Страшно вспомнить даже тень тех эмоций.

В соцсетях личка переполнена сообщениями. Меня потеряли. Я никому не отвечу, но хоть вспомню, кем была. Просто посмотрю и выйду.

Но не могу, когда замечаю самое верхнее сообщение.

Мелания.

Она написала с десяток сообщений и последним был смайл…

Вчера.

Наверное, лучше не стоит читать.

Но я открываю…

«Привет, Инга! — начинает она. — Надеюсь, ты на меня не слишком злишься за правду, которую я рассказала Эдику и тебе. Но у нас будет ребенок. А ты об этом даже мечтать не можешь, Эдуард говорил, что ты пустоцвет, второй год не залетаешь. Гардероб и драгоценности, Эдуард сказал, забираю я. Как и твой контракт со студией. Но мне нужен пароль от твоего ноутбука. Сбрось как можно скорее».

Смотрю на дату — вечер того же дня, когда муж меня вышвырнул. Ничего себе наглость! Даже поднимаю брови.

Следующее пришло через несколько дней.

«Я все еще жду пароль!».

И так несколько раз. Как будто Мелания не видит, что меня не было в соцсетях столько дней и я ничего ей не дам. Эгоистичная и наглая. Весь мир вокруг нее крутится…

— Ну ты и дрянь, — бормочу я, листая вниз ее вопли.

На последнем сообщении меня ждет удар.

Вчерашнее.

Сухой тон и про пароль забыла.

«Эдуард просил передать. Успокойся с разделом имущества. Иначе видео, на котором бандиты пускают тебя по кругу, станет достоянием общественности».

— Что? — шепчу я, ощущая, как немеют руки.

«У нас оно есть. Тебе прислать, чтобы ты убедилась?»

Последним стоит подмигивающий смайл.

Чуть телефон не роняю.

Поднимаю слепой взгляд, видя, как из отделения выходит Влад.

— Что случилось? — он подхватывает меня, когда хватаюсь за него и прижимаюсь лицом к пиджаку.

— Да что с тобой⁈ Все же нормально было?

Дик забирает телефон и быстро пробегает глазами переписку.

Ощущаю, как сам замирает.

Сильно бьется сердце.

Это ведь ему решать, а не мне, остановить раздел имущества или нет.

Он зарывается пальцами в волосы на затылке.

— Успокойся, — целует в макушку, ощущаю, как что-то пишет.

Набирает ответ!

А ведь Мелания была онлайн, когда я прочитала сообщения!

— Что ты пишешь? — отрываю лицо от груди.

Дик не дает прочесть.

Прячет телефон в карман. Побледневший… но не удивленный.

— Не думай об этом, поняла? Ты только начала приходить в себя! Я все улажу.

Даже не пытался убеждать, что подруга врет, и никакого видео у них нет.

— Ты что, знал? — догадываюсь я.

Влад отводит глаза.

— Нам пора ехать. Слушай, завра ты об этом даже не вспомнишь. Ты мне доверяешь? — он берет меня за плечи, когда не отвечаю. — Ну?

Как будто у меня есть выбор…

— Да.

— Значит, верь и сейчас. Просто забудь.

Дик ведет меня к выходу, но почва под ногами словно исчезла. В теле нездоровая легкость, как перед обмороком.

Он не ответил.

Но и не нужно: Влад знал, что Сабуров получил видео издевательств. Наверное, в глубине души я и сама об этом догадывалась, просто не хотела верить.

Что он ей написал?

Мы обе ничего не решаем. Я — оружие в руках Диканова, Мелания — передает сообщения от Эда.

С ней разговаривать бесполезно.

— Нужно закончить с общаком, как можно скорее, — вдруг сообщает Дик, сворачивая на дорогу, ведущую в заводские кварталы. — Возможно, благодаря Варнаку, получится. Увидишь его — не пугайся. Парни зашили, как смогли. Поговоришь с ним первая. К тебе он… расположен больше, вы знакомы.

При упоминании общака сердце колет.

— Если прижмем Сабурова, с видео он затихнет.

Вот оно что…

Влад не собирается останавливать процесс в суде. Он хочет обезоружить бывшего.

— Зачем ей пароль? Что в твоем ноутбуке?

— Работа… Песни.

Просто эта сука хочет мою жизнь.

Всю до остатка.

Ту жизнь, которая сгорела в огне новой.

— А вот и они…

Дик сворачивает к ржавым воротам.

