— Государь, не хочу оправдываться, однако я и не предполагал, что Милославский способен на такую глупость, — Николай Николаевич тяжело вздохнул. — Я сейчас же поеду к князю и арестую его. Пусть посидит в моих казематах, заодно выживет, потому что я уверен, эта газета уже дошла до Бестужева. А заодно я узнаю причину его поведения.

— У тебя несколько часов, дядя, и убери эту мерзость из газетных киосков, а также из сети, — судя по голосу, император был очень, очень недоволен. — И да, всех, кто в этом участвовал, под следствие, понял меня?

— Так точно, государь, сделаем, — Николай Николаевич мысленно выдохнул.

В очередной раз пронесло, однако, если не решить проблему быстро, государь и правда может сдержать слово, а терять сейчас место главы ИСБ Николай Николаевич не сильно хотел. Столько новых интересных направлений появилось, что князь впервые за последние лет десять почувствовал себя живым и, что самое главное, на своем месте. И вот за это вот ощущение великий князь был готов пойти на очень, очень многое, и очень скоро один конкретный князь почувствует это на своей шкуре…



Дворец Милославских. Полтора часа спустя.

Когда один из слуг сообщил Георгию о приезде великого князя Николая Николаевича, Милославский лишь улыбнулся. Он ждал этого приезда, ждал с самого утра, как только в сети и на прилавках появился последний выпуск «Имперского вестника». За этим названием пряталась достаточно либеральная газета, и сегодня она нанесла удар по, пожалуй, самому популярному на данный момент человеку в империи. Ведь Бестужев по рейтингу и правда смог обогнать цесаревича Дмитрия. Силен, молод, богат, при этом не связан никакими серьезными обязательствами, что, пожалуй, для многих являлось главным аргументом. Но князь знал, что все не так уж и радужно. Бестужев — ручной пес Василия, а значит, он всегда будет делать то, что выгодно императору. И приезд великого князя тому очередное доказательство. Поэтому, когда Николай Николаевич вошел в гостинную, Георгий был максимально расслаблен, и оттого и не удержался на ногах, когда великий князь с ходу врезал ему по лицу.

— Тебе что, Гоша, моча в голову ударила? — присев рядом, вкрадчивым голосом спросил Николай Николаевич. — Ты что же, паршивец, решил, что можешь честных людей грязью поливать? Или ты думаешь, что мы не знаем о твоих контактах с Альфредом? Ты, гниль, не на Бестужева посмел свою пасть открыть, ты на империю посмел рот открыть, на империю и на нашего государя! — после этих слов Николай Николаевич еще раз ударил Милославского.

Георгий же был в шоке, ведь до сегодняшнего дня с ним всегда, всегда договаривались, и лишь отморозок Бестужев приходил к нему словно бандит с большой дороги. Однако растерянность князя длилась недолго, и, вскочив на ноги, он окутался воздушными щитами.

— Ты, Коля, кажется, забыл, что в моих силах смешать с грязью очень многих людей в нашей империи, — вытерев кровь с разбитой губы, Георгий усмехнулся. — Пугать меня вздумал, князь? Так я тебя не боюсь, и Бестужева, кстати, тоже. И на него найдется управа, можешь не сомневаться.

— Дурак ты, Жора! — Николай Николаевич покачал головой, а через секунду рядом открылся портал, откуда вышла парочка големов из отряда «Возмездие».

Увидев их, Милославский вздрогнул, однако не успел ничего сделать, как оказался в антимагических браслетах, после чего его просто протолкнули в портал. Николай Николаевич же достал телефон и решил набрать Бестужева. А то мало ли, вдруг у парня сорвет резьбу, один раз ведь он уже сюда приходил, а значит, нужно этот вопрос решить сейчас, пока есть возможность.



Хладоград.

Звонок Николая Николаевича застал меня за обсуждением дел со стариками-разбойниками. Поэтому я поставил на громкую телефон, чтобы все слышали, и, когда Николай Николаевич закончил свою короткую речь, мы со стариками переглянулись.

