— Можно с тобой? — запускаю руки под лацканы пиджака, как будто это его остановит.

— Нет.

— Что-то изменилось?

Я все еще надеюсь, что имя «Лука» было просто бредом на грани сна и реальности. Что мужчины не о нем говорили.

— Тебе лучше остаться, я еду по делам.

— Влад… — выдыхаю я.

Не знаю, что хочу сказать: не бросай меня?

— Чем быстрее я разберусь с землей и Сабуровым, тем будет лучше, — Влад целует меня в висок на прощание. — Тебе рисковать нельзя. Один раз покушались, попробуют еще. Ты дома.

Он выходит, а я прячусь обратно в спальню. Слушаю, как Спартак хозяйничает на кухне, потом стучит в дверь:

— Эй, ты есть хочешь?

Дик еще и своих приучил, что меня нужно кормить, тормошить, присматривать.

Но я уже не скована.

Думала, будет хуже.

Но то ли солнечный утренний свет вернул меня, то ли Влад.

Сумка из дома лежит на столе.

Я забрала только ноутбук, и тот не включала. Ни одного платья не взяла, ни одной вещи. Да они и так были выброшены из гардероба и валялись на кровати, полу, комками.

Лучшие платья Мелания забрала.

Забрала все украшения.

Рылась в моей косметике, белье, в моей жизни.

Видела, как меня…

Закрываю лицо со вздохом.

И раз…

Почти сразу я замолкаю.

Думаю о Владе, о том, как вчера он успокаивал меня. Когда за тебя угрожают — не так тошно жить.

Не знаю, что буду делать, если Мелания выполнит угрозу. Мои знакомые, поклонники, коллеги — все увидят, как меня насилуют вшестером…

Это все равно, что умереть заживо. Умереть социально, как минимум.

Но с другой стороны…

Здесь я в безопасности. Здесь все и так знают о моем падении, а дорога назад закрыта.

Даже если Мелания из мести разбросает запись, разве она добьется цели?

Я уже не Инга Сабурова и больше никогда ею не стану.

И из квартиры Дика не выхожу, пальцем показывать некому.

Тяжело встаю с кровати, запахнув халат. Лучше бы Влад остался. В ванной умываюсь, даже наношу на лицо крем, убираю в пучок пышные волосы.

Что они говорили про Луку?

Это имя грызет.

От него внутри все леденеет.

И раз…

Снова вспоминаю Дика.

Как целовала его в машине за слова — «моя Инга».

Да, я хочу быть его.

Понимаю, что ему не слова нужны, совсем не слова…

— Все нормально? — интересует Спартак, когда появляюсь на кухне.

С посторонним мужиком в квартире неуютно.

Он уже сварил кофе — для меня.

Сделал бутерброд с сыром и яйцом. Даже лист салата добавил. В этом было что-то женское, мужчины так не готовят. Наверное, у него девушка, которой он делал завтрак в постель и по тому же подобию Спартак приготовил его и мне.

Отвожу глаза.

Дело не в том, что стыжусь.

Просто мне неловко, что обо мне заботятся люди, которые не должны этого делать.

Он, наверное, тоже знает, что Влад вчера смотрел. Он и сам меня видел на той кровати и даже лицо потом неправильно срослось.

— У нас плохие новости, Инга. У Павла инфаркт. Он сейчас в больнице. Понимаешь, что это для нас значит?

— Что?

Про инфаркт я не знала!

— Лука возглавил группировку. Минимум, пока Павел не встанет на ноги. А если что случится — это навсегда.

Сердце начинает щемить.

За себя… За Влада.

Он же отомстит Владу! Они же ненавидят друг друга!

— Я это к тому, Инга, что тебе пока лучше дома посидеть. Я с тобой побуду.

Только в прошлый раз это не помогло. Лука увез меня силой. Вслух этого не говорю. Незачем, только Спартака колоть шпилькой, а я не привыкла так относиться к людям, которые пытаются помочь.

— Я слышала, вы говорили про Луку…

Спартак хмыкает.

— Помнишь клуб, где свадьбу праздновали? Лука его разнес вчера. Забрал сотрудника и увез.

Получается, сразу из подвала, где пытал Глеба он поехал в клуб?

Думала, он уехал с Кариной.

— Зачем?

— Ищет убийц. Думаю, поэтому. И продолжает искать. В интернете появилась запись, где он кого-то пытает.

