Несмотря на то что Галкин «пожертвовал» ашкеназскими евреями в пользу бухарских – так же, как когда-то Кауфман, – из-за этого ответа начальник Туркестанского районного охранного отделения заподозрил его в юдофильстве, о чем спустя несколько лет доложил воевавшему с «еврейским засильем» Самсонову. Но тот защитил подчиненного, используя очень характерные аргументы: «…отношения генерала Галкина к евреям таковы, что он отнюдь не может быть заподозрен в послаблении или симпатии к евреям: им неоднократно возбуждались ходатайства о выселении евреев, давались отзывы об отказе в принятии их в русское подданство, только за один текущий год имеются 97 отказов генерала Галкина об оставлении евреев на жительстве в крае…»[717] Тогда дело было улажено, и через год Галкина даже перевели на должность военного губернатора более престижной Сырдарьинской области.
В ряде случаев Галкин отличился от других туркестанских администраторов того времени более гибким подходом. В октябре 1909 года по его ходатайству Самсонов принял в русское подданство одного бухарскоподданного еврея. По-видимому, это был единственный такой случай при Самсонове. В январе 1912 года Галкин разрешил было приезд в край ашкеназских евреев, актеров, но по распоряжению Самсонова был вынужден выслать их назад. В сентябре 1915 года Галкин взял под защиту раввина ашкеназских евреев Ташкента Кирснера, против которого выдвинул обвинения председатель Туркестанского отдела Союза Михаила Архангела отставной полковник Н. Лажечников[718].
Из-за того, что у туркестанской администрации ушло около трех месяцев на сбор сведений о бухарских евреях для Палена и Писарева, те не успели составить и подать релевантные отчеты в Совет министров до начала дебатов по поводу отсрочки. Между тем что-то давало основание Тажеру надеяться на положительную оценку деятельности бухарских евреев Паленом: это видно из докладной записки раввина военному министру от 11 декабря 1909 года[719]. Но в распубликованных в следующем году выводах ревизии тема бухарских евреев свелась лишь к обсуждению противоречий в практике принятия решений по их личным ходатайствам на уровне областных властей. Это вызывает недоумение – зачем же тогда ревизия столь подробно занималась бухарско-еврейским вопросом?
Возможны два ответа. Либо Пален подал по бухарским евреям секретный отчет, который не был опубликован и о котором он решил не говорить в своих воспоминаниях, либо, понимая, что его мнение бухарским евреям уже не поможет, он изъял из доклада положительную характеристику их деятельности. Может быть, в какой-то степени Пален хотел избежать обвинений в получении от них взятки. Известно, что старший чиновник по особым поручениям при туркестанском генерал-губернаторе Антон Радзиевский (находившийся в должности в 1906–1914 годах), тоже предполагая, что Пален даст благоприятный отзыв о деятельности бухарских евреев, стал распространять слухи о получении последним огромной взятки – в 60 тыс. рублей. Эти слухи дошли до Самсонова, что побудило его в апреле 1910 года потребовать от Радзиевского, на которого указывали как на их распространителя, доказательств в письменной форме[720]. Ответ Радзиевского в деле туркестанской канцелярии отсутствует. Это дает основание предположить, что доказательства не были представлены и объяснение произошло устно. К Радзиевскому мы еще не раз будем возвращаться, здесь же отмечу только, что он, видимо, заподозрил антипатию к себе со стороны Палена. В опубликованном позже отчете ревизии подчеркивалось, что оба старших чиновникa по особым поручениям при генерал-губернаторе не имеют даже среднего образования, а затем перечислялись выполненные Радзиевским и другим старшим чиновником поручения и без лишней ангажированности отмечалась их незначительность[721].
После отставки Витте в 1906 году в решениях Совета министров начали заметно преобладать запретительные меры в отношении евреев[722]. В 1907–1908 годах вопрос выселения из края бухарских евреев нашел широкое отражение в монархической прессе, писавшей о засилье евреев в Туркестане. Особенно усердствовала газета «Новое время». Опубликованная в ней статья известного националистического журналиста Михаила Меньшикова «Хозяева Туркестана» особенно возмутила Мищенко. Генерал-губернатор отправил в декабре 1908 года редактору письмо, в котором отрицал попустительство администрации по отношению к евреям и заявлял, что газета преувеличивает размеры еврейского засилья в крае[723].
Обстановка казалась Военному министерству благоприятной для выселения бухарскоподданных евреев. Запросив в сентябре 1908 года у графа Палена выводы его комиссии о деятельности бухарских евреев в Туркестане и узнав, что результаты еще не готовы, военный министр Редигер в начале ноября того же года представил в Совет министров этот ответ Палена и свое мнение о необходимости означенных евреев побыстрее выселить[724]. Председатель Совета министров Столыпин не стал дожидаться выводов комиссии и назначил заседание по этому вопросу уже на 25 ноября. На заседании мнения членов Совета разделились. В то время как государственный контролер, министры финансов, торговли и промышленности, иностранных дел и его заместитель высказались за продление отсрочки, министр юстиции, заместитель военного министра и начальник Главного штаба поддержали требование военного министра о немедленной высылке бухарских евреев указанной категории. Сторонники выселения заявляли, что их тревожит экономическое преобладание в этом крае евреев, «захвативших в свои руки главные источники существования местного христианского и мусульманского населения: хлопковое дело, горную промышленность, а отчасти и саму землю»[725].
На это противники выселения отвечали, что «посредничество бухарских евреев, ежегодно закупающих русских товаров на сумму свыше 30 млн рублей, чрезвычайно облегчает нашу торговлю со Средней Азией, и в частности с Афганистаном, куда доступ русских купцов до крайности затруднен». Доказывая важное значение бухарских евреев, они отмечали:
Значительное число русских фирм, капиталы которых… в общем составляют свыше 250 миллионов, поддерживают ходатайство бухарских евреев о дальнейшем оставлении их на жительстве [даже] в Москве. Эти фирмы, как известно, весь перерабатываемый ими азиатский хлопок получают исключительно через руки бухарских евреев и через них же сбывают свои ткани на азиатские рынки, конкурируя с английскими торговцами. Такие отношения… прекратятся, что несомненно отразится крайне пагубно не только на интересах бухарских евреев, но и на оборотах русских фабрикантов Московского промышленного района, а в худшем случае, может повлечь за собой даже потерю среднеазиатских рынков.
Далее цитировалось заявление Московского биржевого комитета в пользу предоставления бухарскоподданным евреям дополнительной отсрочки выселения[726].
Выслушав доводы обеих спорящих групп, остальные члены Совета, включая его председателя, а также министров транспорта, образования и сельского хозяйства, выдвинули предложение предоставить бухарским евреям последнюю годовую отсрочку. Так как в ходе дискуссии участники заседания не пришли к общему соглашению, ими было принято заключение: предоставить решение этого вопроса на усмотрение царя. Николай II, рассмотрев протокольный журнал Совета министров, поддержал мнение Столыпина[727].