— Николай Николаевич, честно говоря, я и не планировал идти в гости к Милославскому, — я усмехнулся. — Некоторые вопросы можно и даже нужно решать в пределах правового поля. Так что я просто подам в суд на эту газетенку, пусть юристы решают эти вопросы.

— А вот это правильный подход, граф, — в голосе князя я услышал отчетливое облегчение. — Ты главное не торопись, я пришлю тебе парочку юристов из нашего петроградского отдела. Они на таких делах собаку съели, сделают все в лучшем виде.

— Буду премного благодарен, князь, — я подмигнул Ермолову и, попрощавшись с Николаем Николаевичем, завершил разговор.

Мда, а ведь я, если честно, и не планировал никуда идти, особенно к Милославскому. Честно говоря, мне даже жаль его, ведь он стал заложником своего же страха, только и всего. Да и Лену тоже жалко, она хорошая девушка, видимо, в мать пошла.

— Ну, что думаете, господа? — я вопросительно глянул на стариков. — Как видите, нас просчитали, причем достаточно правильно просчитали, ведь был шанс, что вы посетите князя, так?

— Так, — Алексей Петрович кивнул. — Ну а как иначе, тезка, великий князь не зря свой хлеб ест, ой не зря. Но с другой стороны, на этот раз мы все же оказались впереди, да и твоя идея с судом явно ему понравилась. Так что будем действовать.

— Вот именно, — я усмехнулся. — Так что можете пока располагаться во дворце, места тут хватит для сотни человек, а мне пока надо вернуться к стене. А то сами понимаете, такое дело нельзя надолго оставлять.



Москва. Императорский дворец. Вечер.

— Ну что, дядя, поговорил с князем? — Василий вопросительно глянул на Николая Николаевича, и тот кивнул.

Выглядел великий князь уставшим, да и чувствовал себя так же. Этот день его знатно вымотал, потому что оказалось, что с Милославским всё было намного хуже, чем великий князь предполагал изначально. Допрашивая Георгия, Николай Николаевич узнал столько нового, что впору было поднимать оперативников и отправлять по адресам. Но князь не стал этого делать, нужно время, чтобы всё переосмыслить, и только после этого можно будет начинать игру.

— Поговорил, государь. Познавательно получилось, честно скажу, — великий князь сел в кресло и взялся за голову. — Этот гад не просто работал с Альфредом, государь, он, оказывается, уже долгие годы был проводником английских интересов в империи. У нас же как, все те, кто связан с прессой, всегда немного либералы, вот мои орлы и закрывали на многие странности глаза. А сегодня, когда мы начали собирать картину воедино, то получился уж очень скверный пейзаж. И самое поганое, государь, что нам придется его выпустить, может, не сразу, но придется. А то его друзья-товарищи хоть и ослабли со смертью Романова, но все еще представляют достаточную силу в рамках империи, с которой нам пока что приходится считаться.

— Это плохо, дядя, это очень плохо, — император покачал головой, — и как ты видишь выход из ситуации? Что нам сделать для того, чтобы окончательно задавить этих «уважаемых» людей? А то, честно тебе скажу, уже чешутся руки. Если бы не род, гвардия уже штурмовала бы их дворцы, но сам знаешь, члены нашего рода не позволят этого.

— Никакого конкретного плана пока что нет, государь, слишком мало времени прошло с допроса Георгия, однако кое-какие мысли у меня уже есть, — Николай Николаевич усмехнулся, — и, как ни странно, ключевой фигурой во всей этой игре может стать Владислав. Поляк нам теперь по гроб жизни обязан, так пусть отрабатывает.

— А вот это уже интересно, — Василий подался вперед, — говори, дядя, говори, интуиция подсказывает мне, что ты придумал что-то дельное.

— С удовольствием, государь, — Николай Николаевич кивнул и начал свой рассказ…



Москва. Дворец Милославских. Следующее утро.

Лена смотрела на отца и не узнавала его. Еще буквально месяц назад он был мужчиной в самом расцвете сил, сейчас же он больше походил на какой-то оживший труп. А все из-за его мании, по-другому эту одержимость графом Бестужевым назвать было нельзя.