— Даже после того, что случилось с Павлом? — не понимаю я. — Почему?

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Так принято, Инга. У Дикановых принято мстить друг за друга. Вернее, так было.

Спартак замыкается, и я понимаю, что больше ничего не скажет.

— Когда Влад вернется?

— Ночью, может, к утру. Его скоро в полицию вызовут по делу о стрельбе, тебя скорее всего тоже…

— Он не говорил.

— Значит, еще скажет. До вызова ему нужно понять, что делать дальше, так что я бы его скоро не ждал. Дик город роет в поисках ответов. Ему нужно разобраться с этой землей и взять Сабурова и его подельника за жабры.

— Надеюсь, с ним все будет хорошо, — бормочу я, и ухожу в спальню.

Тревога не дает покоя.

Раньше я лежала, пялясь в пустоту, а теперь брожу и изнемогаю от беспокойства за Влада. Одна я бы хоть поплакала, а со Спартаком за стенкой не могу.

Нужно чем-то заняться. В постели я ничего не могу дать мужу, но быть хорошей женой в остальном должна.

В шкафу нахожу рубашки Влада, кто интересно, ухаживает за одеждой? Он одевается в классическом стиле: костюмы, белые рубашки, с ними много хлопот. Выворачиваю мятый воротник, расправляю рукава. В кладовке должен быть утюг…

Раньше я ухаживала за одеждой мужа.

Для Сабурова я делала это потому, что любила… У нас два года был практически сплошной медовый месяц.

Владу я хочу быть благодарна.

Пока отпариваю и глажу, в кухне начинает разрываться телефон.

Жду недолго, затем выглядываю.

Спартак курит на балконе и не слышит.

А на столе лежит не его — моя трубка! Наверное, Влад оставил.

Подхожу, несколько секунд смотрю на незнакомый номер, а затем отвечаю:

— Да?

— Инга, это ты? — хриплый голос Луки узнаю сразу, во рту пересыхает. — Ты одна?

Роняю трубку.

Рука разжалась непроизвольно, словно держу ядовитую змею.

Я не ждала его услышать!

— Что такое? — Спартак выходит с балкона. — Ты кому-то ответила⁈

Поднимает телефон и тут он звонит снова.

— Лука…

— Да? — отвечает Спартак. — Зачем звонишь?

Голос резкий, осторожный.

Я отступаю, похоже, Лука что-то ему говорит, потому что Спартак слушает.

— Я спрошу. Инга, Сабуров имел отношение к Дубаю?

— Что? — полузадушено спрашиваю я.

В висках стучит пульс.

— При чем здесь Дубай?..

— Просто ответь.

— Летал пару раз.

— Один?

Киваю.

— Сейчас он там?

— Я не знаю…

— Ты слышал, что она сказала, — Спартак сбрасывает звонок, а затем выключает телефон. — Падла. Продолжает рыть. Не отвечай больше, договорились?

Побледнев, возвращаюсь в спальню.

Развешиваю рубашки на плечики и убираю в шкаф. Руки дрожат. Я так испугалась звука его голоса…

А он звонил спросить про Дубай?

Зачем?

Бросаю взгляд на ноутбук.

Не включала с тех пор, как ушла из дома.

Сабуров иногда летал по делам за границу. В Дубай тоже. Без меня, не в отпуск. А сейчас думаю, точно ли был один?

Как выяснилось, в счастливую семью верила только я.

Включаю ноутбук.

Слегка дышу на замерзшие пальцы.

Не знаю, с чего начать.

И стоит ли.

Но захожу в свои соцсети.

Труднее всего смотреть на переписку с Меланией. Сердце екает, но я открываю последние сообщение.

Угрозы, жесткий ответ Влада.

Видео он удалил.

Руки дрожат, но вытерплю.

Перехожу на страничку Мелании.

Она вела ее с энтузиазмом. В основном фотки из злачных мест, с выступлений, из клубов. Листаю вниз, спонсоры, подруги. Часто мелькает девчонка с красной челкой и пирсингом в ноздре — подружка. Рестораны. Отдых, куда она ездила с мужчинами.

Последнее фото опубликовано пару дней назад.

Перед тем, как она написала.

Селфи на фоне бирюзового бассейна.

Мелания кокетливо прикрывает живот шляпкой, губы сложены буквой «о» и очки в пол-лица.