— Владислав, ты меня слышишь? — обратившись к королю, я протянул к нему тонкую нить из ментальной энергии.

Глаза короля по-прежнему были пусты, и стоило мне только коснуться его разума, как я понял, над ним поработали. Моих невеликих ментальных способностей оказалось достаточно, чтобы увидеть следы чужой работы, впрочем, видимо, тот, кто это сделал, не рассчитывал, что его кукла выживет. Мда, не повезло королю. Хотя тут еще пока непонятно, возможно, Владиславу получится вернуть разум, благо у императора есть одна дама с скверным характером, что способна на всякие ментальные штучки. В любом случае, мы обязаны попробовать.

— Эллор, скажи-ка мне, ты можешь открыть портал отсюда в мою московскую усадьбу? — я мысленно обратился к дракону. — Правда, так, чтобы никто ничего не заметил, это очень важно.

— Смогу, — почти сразу ответил дракон, а через мгновение рядом возник голубой овал портала.

Прежде чем спихнуть короля на ту сторону, я предусмотрительно нацепил на него антимагические браслеты, а то разума у него, конечно, почти нет, но зато есть сила, и мне совсем не надо, чтобы он спалил мой дом.

Пропихнув тело короля в портал, я увидел Василия. Домоправитель смотрел на меня удивленным взглядом, видимо, совсем не ожидал появления в доме непонятного человека в наручниках.

— Василий, усиль охрану дома, нашего гостя на улицу не выпускать, — я усмехнулся. — Все объяснения потом.

Надо отдать должное мужчине, он молча поклонился, а через мгновение портал закрылся. Но тут как раз все понятно, такой портал требует очень больших затрат, а дракон очень не любит тратить свои силы.

К этому моменту буйство энергии прекратилось, так что, толкнув остатки двери, я вышел из покоев короля, и через минуту вновь оказался в тронном зале. И первое, что я увидел, это ухмылку князя Болеслава.

— Я же говорил, не стоило туда идти, — тихо произнес он. — Вы погубили короля, и теперь придется отвечать за это.

— Я тебе сейчас так отвечу, падаль, — Ермолов мгновенно оказался рядом с поляком и, схватив его за горло одной рукой, приподнял над землей. — Тезка, может, покончим тут со всеми? Сам видишь, это была ловушка, и она сработала.

— Думаю, не стоит, князь, — я отрицательно покачал головой. — Что-то мне подсказывает, что эти товарищи, которые нам совсем не товарищи, имеют план и на этот счет. Ведь так, Болеслав?

— Так, — хрипя, ответил Мнишек. — Можешь убить меня, щенок, но ты уже попался. Теперь тебя ославят на весь мир, поднять руку на монарха, такое не прощают. Ни один уважающий себя аристократ не захочет иметь с тобой дел, а значит, ты будешь изгоем, — на губах поляка появилась надменная улыбка, — и даже твой император отвернется от тебя, иначе его собственные подданные не поймут.

— Как складно ты рассказываешь, — я усмехнулся и, достав телефон, отправил короткое сообщение Николаю Николаевичу. Уверен, великий князь поймет правильно мой намек. — Но раз мы так душевно беседуем, может, скажешь, зачем Вы это все устроили? Зачем было убивать собственного короля? Он и так последнее время не управлял страной, отдал все на откуп тебе.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, русский, — улыбка на губах Болеслава стала еще шире. — Я никого не убивал, это сделал ты, русский. Ты погубил нашего короля, и поверь, тебе придется ответить, хочешь ты этого или нет.

Мда, жаль, нельзя этого гада прибить. Точнее, можно, но вот только слишком много хлопот принесет нам его смерть.

— Под арест их всех, — я подмигнул Ермолову. — Пора нам тут всем устроится с удобством, пока не будет реакции от государя.



Москва. Полчаса спустя.

Николай Николаевич лично приехал в московский особняк Бестужева и в компании четверых оперативников вошел в дом. Сообщение, полученное от графа, застало великого князя на одном из испытательных полигонов, где специалисты ИСБ показывали ему новые игрушки, однако, прочитав скупые строки, написанные Бестужевым, князь развернулся и прямо посередине испытания уехал. И теперь, смотря на польского короля, Николай Николаевич понимал, он все сделал правильно.

