По областям бухарскоподданные евреи были распределены неравномерно: в Ферганской и Самаркандской областях они составляли менее четверти от всех бухарских евреев, в Сырдарьинской области – половину, а в Закаспийской области к тому времени бухарские евреи других категорий не проживали вовсе. В Сырдарьинской области половина от находившихся там евреев – подданных Бухары выбрали местом жительства губернский город Ташкент. В 1902 году в нем проживали 494 бухарских еврея данной категории[606]. Видимо, в других городах края бухарскоподданных евреев в то время было меньше.
Те администраторы, которые отрицательно относились к бухарским евреям, придерживались стереотипного мнения о бедности всех прибывших из Бухары еврейских иммигрантов. Оно было отправной точкой в воображаемой схеме быстрого обогащения бухарских евреев за счет эксплуатации коренного населения и ресурсов края. Уже знакомый нам Корольков в 1899 году ясно выразил такое представление: «Оказалось, что почти все без исключения бухарские евреи прибывают в край бедными и, начиная из ничего, в непродолжительном времени становятся обладателями богатых лавок, домов и земель»[607]. Миф об их быстром обогащении разоблачают сведения из доклада полицмейстера Старого Маргелана Павла Пахотина. Согласно этому докладу, все девяносто восемь семей евреев-бухарскоподданных, прибывшие в Старый Маргелан еще в конце 1870-х – начале 1880-х годов, к 1914 году оставались крайне бедными. Около 70 % из них занимались окраской шелка, а остальные 30 % – мелкой мануфактурной торговлей и другими ремеслами. Среди же бухарских евреев со статусом туземцев красильщики составляли 50 %[608].
Что касается утверждения полицмейстера об иммиграции исключительно бедных бухарских евреев, то это скорее было специфическим случаем Старого Маргелана. Мы не можем обвинять Пахотина в тенденциозности – об этом говорит следующая фраза в его докладе: «…нельзя указать ни одного случая ростовщичества или иной хищнической деятельности евреев, по крайней мере установить это официальным путем не удалось»[609]. Однако на самом деле среди всех прибывавших бухарско-еврейских иммигрантов нередко встречались богатые, на что, располагая данными по той же Ферганской области, указывал географ и путешественник Александр Воейков[610]. Похожая ситуация, но со значительным преобладанием мелких торговцев над ремесленниками была и в Сырдарьинской области. В Ташкенте в 1892 году из всех восемнадцати бухарскоподданных торговцев-евреев тринадцать были отнесены администрацией к разряду мелких. В Чимкенте в 1893 году из 107 торговцев, которые были бухарскоподданными евреями, мелкими считались девяносто семь[611].
Утверждение исследователей ферганского населения Марии и Владимира Наливкиных, что местные евреи отличаются от мусульман только пейсами и «вечно синими от краски руками»[612], больше подходит для середины 1870-х годов. В результате более поздних переселений, как следует из данных администрации Ферганской области, к 1891 году среди 176 самостоятельных бухарскоподданных евреев было только 48 ремесленников и рабочих (27,3 %), а торговцев – 112 (63,6 %). Было также четыре учителя (2,3 %) и двенадцать лиц без определенных занятий (6,8 %). Но процент торговцев не был одинаков по всем уездам. Так, в Кокандском уезде они составляли 76,3 %, а в Наманганском – 35,3 %[613]. Следует также отметить, что занятие крашением приносило семье бухарских евреев, как пишет русский этнограф Николай Кирпичников, 200–280 рублей в год[614]. Это был доход чуть ниже среднего, но позволявший такой семье безбедно существовать. Но надо принять во внимание, что Кирпичников исследовал ситуацию в Самарканде, где подавляющее большинство бухарских евреев жили давно, а в Фергане таких было мало. И потом, большое число переселенцев-красильщиков наверняка создавало высокую конкуренцию среди них самих.
Хотя новый закон предусматривал пятилетнюю отсрочку лишь для крупных предпринимателей, местная администрация по-прежнему давала разрешения на пребывание в крае также ремесленникам и мелким торговцам, считая их «невредными». Военный губернатор Ферганской области Андрей Чайковский (находившийся в должности в 1898–1901 годах) в 1900 году выдал 124 таких разрешения евреям – подданным Бухары. Из этих разрешений по меньшей мере несколько десятков были выданы мелким торговцам, а также мясникам, поварам, учителю, писарю, кучеру и банщику[615]. В Самарканде местная администрация в 1908 году допустила на жительство евреев – подданных Бухары, среди которых, кроме торговцев, было несколько меламедов (учителей в еврейской школе), портных, парикмахеров, рабочих, один шапочник и один штукатур[616]. Выдаче разрешений на проживание предшествовала переписка, сопряженная со сложной бюрократической процедурой. Как правило, бухарскоподданные евреи подавали прошения о разрешении им проживания в одной из областей края на имя русского политического агента в Бухаре. Тот пересылал запросы в соответствующие областные правления. Последние в свою очередь пересылали запросы уездным начальникам тех населенных пунктов, в которых проживали просители. Обычно бухарские евреи получали положительные характеристики и им, после обратной канцелярской переписки, разрешалось годичное проживание в Туркестане. По истечении года вышеописанная бюрократическая процедура производилась заново.
Бухарские евреи (Landsdell H. Die Juden von Buchara // Ost und West. 1903. No. 9. P. 631)
Согласно приведенным в таблице 6 данным, в Ферганской области в 1899 году семьи бухарскоподданных евреев насчитывали 755 человек. За удовлетворенными в 1900 году 124 прошениями стояли главы семейств, а не вообще все взрослые мужчины, которых было в этих семьях 211 человек[617]. Допуская, что средняя семья бухарскоподданных евреев в Ферганской области в связи с резким ростом среднего материального уровня в 1890-х годах выросла с 3,65 человека в 1891 году[618] до четырех человек в 1900-м, можно предположить, что эти 124 прошения охватывали 496 человек. Получается, уже сразу после выхода закона 1900 года две трети (66 %) евреев этой категории получили временное разрешение остаться в Ферганской области.
Позволяя временно пребывать в крае многим поселившимся там прежде евреям – подданным Бухары, администрация старалась ограничить приток новых переселенцев. Из трех глав семейств бухарских евреев, получивших в 1900 году отказы в проживании на территории Ферганской области (1,76 % от всех бухарских евреев, подавших просьбы), двоим было отказано потому, что местная администрация и политический агент не имели никакой информации об их предшествующей деятельности[619]. Отсюда следует, что эти бухарские евреи прежде не проживали в Туркестане и поэтому уже не могли в нем поселиться.
В Сырдарьинской области администрация тоже либерально отнеслась к бухарскоподданным евреям, разрешая оставаться в Туркестане тем из них, кто торговал до 1 июля 1900 года, а также подавшим обжалования в Сенат на постановления областного правления об отказе признать их туземцами. Вместе с тем выселялись бухарскоподданные евреи, проживавшие в крае вообще без бухарских паспортов или без визовой отметки в них Российского политического агентства в Бухаре[620]. В Сырдарьинской области, так же как и в Ферганской, администрация не соглашалась давать разрешения на годичное проживание бухарскоподданным евреям, не занимавшимся торговлей в крае до выхода этого закона[621].
