Вот как…ну, из слов Морны нечто подобное и вырисовывалось.

— Но как они выживают там, в глубинах? Там ведь и Охотникам тяжело.

Грэм пожал плечами.

— Откуда я знаю? Нашли свой язык с лесом. Может, приносят жертвы, может, лес их принял. А может, они изменились достаточно, чтобы он перестал видеть в них угрозу… Не знаю, Элиас, — Он покачал головой. — Они верят, что узоры на коре Древ — это послания и Великое Древо говорит с ними через эти узоры. Они днями сидят и «разгадывают» их забыв обо всем.

Я задумался.

Узоры на коре Древа Живы… Я видел их, когда пробуждал свой Дар у корня. Странные, похожие на руны символы, светящиеся золотым. Тогда я подумал, что это просто узоры, как раз вчера я размышлял о том, что это нечто большее, а сегодня я слышу от Грэма, что так считаю не только я, и такие же мысли зародились у друидов, которые, похоже, имеют возможность изучать эти символы. Так кто из нас прав? Старый Охотник, я, или фанатики, поклоняющиеся великому Древу? Или не прав никто из нас, и это вообще что-то другое?

— С чего вдруг Морна о них заговорила? — спросил Грэм, прервав мои размышления.

— Сказала, что они ей помогли когда-то в детстве.

Грэм умолк.

— Я знал об этом, но она никогда со мной об этом не разговаривала. Почему с тобой вдруг такая откровенность?

Я покраснел и выдал единственный разумный ответ.

— Может, я ей нравлюсь?

Грэм захохотал.

— Насмешил, мальчишка. — выдохнул он секунд через десять, утирая слезы, а потом уже серьезнее сказал, — Я же тебя предупреждал насчет Морны — она опасна, а ты…ладно, не важно. Просто помни, что она уже не человек, и обратно им не станет. И это я не только о ее шерсти, а о том, что у нее в голове.

Я ничего не ответил, у меня на счет Морны было свое мнение.

— Я учел твой совет, и осторожен. — ответил я.

— Да-да, — хмыкнул Грэм.

— Ты сталкивался с ними? С друидами?

Грэм не ответил. Вместо этого он поднял рубаху, оголив грудь: на его груди, рядом со старыми шрамами от когтей и клыков белели три длинных глубоких, будто тяжело заживавших рубца.

— Вот наша встреча. И мне не понравилось, как она закончилась. — мрачно ответил он.

— Они напали просто так? Без причины? — уточнил я.

— Да. Им не нужны причины. Для них достаточно того, что я из поселка, города или…неважно откуда. Достаточно того, что я обычный человек.

Грэм опустил рубаху.

— А они что, не люди?

— Они считают себя выше обычных людей, ведь они ближе к лесу, к Древу, а значит ближе к пониманию чего-то, что они сами себе придумали. Поэтому мы для них чужаки, вредители — те, кто приходит в лес только чтобы взять, а не чтобы отдать.

— Но Морне они помогли…

— Морна была ребёнком с треснувшим Даром, — Старик пожал плечами. — Может, они увидели в ней что-то или просто пожалели. А может… — Он не договорил.

— Может что? — уточнил я.

Грэм посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Может, её Дар показался им полезным. Думаю, она держит с ними связь до сих пор.

Я кивнул. Звучало логично: она могла добывать редкие ингредиенты и никого не боялась. Может Морна знала, что всегда может вернуться к ним, к друидам?

Грэм вдруг наклонился вперёд к корзине, щурясь.

— Это что ещё такое?

Я проследил за его взглядом. Из корзины лился мягкий, ровный радужный свет.

— А, это…

Я осторожно достал улитку-живосвета. Она лежала на куске мха, который я срезал для неё, и мирно светилась, как маленький фонарик.

Грэм изумленно уставился на неё.

— Где ты её нашёл?

— В Кромке — она ползла по камню.

— В Кромке? — Старик нахмурился. Его брови сошлись на переносице. — Этого не может быть!

— Почему?

— Живосветы обитают намного глубже. В местах с чистой живой. — Он покачал головой. — И они очень осторожные. Появляются только ночью, когда хищники спят, а ты говоришь поймал ее средь бела дня, да еще в Кромке.

Я посмотрел на улитку. Она втянула рожки в раковину и продолжала светиться, словно ей было всё равно, что её существование здесь — аномалия.

