За 1908–1913 годы в Самарканде доля бухарских евреев среди владельцев недвижимости в русской части города сократилась на 29,5 %. Хотя общая стоимость недвижимости бухарских евреев в этой части города за тот же срок выросла на 306 669 рублей, или почти на одну треть, такой рост произошел лишь в результате увеличения стоимости домов в городе. Известно, что в течение этого времени бухарские евреи почти не приобретали новых домов. Так, если в 1908 году в русской части города бухарским евреям принадлежало 140 домов, то в конце 1915-го – 143 дома[1125].

К 1908 году, как видно из таблицы 12, они сконцентрировали в своих руках, по оценочной стоимости, установленной администрацией, 20 % общей городской недвижимости, а в русской части города – 51 % всего недвижимого имущества. Но лишь за пять лет, из-за предпринятой властями проверки недвижимости у бухарских евреев, общий процент недвижимого имущества у них сократился до 16 и 30 % соответственно.

Сокращению темпов роста недвижимости бухарских евреев в Самарканде способствовала тщательная проверка администрацией наличия у евреев, владевших недвижимостью или желавших ее приобрести, туземного статуса. При обнаружении недвижимой собственности, записанной на имя бухарскоподданного еврея, администрация через суд обязывала ее продать в шестимесячный срок согласно закону[1126]. По этой причине в туземной части города за 1908–1913 годы общая стоимость недвижимости бухарских евреев, как видно из таблицы, даже сократилась на 200 тыс. рублей. Таким образом, на несколько процентов сократилась их доля в общей стоимости недвижимости туземной части города.

За эти же пять лет во всем городе стоимость недвижимости, принадлежавшей бухарским евреям, выросла на 106 954 рубля (20 %), в то время как стоимость общей городской недвижимости – на 2 221 646 рублей (29,93 %). В результате принадлежавшая бухарским евреям доля в общей городской недвижимости сократилась за 1908–1913 годы с 19,73 до 16,29 %. Таким образом, темпы роста стоимости недвижимости у бухарских евреев отставали от аналогичного показателя для всего городского населения, несмотря на то что число бухарских евреев здесь значительно выросло – в результате переселения бухарскоподданных евреев из Сырдарьинской области в Самарканд[1127] как в один из пограничных городов.

Таблица 12

Доля недвижимого имущества, принадлежавшего бухарским евреям в Самарканде в 1908 и 1913 годах [1128]

В 1915–1916 годах некоторые богатые бухарские евреи, а вслед за ними и среднеазиатские мусульмане-предприниматели, по сведениям охранки, стали вкладывать деньги в золотые, серебряные изделия и в недвижимость – из-за роста инфляции и даже из-за предвидения, что в России в результате революции к власти придет новое правительство, которое не уплатит проценты по ценным бумагам и займам[1129]. Известный русский и советский востоковед Александр Семенов (1873–1958), занимавший в начале 1917 года должность военного губернатора Самаркандской области, тогда неоднократно слышал от бухарских евреев, что «бумажные деньги при теперешнем неизбежном расширении эмиссионного права государственного банка ничего не будут стоить, недвижимость же никогда не теряет цены»[1130].

Спрос на дома привел к увеличению их стоимости. Ситуацией воспользовались семьи многих отправленных на фронт офицеров, стремившиеся перебраться в Европейскую Россию, поближе к своим родственникам[1131]. Выгодная продажа домов позволила им оставить удаленный и жаркий, а также беспокойный в те годы Туркестанский край.

Хотя бухарские евреи приобрели в течение первых нескольких лет войны относительно небольшое число домов, сокращение и без того немногочисленного более образованного русского населения стало заметно. В Самарканде бухарские евреи в апреле 1916 года еще больше привлекли к себе внимание администрации тем, что попросили разрешения организовать в русской части города молитвенный дом, ссылаясь на то, что в новой части у них нет вообще никакого молитвенного дома, а ходить в старую часть города им далеко. Подписавшиеся под этой просьбой (31 бухарский еврей) указали в приложении к ней названия улиц, на которых они проживали. Посчитав, что бухарские евреи, скупавшие дома, виноваты в сокращении русского населения в городах, Куропаткин распорядился через председателей окружных судов собрать сведения о недвижимости, купленной туземными евреями с 1901 до 1917 года. Собранные в январе – начале февраля 1917 года данные расследования показали, что в двух крупнейших городах края бухарские евреи действительно приобрели за указанный период большие земельные участки с домами или под строительство домов. В Ташкенте ими были куплены 65 десятин земли, в том числе 43 – в русской части города, а в Самарканде – 233 участка общей площадью 125 десятин, в том числе в русской части города – 181 участок общей площадью 52,5 десятины[1132]. В тот же период бухарские евреи приобрели в Ферганской области под дома с участками 96 десятин земли[1133]. Особенно активно приобретались участки в Коканде, где многие богатые бухарские евреи построили себе перед войной роскошные особняки и торговые конторы[1134].

Тем временем Семенов, обеспокоенный скупкой бухарскими евреями домов в Самарканде, обратил на нее внимание Куропаткина во время их совместной поездки в Катта-Курган 10 января 1917 года. Куропаткин отнесся к затронутому вопросу с большим вниманием. По его просьбе Семенов 15 января 1917 года написал по этому вопросу подробный доклад, в котором отмечал, что после восстания мусульман бухарские евреи, опасаясь новых волнений, особенно усиленно стали скупать дома в русской части города, не смущаясь их ценой. Семенов обратил внимание генерал-губернатора также на то, что действия бухарских евреев привели к квартирному кризису в Самарканде, подняв цены за дома до 75 тыс. рублей, что было по тем временам очень большой суммой. Далее военный губернатор указал, что число домов бухарских евреев в русской части города, после приобретения ими 30 домов за предшествовавший год, достигло 173 и что лучшие улицы города – Кауфманская и Верещагинская – «почти сплошь заняты еврейскими домами». Сожалея, что бухарским евреям предоставлено право приобретения недвижимого имущества в крае, Семенов попросил Куропаткина, наделенного особыми полномочиями в силу управления регионом, находившимся на военном положении, в качестве временной меры ограничить права евреев и мусульман в приобретении недвижимости в Самарканде. Сам же военный губернатор собирался проверить законность уже сделанных приобретений. Для этой цели он просил генерал-губернатора вернуть переданный во время совместной поездки список бухарских евреев, приобретших недвижимость в русской части Самарканда[1135].

Ознакомившись с докладом Семенова, Куропаткин написал на нем резолюцию, в которой: (а) указал на необходимость внести в разработанное новое Положение об управлении Туркестанского края ограничение на приобретение туземными евреями земельных участков в городах и за их пределами; (б) отдал указание своей канцелярии запросить мнение Военного министерства о том, какие меры необходимо принять до введения этого положения, чтобы немедленно прекратить захват евреями земель; (в) распорядился предложить туземным евреям Самарканда воздержаться от покупки домов у русских ввиду подачи законодательного предложения о воспрещении такой покупки (при этом генерал-губернатор просил представить ему список тех, кто не прислушается к его «совету»); (г) приказал поставить на постой солдат в каждый еврейский дом, начиная со вновь приобретенных, чтобы сделать скупку домов невыгодной; (д) предложил образовать комиссию для составления чертежей всех домов, купленных евреями во время войны, чтобы распространить на них квартирную повинность, разместив в этих домах семьи офицеров и нижних чинов во время войны, а также и самих офицеров после их возвращения с фронта; (е) распорядился объявить об этих мерах хозяевам – бухарским евреям, чтобы они отказались от приобретения домов в русской части Самарканда и подыскали себе дома в его туземной части[1136].