Дик наблюдает, как без воздуха у Савы уходят последние силы.

Досчитал до шестидесяти.

Минута прошла.

Сава еще в сознании.

Время уходит.

Прислушиваясь к шумам на улице, Дик ждет. Глаза Савы закатываются. Первым обмякает лицо. Затем тело.

Девяносто пять.

Сука.

Живой.

Просто без сознания.

Может очнуться в любой момент.

Ногой пытается достать ключ.

Дотягивается из последних сил и забрасывает назад. Теперь ключ, где-то за стулом.

Осталось упасть на спину.

Тот, что на улице его услышит. Может спишет на пытки, а может нет.

Сглотнув, Дик отклоняется назад. Удар не слишком сильный — спинка амортизирует. Но громкий. Несколько секунд он тратит, чтобы нащупать ключ.

Руки болят, пальцы не слушаются, но он умудряется вставить ключ в скважину.

Еле как поднимается — из-за долгой обездвиженности ощущает себя не хищником, а калекой. Но подбегает к Саве и, вытащив из кобуры пушку, не сбавляя скорости, перебегает к стене.

Прижимается рядом с дверью и поднимает ствол.

Патроны не проверил…

Магазин должен быть полный.

Сава стрелял в розововолосую проститутку…

Успел в последний момент.

Дверь открывается, впустив дым и ночной воздух.

Он стреляет без раздумий и предупреждения. Успел. Перешагивает через тело и оказывается на улице.

Еще темно, но рассвет скоро.

Тачка Савы, на которой привезли его, открыта. Ключи в замке.

Дик падает за руль и заводит машину. Сдает назад, пока не выбивает задом ворота.

Пушку можно сбросить в городе.

Все можно сделать потом.

Сейчас к ней!

Он рвет бардачок: его пушка, телефон. Все здесь. Дик судорожно выдыхает.

Гонит по ночной трассе, не обращая внимания на кровь, залившую лицо.

В глазах плавают пятна от фонарей. Слепят встречные.

— Давай, — на ходу набирает номер Луки. — Отвечай, сволочь.

Долгие гудки.

Десять. Пятнадцать.

Сбрасывает и набирает снова.

Звонит, звонит и звонит, пока не подъезжает к дому.

В окнах нет света.

Дом окутан темнотой.

Поднимается, трясущейся рукой достает ключи. Как громко они звенят в подъезде. Как громко он дышит…

Плохой признак.

Предвестник надвигающегося шока.

Дик бросает дверь открытой и обходит комнаты.

— Лука! — хрипло орет он.

Но квартира пуста.

Останавливается в спальне.

На полу смятое платье Ланы. Белье. Все разбросано, стол перевернут.

Простынь, в которой она была, валяется на кровати.

Он увез ее… Голую.

— Сука, — шепчет он, чувствуя, как падает сердце.

Увез к отцу.

Потому что он — Дик, не смог дозвониться. Тело Дениса наверняка уже доставили.

— Проклятие! — орет он, начиная крушить спальню.

Боль в руках не чувствует, хотя разбивает костяшки.

Снова набирает брата.

Снова не отвечает.

Он уже все понял.

Выходит из квартиры, бросив дверь незапертой. Просто на все стало плевать. Ощущение надвигающейся катастрофы давит на сердце.

Нужно ехать к дяде.

Ее увезли туда.

Что будет — неизвестно. Уже все знают, что Денис погиб и в этом виноват он.

Дик разворачивается, зацепив бампером угол подъезда, но заканчивает маневр.

Руки дрожат.

Ехать туда раненным, запытанным — плохая идея.

Но остановиться уже не может.

Дом клана Дикановых горит в темноте огнями.

Тачку бросает у ворот.

Пушку пихает в кобуру и идет к дому. Охранник пропускает за ворота.

Его не ждали, понимает по взгляду.

Не ждали.

Дик идет по каменной дорожке к дому.

На лужайке в кругу ожесточенно пинают мужское тело без признаков жизни. При его появлении бойцы Луки останавливаются. Следят. Когда расступаются, Дик видит кто это.

В траве лежит Костя Спартак.

Сука.

Не просто не ждали. Его людей избивают. Брат Спартака стоит на коленях дальше. У виска пушка, отекшее лицо в крови. Избили и заставляют смотреть. Заметив его, тот орет с отчаянием:

— Дик!