— Н-да, до чего доводит людей дружба с англичанами, — на губах князя возникла ироничная улыбка, после чего он повернулся к домоправителю Бестужева. — Благодарю, Василий, мы забираем его, — князь положил руку на плечо мужчине. — И да, надеюсь, Вы сразу же забудете о том, что этот человек когда-либо был в вашем доме.

— Я действую в интересах моего господина, — спокойно ответил домоправитель. — И буду делать так, как он мне скажет.

— А вот это правильная позиция, — Николай Николаевич пожал руку Василию, после чего кивнул своим ребятам, и те забрали польского короля, предварительно нацепив на него артефакт искажения.

Безобидный такой артефакт, который тем не менее давал возможность временно исказить черты лица так, чтобы никто не мог понять, что это за человек. И только сев в машину, великий князь дал волю эмоциям и радостно рассмеялся. Ведь прямо сейчас все газеты Польши повторяли на разный лад одно и то же, мол, русские убили короля, ай, какие нехорошие. То, что все это срежиссированный спектакль, Николай Николаевич прекрасно понимал, как и все более-менее умные люди, однако все эти статейки были не для них, а для широких людских масс, которыми англичане умели управлять в совершенстве. И сейчас эти островные гады в очередной раз решили использовать свой любимый инструмент, сделав своей целью графа Бестужева. У них могло бы все получится, умри Владислав на самом деле, но теперь их всех ждет сюрприз. Главное, чтобы Инна справилась с лечением короля, и тогда уже можно будет ударить в ответ, да так, чтобы пух и перья полетели во все стороны.



Кремль. Час спустя.

— Так вот ты какой, ныне покойный король Польши, — государь рассмеялся, а Николай Николаевич, наоборот, поморщился. Некоторых шуток императора он не понимал и даже не собирался начинать.

— Государь, было бы неплохо, если его посмотрят, — великий князь покачал головой. — Сами же видите, налицо вмешательство менталиста в его разум, причем, судя по всему, достаточно грубого.

— Инна уже едет, — Василий пожал плечами. — Думаю, еще час Владислав точно потерпит. Ай да Бестужев, ай да чертяка! Ты понимаешь, дядя, какой парень дал нам козырь? Англичане сейчас празднуют победу, не понимая, что очень скоро тех, кто эту операцию устроил, им придется казнить, причем публично, чтобы хоть как-то отмыться от позора, — улыбка императора стала еще шире. — Давненько их никто так не имел, дядя, чтобы на всю глубину.

— Все зависит от того, получится ли вернуть разум Владиславу, — осторожно ответил великий князь. — Пока что не стоит показывать кому-либо, что король жив.

— Я прекрасно это понимаю, дядя, — отмахнулся Василий. — Дай помечтать немного, я ведь тоже человек, имею право. Дальше же мы поступим так: ты останешься с ним, пока Инна не решит вопрос, а я, пожалуй, пойду поговорю с Эдуардом. Нужно же поддерживать картинку, он должен увидеть мою ярость, мое непонимание, — император хищно ухмыльнулся. — Так и быть, побуду в роли наживки, ха-ха.



Варшава. Королевский дворец. Это же время.

— Наши гвардейцы заняли места павших поляков, — сказал Меньшов. — Граф, что в итоге делать с телами? На улице достаточно жарко, а значит, очень скоро они начнут вонять, может, сжечь, пока есть время?

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Собрать в одном месте, желательно где-нибудь в подвале, а дальше я заморожу их. Они все достойны правильного погребения, ведь эти ребята одни из немногих, кто честно дрался с нами.

— Тут я согласен с графом, — подал голос Ермолов. — И делать это нужно как можно быстрее. Люди Болеслава отступили, а значит, сохранили большую часть бойцов, и очень скоро они вернутся, — Алексей Петрович хмыкнул. — Мы с Сан Санычем уверены, эти гады окружат дворец под предлогом того, что нужно арестовать тебя, тезка. Вину за смерть короля они ведь повесили на тебя.