На мои слова Хабен рассмеялся, причем искренне, от души, будто услышал какую-то несусветную глупость.

— Такого, как ты? В гильдию? Да Марта удавится, но никогда тебя не возьмет — она слишком хорошо тебя знает, да и репутация твоя тебя обгоняет.

— Дар ничего не значит для гильдии? — уточнил я.

— Значит, но не для Марты. — вытер слезы и уже серьезно ответил Хабен. — Ты всегда можешь попытать счастья в другом городе, поселке, но не в Янтарном. Здесь все знают, кто ты такой и чем занимался.

Я понимал, что сейчас он говорит правду, говорит как думает. И, видимо, в его случае за его словами скрывалось нечто большее.

— Тебя тоже когда-то не взяли в гильдию? — осенила меня догадка.

Лицо Хабена резко помрачнело и он только сказал:

— Репутация для них всё, Элиас. Они на всех остальных смотрят как на куски говна. Думают, раз передают свои секреты только своим, то чем-то лучше других — тех, кто добился всего сам. Но это не так. Думаешь Марта может сварить зелье жизни лучше меня? Как бы не так! Или зелье бешеной силы? Нет. Просто мне запрещено их продавать, потому что гильдия почему-то решила, что это их рецепты и больше никого, потому что….

Он осекся.

Я понял, что задел его случайно за живое.

— Не важно, Элиас. — выдохнул Хабен, — Мы с тобой говорили не об этом. Хоть я гильдейцев и не люблю, но в чем-то они правы — без учителя прогрессировать в алхимии невозможно. Да, поначалу у тебя скорее всего что-то будет получаться, насколько хорошо — уже зависит от твоего Дара. Но чем сложнее станут зелья, тем больше понадобится знаний — знаний, которыми обладаю я.

В любом другом случае он был бы прав, но не в моём. С системой и с моим Даром всё обстояло иначе. Впрочем, говорить ему об этом я не собирался.

— Я понимаю. И ты, скорее всего, прав: и в этом, и по поводу Марты, и по поводу того, что если бы я собирался вступать в Гильдию, то должен был это делать не в Янтарном. Но сейчас я тут… И есть вещи, которые препятствуют тому, чтобы я стал твоим «учеником» и вообще выполнял твои поручения.

— Например? — спросил Хабен.

— Например Грэм. — ответил я, — Ты же знаешь, как он к тебе относится?

Лицо Хабена помрачнело.

— Если я снова начну с тобой… взаимодействовать, — я подобрал слово, — он просто выгонит меня из дому. И я сейчас не шучу — такое уже было.

— Неужели старик правда сделает такое? Он тебя любит, он на столькое закрывал глаза, — в голосе Хабена проскользнуло искреннее удивление.

Я вздохнул и решил сказать полуправду:

— После того случая с Громовым Цветком он действительно чуть не выгнал меня из дому, так что да, он может.

При упоминании цветка глаза Хабена заинтересованно блеснули.

— Громовой Цветок… — он понизил голос. — Твой дед не рассказывал, где его добыл? Ты не подумай, мне просто интересно. В его-то возрасте, и в его состоянии он как-то умудрился добыть такое растение, которое не всякая группа молодых Охотников добывает.

Я покачал головой.

— После того случая он стал замкнутее… да и не интересовал меня больше тот цветок, я и так едва выжил.

Хабен разочарованно вздохнул.

— В общем, я пытаюсь выплатить долг Грэма и…

— Зачем? — Хабен неожиданно перебил меня. — Зачем тебе брать на себя долги старика? Подумай, Элиас, Грэм скоро умрёт. От чёрной хвори нет лекарства, это все знают. Ты же это понимаешь, что это просто неизбежность? Так какая разница, что думает о тебе мертвец?

Внутри меня всё закипело. Я знал, что делаю всё возможное, чтобы спасти деда и шанс есть. Но промолчал, потому что говорить об этом Хабену было бы глупостью. Он не поймет, да и не нужно мне его понимание — мне нужно, чтобы он на какое-то время отстал от меня.

Травник наклонился к моему уху и прошептал:

— Я попробовал твой восстанавливающий отвар, мне принёс человек из деревни — весьма неплохо, Элиас. У тебя хороший потенциал. Не стоит разменивать его на такую ерунду. Чем раньше ты начнешь, тем быстрее вырастешь. У тебя и так поздно пробудился Дар, придется долго догонять то, что другие уже прошли.

