Под давлением московских текстильных фабрикантов министр внутренних дел Дурново предоставил евреям – подданным Бухары право прежнего льготного въезда в находившиеся в его ведении внутренние российские губернии, в том числе и в Москву[486]. Это распоряжение было отдано политическому агенту в Бухаре в год, вошедший в историю евреев России как пора наиболее массовых выселений евреев из Москвы[487], что свидетельствует о высокой степени давления, оказанного московскими промышленниками на Дурново. Не исключено, что подобное же давление фабриканты оказывали и на Ванновского, но оно ни к чему не привело[488]. Въезд евреев Бухары во внутренние российские губернии стал в это время более свободным, чем в Туркестанский край. Для приезда бухарских евреев этой категории в край в их паспортах надпись «На въезд в Россию» должна была сопровождаться припиской «На проезд и проживание в Туркестане»[489].
Во время сбора сведений в 1893 году о деятельности бухарских евреев в Туркестанском крае мнения чиновников разделились. Управляющий Ташкентским государственным банком князь Николай Долгоруков полагал, что «местные (бухарские) евреи в смысле добросовестности и исправности в обязательствах [находятся] не ниже торговцев из сартов, отличающихся значительной скрытностью, лукавством и недостатком чувства торговой чести… В интересах русских жителей края замена торговцев-евреев была бы нежелательна»[490]. Начальник Чимкентского уезда Николай Благовидов, хотя и был знаком с мнением своего начальника, Гродекова, о бухарских евреях, не побоялся указать в рапорте, что они способствуют распространению русских товаров, которые имеют доступные цены «благодаря национальной конкуренции… при участии в ней евреев»[491]. А ташкентский градоначальник Тверитинов написал Гродекову в рапорте немного осторожнее: «В настоящее время никто из туземцев не находят выгод заниматься торговлей мануфактурой оптом и предоставили этот вид торговли в руки азиатских евреев и татар, которые, довольствуясь минимальной прибылью, продают товары сартам по московской цене»[492].
Несмотря на то что остальные подчиненные военного губернатора Сырдарьинской области Гродекова не высказали своего критического отношения к бухарским евреям, в мае 1893 года он сообщил генерал-губернатору, что бухарские евреи хотя и распространяют в крае русскую мануфактуру, но делают это в долг под векселя, эксплуатируя таким образом население и прибегая к неблаговидным проделкам, вроде взыскания одного и того же долга два раза. Затем он выражал уверенность, что среди туземцев найдутся торговцы, способные заменить бухарских евреев[493]. Надо заметить, в архивных материалах мне ни разу не попались обвинения в адрес бухарских евреев со стороны мусульманского населения в повторном взимании одного и того же долга, а потому есть все основания полагать, что Гродеков слукавил, приписав им метод, входивший в клише обвинений евреев в славянофильских кругах.
Военный губернатор Ферганской области Корольков также считал бухарских евреев вредными для края и объяснял их торговый успех тем, что они продавали по демпинговым ценам (на 15–20 % дешевле) товары низкого качества. При этом он указывал, что бухарские евреи «составляют тесно сплоченную общину, все члены которой поддерживают друг друга не только в торговле, но и в других делах, а потому всякое показание или заявление туземцев, сделанное не в пользу кого-то из евреев, сейчас же преследуется со стороны всей еврейской общины»[494]. Дмитрий Логофет считал, что бухарские евреи, захватившие всю торговлю в свои руки, заняты лишь собственным обогащением и не заботятся о качестве привозимого товара[495].
Обвинения в адрес бухарских евреев в импорте низкокачественного товара, главным образом тканей, побудили в 1899 году Министерство финансов к расследованию. Оно выяснило, что те, наоборот, будучи заинтересованы в увеличении оборотов, не только покупали первосортный товар, но и рекомендовали фабрикантам, ткани какого качества и с какими узорами следует изготовлять для среднеазиатских рынков[496]. Попутно отмечу, что стремление бухарских евреев научить русских производителей мануфактуры удовлетворять местный спрос имеет давнюю историю. Еще в 1867 году известный славянофил князь Владимир Мещерский, встретив на Нижегородской ярмарке Пинхаса Абдурахманова, узнал от него, что русские купцы не могут добиться успеха в Средней Азии, так как привозят ткани с узорами и расцветками, не пользующимися популярностью среди местного населения[497]. Один из крупнейших предпринимателей Туркестанского края, Натан Давыдов, писал в воспоминаниях, что еще в четырнадцать лет (т. е. в 1894 году) сам нарисовал для московских фабрикантов узоры тканей, востребованных на среднеазиатском рынке. За это он получил от промышленников премию. Став самостоятельным предпринимателем, Давыдов на основе имевшегося у него опыта в рисовании узоров лично выбирал в Москве наиболее подходящие виды тканей[498]. Утверждения Королькова и Логофета расходились даже с мнением того же Гродекова, писавшего в 1891 году: «…все евреи закупают товары непосредственно у заводчиков или в Москве, тогда как сарты не могут еще отучиться от излюбленного ими способа покупки товаров на Ирбитской ярмарке, куда обыкновенно сбывается разный брак»[499].
Тем не менее бухарских евреев стали обвинять не только в доставке недоброкачественных тканей в Туркестан, но и в поставке московским фабрикантам непригодного хлопка. Так, начальник одного из отделов Туркестанской казенной палаты Сергей Петровский указывал на бухарских евреев как на главных виновников плохого качества хлопка, одновременно сетуя на то, что они прибирают к своим рукам эту торговлю. Удивляясь их предприимчивости, выражавшейся в трех и более ежегодных торговых оборотах, Петровский считал, что бухарские евреи не только не обращали внимания на качество принимаемого хлопка, но и сами его портили[500].
Теоретически можно было бы допустить, что бухарские евреи утяжеляли хлопок, подмачивая или засоряя его. Подобная практика была популярна в крае. Например, еще в 1867 году армянские купцы поставляли такой хлопок из Средней Азии на Нижегородскую ярмарку, что повлекло за собой большой скандал[501]. Крупнейший исследователь хлопководства того времени, агроном и экономист Станислав Понятовский писал: «Почти три четверти всего туркестанского сырца скупается многочисленной армией мелких скупщиков, заинтересованных исключительно в извлечении непосредственной прибыли. Для огромного большинства из них ни марка, ни торговая честь, ни упрочение торговых связей не имеют никакого значения». Описывая далее способы загрязнения хлопка, Понятовский утверждал, что крупные фирмы через систему своих агентов по закупке в какой-то мере препятствуют снижению качества хлопка. И там же он отмечал, что все дехкане специально увлажняют его для утяжеления[502]. Среди бухарских евреев мелких самостоятельных скупщиков хлопка не было. Те бухарские евреи, которые занимались скупкой хлопка через мелких скупщиков-мусульман (о них подробнее поговорим ниже), делали это в качестве агентов и приказчиков крупных фирм своих собратьев[503]. Тот факт, что фирмы бухарских евреев успешно вытесняли своих конкурентов из хлопковой торговли с мануфактурными фабрикантами, свидетельствует о доброкачественности их хлопка. Сам же Логофет двумя годами позже признавал, что русские предприниматели предпочитают иметь дело с бухарскими евреями из-за их «безукоризненной честности, верности слову и отсутствия мошеннических приемов в торговых делах»[504]. Принимая все это во внимание, нельзя не признать обвинения, которые высказывал Понятовский, тенденциозными.