Влад поднимается по ступеням.

Горячий и злой после драки не на жизнь, а на смерть с Савой, медленно идет по коридору.

Надо же, какие мрачные лица…

При его появлении все застывают, пялятся. Кто-то отводит глаза. Его людей среди них нет. Только те, кто служит Луке и отцу. Его людей избили на улице.

Дик сжимает зубы.

Расправляет плечи, словно готовится к драке.

Он уже понял.

Смерть Дениса им не простят.

В конце коридора стоит Лука, загородив дорогу.

Ему плевать на наглую рожу двоюродного брата. На все. У него только один вопрос:

— Где она?

Лука молчит.

Отвечай, урод.

На него обрушивается смертельная усталость. Хочется вытащить пушку. Но он один, а их много.

Дик чувствует взгляды в спину.

— Я спросил, где она.

— Это все, что тебя интересует? — бросает Лука. — Мой брат погиб, Влад. Из-за тебя.

— Я сдался ради твоего брата! — орет он. — А где был ты в это время⁈

— Не смей орать на меня! За то, что вы сделали вам всем конец. Тебе и твоим людям! Вы за это ответите! Ты здесь никто, понял?

— Пошел ты, — устало выдыхает он.

Его слепит ярость.

Несправедливость.

Он пытался отдать самое дорогое — жизнь, чтобы спасти младшего. Не помогло. Не оценили. Все равно смешают с дерьмом на глазах у всех.

— Это правда от первого до последнего слова, Влад. Ты никто в нашей семье. Твоя мать даже не была сестрой отца! Просто мой дед когда-то взял в жены бабушку с чужим приплодом.

— Заткнись!

— Заткнусь, когда ты будешь уважать меня. И если тебе говорят ехать за Денисом, выкинув свою шлюху из постели!..

— Она не шлюха.

— Ты много о ней не знаешь. Хочешь увидеть свою шлюху? Зрелище может тебе не понравиться.

— Ты ей что-то сделал?

— А ты как считаешь?

Взгляд скользит по расстегнутой рубашке Луки.

Влад сглатывает.

Он и так чувствует себя отупевшим, а из-за предположений в голове появляется туман.

— Если ты ее изнасиловал… Я убью тебя.

— Сначала поговори с отцом. Потом пойдешь к ней. Может сам ее убьешь. Так что пока не разбрасывайся словами.

В кабинет Лука направляется первым.

— Влад здесь, отец!

Павел Диканов стоит спиной.

Немолодой, но крепкий мужик в костюме.

Сколько крови было пролито в этом кабинете.

Сколько сил истрачено.

Дик ощущает — это предел.

— За что избили моих людей? — рычит он. Его не было всего несколько часов. И за это время все пошло прахом. — Где моя женщина?

Дядя поворачивается.

На лице — могильный холод.

— Ты будешь обвинять меня, но я сдался ради Дениса, услышь! Я вместо него отсидел по твоей просьбе! Это ты уговаривал взять вину, потому что Денис в тюрьме бы не выжил! Я делал все! И когда вышел, поехал на встречу, как ты хотел! И из-за чего все это? — он указывает рукой назад, имея в виду то, что происходит во дворе. — Из-за того, что за три года позволил себе слабину? Раз потрахался вместо того, чтобы снова ехать вытаскивать Дениса из передряги⁈ Я бы поехал, дядя! Если бы знал, как это закончится!

Он выдыхает.

Диканов-старший следит без эмоций.

— Я пытался все исправить! Я просто не смог один!

— Молодец, — со свирепой вкрадчивостью произносит Павел. — Потрахался. Держи его.

Сзади подскакивает «бык» Диканова — личный телохранитель. Мощный захват рук лишают его способности сопротивляться. Второй вытаскивает из кобуры пушку. Бьет третий — со всей дури в открытый живот.

Силы оставляют его именно здесь — в кабинете дяди. От резкой боли не может даже вдохнуть, открывает рот в безмолвном крике, ищущая, как оттуда течет кровь.

— Понял, сука? Еще раз.

Нет, хочет он произнести.

Не получается.

После второго удара его отпускают.

Ноги подгибаются, он падает на пол, отбив колени. Прижав ладонь к животу, пытается вдохнуть.

Не может…