Перед прикрытой створкой курит Спартак, машет, заметив нас и открывает, чтобы въехали во двор.

Это что-то вроде заброшенной мастерской. Двор завален металлоломом. Колонка под раскидистым деревом. Дик загоняет машину в бокс и глушит мотор.

Пахнет бетоном и железом, когда выбираюсь из салона.

— Он там, — Спартак кивает вглубь помещений, и пока они погружаются в обсуждение, осторожно иду туда.

Я всегда не совсем доверяла Глебу.

Всегда знала, что он — человек Сабурова. И как бы верно он не служил, мне доверять ему нельзя.

А после того, как он надо мной издевался по приказу мужа, тем более.

Я вижу сгорбленный силуэт за столом.

Подхожу ближе.

Дверь скрипит, и Глеб поднимает голову. Застываю, расширенными глазами на него глядя.

Он держит руки, скованные наручниками, на столе. После побоев лицо сильно отекло. Все в черных синяках. Но хуже всего щеки в стежках хирургической нити. Багровые, воспаленные раны.

Глеб жадно смотрит на меня.

Тихо открываю дверь и вхожу.

Дик ведь хотел, чтобы мы поговорили наедине. А я… просто хочу увидеть его, привыкнуть — это как встреча с прошлым, в котором мне больше некомфортно.

Наверное, я тоже странно выгляжу.

Глеб видит это.

Складка между бровями становится глубже.

Он смотрит так, словно не узнает меня.

Я не такая, как он помнит.

И на пальце — новое кольцо, которое он замечает.

Наклоняется вперед. Вижу, что и к столу привязан веревкой за перемычку наручников.

Глеб смотрит с болью в глазах.

Не со своей болью — а за меня.

— Что они сделали с тобой?..

Эта тихая боль за меня лишает опоры. Сажусь на стул, как подкошенная, когда в комнату врывается Дик.

— Куда ты зашла одна⁈ — проверяет веревку, дергая Глеба, как цепную собаку и смотрит в глаза. — Слышь ты, падаль… Только попробуй что-нибудь выкинуть. Второго шанса у тебя не будет.

Тот смотрит, как зверь.

— Перекурю с парнями и вернусь, — Влад выходит, оставив дверь открытой.

А мы с Глебом убито смотрим друг на друга. Оба никто. Рабы.

— Как видишь, жива… — одними губами произношу я и опускаю глаза первой. — Я вышла замуж за Влада Диканова.

— Тебя выдали замуж, — поправляет он.

Да.

Ну и что.

— Ему нужен общак Сабурова, — продолжаю, глядя в стол. — Тебе лучше сотрудничать с ним. Тогда тебя не убьют. Расскажи все, когда вернется.

— И ты ему веришь? Веришь, что нас оставят в живых, когда Дикановы получат свое? Я тебе говорил, что они звери, Инга…

— Знаю! — отрезаю, начиная дрожать.

Разговор с Глебом дается труднее, чем я думала.

Он же видел, как я трусы перед Лукой снимала. И о насилии тот все рассказал. Теперь видит, как слушаюсь Влада.

Знает, что теперь я ничтожество, а не звезда. Это всегда больно, когда те, кого ты знал, видят твое падение.

— Другого шанса выжить нет, — добавляю я.

Дик возвращается, решив, что я, должно быть, уже убедила Глеба, что можно верить.

— Когда в последний раз связывался с Сабуровым? — Дик ходит вокруг стола.

— Давно. Я ушел от него.

— Почему?

Глеб долго молчит.

Смотрит на меня.

— Из-за Инги, — резко бросает. — Из-за того, что… Послал ее в ваш сраный клуб. Я ее отвез, должен был забрать.

Он замолкает.

— Не смог, — сдавленно выдыхает он. — Ингу ваши увезли, понятно стало, что раскрыли. Я приехал к Сабурову… дал себе лишнего в разговоре… Я знал, что нельзя ее посылать, что все так закончится! Подрался с ним…

Глеб отводит глаза.

— Подрался? — переспрашивает Влад.

— Все дерьмо из него выбил. Ну, меня охрана вышвырнула. Это больше месяца назад было. Сабуров улетел за границу.

— Ключи от дома и офиса остались?

— Нет.

— Что знаешь про общак?

— Сабуров взял деньги не для себя, — нехотя признается Глеб. — Ему отходит доля, а его «крыше» остальное. Кто он, не знаю. Я и это случайно узнал, когда Сабуров распсиховался после звонка…