю школу. В этот момент отчетливо понимаю, что моя прежняя работа теперь где-то далеко и не моя вовсе. Жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов, и я больше ни о чем не могу заявить с уверенностью. Ну, кроме того, что реально готова на все ради Ванечки.

От навернувшегося водоворота чувств забываю, как дышать.

Обида, гордость и тупая надежда. Эти противоречивые эмоции переполняют меня.

Не желаю быть должной Марату. Не хочу. Понимаю, что от баснословно дорогих туфель ничего хорошего ждать не придется, но почему-то внутри теплится маленький огонек, уверяющий, что мужчина хочет сделать мне приятное. Я ему нравлюсь. Он сам таскается за мной по городу, хотя мог бы кого-то прислать. Разве ни это проявление искренней заинтересованности?!

Нет! Я ведь знаю, как все на самом деле. Марат просто обуреваем своей похотью. Хочет купить.

Тяжело в груди. От мрачных мыслей невозможно спастись.

О всего этого даже голова идет кругом. Потому не очень разбираю, что за туфли выбрала. Марат просто берет, что считает красивым и дает мне мерить.

Несколько пар подходят по размеру, и мужчина отдает команду отнести их на кассу.

Нет сил возражать. Да и какой смысл?

Ване тоже подбирают целых три пары. Я старюсь улыбаться, когда он мне хвалится обновкой, а в голове дурдом, мысли – кисель.

Как же хочется, чтобы этот день прошел. Как можно скорее.

Вот только что меня ждет в новом? Расплата за подарки?

Я настолько опустошена внутри, что хочется, чтобы кто-нибудь взял и решил за меня все проблемы.

На кассе девушка, с завистью поглядывая в мою сторону, пробивает обувь, озвучивая итоговую сумму, которую я, наверное, и за год не зарабатываю. Правда, знала бы эта дуреха, через что мне приходится проходить прямо сейчас – точно не завидовала бы.

Единственный из всей ситуации плюс, это обувь для Вани. Ему уже и так пора была сменить обувку. Кроссовки порвались и уже пару недель просили каши.

Я даже откладывала с зарплаты. Деньги, правда, в итоге ушли на его лекарства. Вот интересно, за ботиночки для Вани тоже придется заплатить?

Но почему-то кажется, Марат не спросит с меня за траты на ребенка. В этом плане я вижу, что он порядочный. Даже нашел к Ванюше подход, что очень удивительно для нашего с Сережей домашнего мальчика.

Дальше Марат хватает меня за руку и уверенно ведет к машине. Не сопротивляюсь. Тащу за собой довольного мальчишку.

Мы садимся в автомобиль, куда-то едем. Не спрашиваю. Не имеет смысла. Держу дежурную улыбку для Вани. Отвечаю невпопад. Малыш постоянно пялится в окно и комментирует увиденное. Рот не закрывается. А я пропускаю мимо ушей половину его слов.