Он отстранился и улыбнулся.

— Подумай над моим предложением, над ученичеством. Дед умрёт, а тебе нужно устраивать свое будущее. Тебе нужен кто-то, кто сможет «прикрыть» — одиночки не выживают.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно на рынок. Видимо, не закончил какие-то свои дела.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся в рыночной толпе. Потом поднял корзину за спиной и двинулся домой. Разговор был неприятным, но пролил свет на некоторые вещи.

Грэм сидел, склонившись над все той же коробочкой-ловушкой для жужжальщиков.

Я присел рядом, поставил корзину с сосудами и рассмотрел конструкцию: небольшая коробочка из тонких дощечек, вход в которую был закрыт двумя планочками, одна сверху, другая снизу, а между ними — небольшое пространство, заслоненное прикрепленными изнутри гибкими прутьями. Они легко продавливались внутрь (если лезть снаружи), но изнутри их было не открыть — только прогрызть.

— Мы в детстве такие мастерили, — сказал Грэм, проверяя, как пружинят прутья. — Для ловли всякой мелочи. Жуков там, светляков…они не сильно умные и вечно попадались в такие нехитрые ловушки, особенно если положить туда что-то вкусное.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом сказал:

— Я встретил Хабена на рынке.

Грэм поднял голову.

— И?

— Он знает про отвары, и про то, что они попадают к гнилодарцам.

Старик медленно отложил ловушку.

— Рассказывай.

Я пересказал разговор. Не весь, конечно, — опустил подробности о громовом цветке и некоторые намеки, но суть передал.

Когда я закончил, Грэм долго молчал, глядя куда-то вдаль, на верхушки деревьев за оградой.

— Вот как…«ученичество». И ведь предложение как будто вполне себе приличное. Вот только и ты, и я знаем, чем это закончится: в случае чего он просто спихнет на тебя всё то незаконное, что вы будете варить, и гильдейцы примутся за тебя с удовольствием, а там и…всё остальное.

Я кивнул — уж в этом я не сомневался.

— Нет, тебе лучше вообще «не отсвечивать» рядом с Хабеном, и не привлекать внимания гильдейцев и Марты.

— Тогда как мне ответить ему так, чтобы не спровоцировать? — спросил я, поглаживая мурлыку, который подполз ко мне и дал почесать спинку. — Он ведь знает про поставки гнилодарцам. Может использовать это…как-то…не знаю как, но вдруг?

Грэм покачал головой.

— Не стоит воспринимать эти его слова как угрозу.

— Думаешь? — уточнил я.

— Конечно. Хабен сам лишний раз не станет говорить кому-то о гнилодарцах и связях кого-то с ними. Иначе бросит тень подозрений на себя, а такие люди боятся, что их дела раскроются, поэтому ведут себя осторожно. И уж точно он не станет делать это из-за пустяковых отваров и для того, чтобы усложнить тебе жизнь. Более того, я думаю он действительно хочет взять тебя в ученики: у него их давно не было, а помощники травнику всегда нужны. Одному тяжело тянуть всё.

Грэм снова взял в руки ловушку.

— Он просто решил надавить на тебя, вот и всё, Элиас, — ни больше, ни меньше. Просто хотел показать, что знает больше, чем ты думаешь — это его обычный способ вести дела.

— Может ты и прав, — согласился я.

Такие же мысли приходили мне в голову во время разговора с Хабеном, но хотелось услышать мнение человека, который знает этого травника получше меня. И я его услышал.

— Ладно, — я поднялся. — Пойду варить, нам скоро идти к Морне.

— А ты и рад, — хмыкнул Грэм.

На это я уже ничего не ответил. Любой ответ будет звучать как оправдание, а оправдываться мне не хотелось.

Следующие пару часов прошли в привычной работе: я варил отвары и наполнял ими купленные бутылочки. Вчерашний день принес нам тринадцать с половиной серебряных. Огромная сумма, доступная мне лишь потому, что на этот простенький отвар был спрос у гнилодарцев, и тем не менее, пока это так — нужно было пользоваться этим. Не удивлюсь, если Хабен просто ради того, чтобы уменьшить мой доход (в случае отказа) может сам поставлять части гнилодарцев такие же отвары, возможно и по более дешевой цене. Вот совсем не удивлюсь. Так что нужно ловить момент.