— Выходит, её появление в Кромке — это странно?

— Странно? — Грэм фыркнул. — Это ненормально, такого не бывает!

И, тем не менее, вот она лежит перед нами на мху и светится.

— Она может быть полезна? — спросил я, глядя на это маленькое чудо.

Седой, тем временем увидев, что улитка снаружи, начал красться к ней. Видимо опять будет «стучать» в панцирь.

Грэм почесал затылок.

— Слышал, что её слизь можно использовать для заживляющих или восстанавливающих мазей, но вроде бы они слабоваты, есть куча растений, которые дают более мощный эффект. Скорее всего та мазь, которую ты сделал, в несколько раз лучше чем слизь живосвета, — Он помолчал, а потом добавил, — Но обычно их ловят не ради слизи.

— А ради чего?

— Ради панциря — вот он действительно ценный ингредиент. Алхимики его используют для… — Старик махнул рукой. — Не помню для чего, но стоит прилично.

Я посмотрел на улитку и на её перламутровую раковину, переливающуюся мягким светом. Мурлык подкрался, прыгнул на нее и уселся на панцире. Ну чисто всадник на улитке! С довольным видом он посмотрел на нас, а улитка тут же спряталась внутрь.

— Перестань дурить, — махнул я Седому и он с расстроенным видом слез с нее.

— Мне не хочется ее убивать просто ради панциря. — сказал я уже Грэму.

Грэм хмыкнул.

— Мягкотелый ты, Элиас. — Но в его голосе не было осуждения. — Впрочем, на крайний случай сгодится, а пока пусть живет.

Я кивнул, соглашаясь и вспомнил о молодых Охотниках.

— Дед, выходя из Кромки я встретил молодых охотников, которые тащили гнилозуба.

Грэм напрягся.

— Уверен, что это был гнилозуб?

Я описал существо: серо-зеленоватая шерсть, покрытая слизью, вытянутая морда с длинными зеленоватыми клыками и гнилостный запах.

— Ну и они сами так его назвали, — добавил я. — Но сказали, что поймали его за Кромкой. На границе Средней Зоны.

Грэм выдохнул.

— Ну ты и напугал… — Он покачал головой. — Если за Кромкой — это ещё ладно. Не хватало еще, чтобы гнилозубы в Кромке были, даже в прошлый раз такого не припомню. И всё равно это нехороший знак.

— Почему?

— Гнилозубы водятся в болотах у Средней Зоны, но ближе к Хмари. — Старик нахмурился. — Они не должны подходить так близко к Кромке.

— Значит, скорее всего всё указывает на расширение Хмари?

— Да, похоже на то. — признал Грэм. — Надо будет спросить у Трана, он общается со старыми охотниками — если таких случаев много, он должен знать.

Я кивнул и мы одновременно посмотрели на Зелёное Море. Слова о гнилозубах и расширении заставили меня вспомнить о том, что пора становиться сильнее.

Подойдя к корзине я достал кувшин с соком едкого дуба.

— Сегодня ночью я хочу закалить всю спину. — сообщил я Грэму уверенно.

Грэм посмотрел на меня внимательно.

— Всю спину за раз? Будет больно, — сказал он наконец.

— Знаю. Но ты видишь, что мое тело на сок реагирует не так, как у других: уже вторая закалка не такая болезненная, как первая.

— Да…я заметил. И это ненормально.

— В Кромке становится опаснее. — Я поставил кувшин рядом с собой. — Ты сам видишь, появляются существа, которых здесь быть не должно и это уже не первый случай. Мне нужно быть сильнее, быстрее… Значит, нужно рискнуть.

— Ладно, раз решил — делай.

— Пойду помоюсь, — сказал я, вставая. — А потом за закалку.

Я снял верхнюю одежду и принялся отмываться, используя мыльнянку. Вода была холодной, но приятной после долгого дня, проведенного в дороге и в лесу.

Пока я тёр кожу, мысли разбегались в разные стороны.

Время летит слишком быстро. Вроде бы я прогрессирую невероятно быстро, но…всё равно хочется быстрее.

Грэму осталось месяца полтора в лучшем случае. Может, чуть больше, если лечение живососами сработает. Долг нужно выплатить. Дар нужно развивать. Алхимию нужно осваивать. Тело нужно закалять… Грэма вылечить…